3 дня с Мией

Мие не так давно исполнилось тринадцать. Первый год средней школы обещал быть тяжёлым, поэтому всё больше и больше времени занимала учеба. По ночам, особенно в плохие дни, он посещал "S". Для него гонки стали боксёрской грушей, которую нужно бить до тех пор, пока не полегчает. А Мие, почему-то, не легчало. Апрель сопровождался солнечными вспышками, тающим снегом и цветущей сакурой. Мия любил это время года, но показывать этого не хотел. Дай врагу узнать свои слабые стороны, и ты проиграл. А есть ли у Мии враги? Он не знал. В школу он плёлся неохотно, думая, зачем вообще туда идёт, если проспал. Всё равно накажут. На часах "11:46", почти четыре урока пропустил. Но по расписанию ещё две математики подряд и японский. И, конечно же, наказание. Время шло, стрелки на часах двигались только вперёд. Уроки кончились, и перед наказанием было время для обеда. Бенто, заботливо собранное мамой, было особенно вкусным для Мии, который пропустил завтрак. Внутренний дворик школы благоухал цветами, а тень дерева едва заметно плавала по земле. Солнце светило высоко в безоблачном небе. Обед закончился, пришлось снова идти в класс. На удивление, там было много учеников. Но больше всего Мию удивил Такаши. А Такаши, кажется, тоже был удивлен, что же такой идеальный ученик, как Мия, тут делает? Класс медленно пустел. Мия изредка краем глаза поглядывал на Такаши, а Такаши делал вид, что не смотрел в ответ. Делал вид, что не специально ошибался раз за разом и исправлял ответ, делал вид, что не делает всё, что угодно, лишь бы остаться в классе с Мией подольше. Стулья задвигались, слышались исчезающие голоса других учеников. Солнечные лучи пробивались сквозь жалюзи, не видя никаких преград. И Мия тоже не видел преград: в классе лишь он и Такаши. А ведь Такаши давно закончил писать, так почему не уходит? Но он поднялся, собрал тетради и стал уходить. Мия, словно сам того не желая, сделал то же самое. В сердце набралась смелость, вся та, которой ему так не хватало. Такаши коснулся ручки двери, и Мия понял, что пора. — Такаши! — Окликнул его Мия. И Такаши замер. Стоял, повернувшись к нему спиной, и, чуть погодя, медленно глянул через плечо. — Чего тебе? — Спросил он в недоумении. Но Такаши в глубине души догадывался, что он хотел ему сказать. Но Мия замолчал. Стрелки часов тикали слишком громко. Не в силах ничего ответить, он убежал. Резкий прилив эмоций не дал закончить начатое, закончить то, о чем он так мечтал. Мие тринадцать, и он всё ещё не может простить себя. Стоили ли его победы ссоры с Такаши? Вероятно, нет. Но Мия обязательно попытается что-нибудь исправить. И он уже знает, к кому обратиться. Пустые коридоры школы сопровождали его тихим кашлем учителей в кабинетах и стуком собственной обуви. И только на улице, встав на скейтборд, Мия почувствовал счастье. Словно ему дали возможность умчатся далеко-далеко, где победы и проигрыши не имеют никакого значения. Туда, где есть Такаши. Приехав домой, Мия, откинув портфель, упал в постель. Отчего-то очень хотелось спать. Хотя-бы час. И глаза закрылись. Сон показался слишком коротким, хоть и прошло два часа. Но Мие было пора. Переодевшись, Мия наспех перекусил салатом ( ведь бутерброды вредные! ), и, взяв скейтборд, вышел на улицу. Теплый ветер снова дарил свободу, которой не было там, на соревнованиях. Улицы заметно оживлялась, становилось больше людей. Мия объезжал тележки с темпурой, людей, машины, останавливался, чтобы погладить котов. Но это была не просто прогулка, а путь с четкой целью. И Мия приехал туда, куда хотел. Каллиграфия Сакураяшики. Дом человека, который не оставит в беде. Чай медленно лился из чайника в маленькую чашечку. По голове Мии легконько ударили скрученным журналом. — Неужели так трудно было просто написать ему это на бумаге? — Спросил Каору, вздыхая. — Хотя, если вспомнить меня в юношестве... Мия знал, кому можно доверить что-то личное. И знал, кто даст дельный совет. — А если он покажет кому-то? — Спросил Мия, отпивая чай. В отражении виднелось его печальное лицо. Каору прекрасно понимал переживания Мии, ведь и сам когда-то испытывал то же самое. Но их деликатный разговор прервал стук в дверь. — Кого там принесло? — Протянул Каору, который, кроме Мии, гостей и не ждал. — А вот и мы! — Послышался голос Рэки. А если "мы", то там и Ланга. И Каору вспомнил, что приглашал их. Порой стоить записывать на бумаге, если память подводит. Но не могла ли Карла напомнить ему!? — Проходите. Сейчас принесу чай. — Гостеприимство Каору никогда не отменял, какие бы гориллы не забегали к нему на чай. Мию, конечно, слегка смутили друзья, но мог ли он что-нибудь с этим сделать? Нет. Да и зачем вообще, если ещё на прошлой неделе он стал свидетелем их розовых соплей? А теперь ничего не поделаешь. Ходят довольные, лыбу давят. А Мие аж жутко рядом с ними находится. Но, в какой-то степени, он даже рад за них. Наконец, Каору принес чай. — Надеюсь, больше никто не придёт... — Шепнул Мия, и без того смущённый. Обсуждать чувства в компании не очень приятно. — Не переживай, я никого не жду. А Рэки и Ланга нам не чужие. — Утешил его Каору, что немало помогло. Мия видел в Каору учителя, доброго и терпеливого наставника, которому можно доверить секрет. Слизни же для него были верными друзьями, которые давно доказали свою преданность. — О чем вы тут болтали? — Спросил Рэки, глядя на Мию. — О моём давнем друге... — Признался Мия. Рэки и Ланга переглянулись, и сразу же вспомнили, что там за друг. — А, это Такаши? — Снова спросил Рэки. — Теперь ясно... — Задумчиво продолжил он. Каору снова подлил всем чая, и Мия снова смотрел на свое отражение в этой маленькой чашке. — Я пытаюсь поговорить с ним, но всё никак не могу набраться смелости... — Начал Мия. Рэки было знакомо, какого это. Да и Ланга понимал. — У вас будет возможность остаться наедине? — Спросил Рэки. Мию будто током ударили. Была ведь такая возможность... — Была такая возможность! А я её упустил! — Расстроенно ответил он. Кто-кто, а Каору точно знает, что делать в таких ситуациях. — Придется звонить Нанджо... — Вздохнул Каору, доставая из шкафчика ещё одну чашку. Долго ждать его не пришлось, спустя десять минут в дверь снова постучали. Каору казалось, что его дом вот-вот превратиться в проходной двор. Входи, не хочу! Но это ради Мии. И свой дорогой коллекционный чай он наливает горилле в качестве исключения, хотя мог бы и обычный подать. Но, сказать по правде, Нанджо в гостях у Каору всегда пьет лучший чай. У Мии уже язык болел пересказывать по несколько раз свою проблему, но Джо точно ему поможет. Так ведь? — Хм... Понятно... Что ж, если его беспокоит то, что ты лучше, сделай вид, что ты ослаб. — Предложил Нанджо. Мия не согласен с ним: сделать вид, что он слабее - значит проиграть самому себе в беспощадной битве. А за что они с Такаши борются? Мия не знал. — Горилла, это не выход! Нужно просто поговорить. — воскликнул Каору, поддержав неозвученное мнение Мии, которому тоже казалось глупым притворство. — Тогда... Может, сделаешь для него что-нибудь? Домашка, типа? — Предложил Рэки. — У нас разные программы. — Хмыкнул Мия, ложась на стол. Сил уже совсем не было. Хотелось закрыть глаза, проснуться - и всё хорошо. Но так не бывает. Мия давно не верит в чудеса. Внезапно, ноутбук Каору издал звук. — Ах, это Хироми. Я просил его придти... — Каору действительно надеялся, что Хироми придёт, но что теперь делать? Мужчина в экране засуетился, поправил прическу и фартук. — Я на работе! — Шепнул он. — Что у вас случилось? Шэдоу был окружён цветами, ведь сегодня его смена в цветочном магазине. Было непривычно видеть его без грима, да ещё и в кругу таких нежных цветов. — Агх... Мие нравится давний друг, но они в ссоре и всё никак не могут помириться. У Мии уже заплетался язык, так что за него всё пересказал Каору. А Мия, который надеялся, что будет секретничать наедине с Каору, уже смирился, что его секрет узнали все. — Хм... Ты влюблён в него, значит? — Подытожил Хироми, вдумчиво перебирая в голове слова. Для него это было не впервые, ведь люди часто просят написать на бумаге признание в любви как приложение к букету цветов. Четыре пары глаз уставились на Мию, ожидая финального ответа. — Получается, что так. Но я не уверен. — Осмелел Мия и неохотно ответил. — Мы ведь два года не общались. Откуда мне знать? — Пробурчал он. Хорошо слизнякам... Ходят за ручку, и хоть бы хны! Да и Каору тоже неплохо живёт - захотел поесть, пришел в ресторан Джо, поел, сказал "спасибо" и пошёл! И только безуспешный Хироми ухаживает за хозяйкой цветочного... — Скажи ему об этом. Например, оставь записку в шкафчике. — Предложил Хироми. Мия хмыкнул. Это страшно. — Но мне страшно! — Ответил он. Хироми, кажется, довольно умён в делах романтических. Ведь если не мускулами, как у Джо, не красотой, как у Каору, то душой влюбить в себя Хироми точно может. — А тебе не было страшно рассказывать об этом нам? — Вдруг спросил Каору. И Мия задумался. Страх действительно куда-то исчез. И не было больше того дурацкого, неописуемого чувства. — Было, но сейчас уже... Не особо. — Признался Мия. Шэдоу радостно взмахнул руками, и, случайно задев вазу, тут же схватил её. — Вот видишь! Не страшно! — Заулыбался Хироми. Но Хироми сразу же отключился - пришли покупатели. Мия недовольно промычал. — Стоило сразу позвонить Хироми... — Жалел он. Каору согласился с ним, ведь тогда не было бы лишних ушей в их деликатном разговоре. А теперь бедный Мия намерен выслушивать советы Нанджо. Но Каору не позволит донимать Мию. — Я уверен, Мие пора идти. — И Каору прав, ведь Мия правда хочет убежать. Спрятаться под одеялом и укрыться от позора, ведь теперь его чувства известны всем. Мия проиграл, но чтобы хоть немного почувствовать себя победителем, держится до последнего. Не пускает слёз, не злится, а терпит, по-настоящему мужественно терпит. Да и что такого в чувствах? Даже слизняки понимают его. На улице уже стемнело, Мия едет домой на скейте. Отчего-то тревога в груди рассеялась, на лице снова появилась улыбка, и теперь почему-то не так важно, будут ли его чувства взаимны. Мия любит, и он не считает, что это проигрыш.