Утро после: похмелье, работа и свидание.

— Чимин, чтоб я ещё хоть раз с тобой пил? Да ни в жизнь, — простонал Чонгук, размазывая по лицу похмельную гримасу. Он сидел на кухне у Чимина, чувствуя себя хуже, чем выжатый лимон. — Да ладно тебе, Гуки, было же круто, — хихикнул тот и подсунул другу очередную порцию своего фирменного «зелья» от похмелья. — Круто?! Ты издеваешься, блять? — Чонгук выгнул бровь, словно не веря своим ушам. — Я, между прочим, сосался с мужиком, который оказался натуралом, вдобавок проспорил тебе какую-то дичь, и теперь у меня, мать твою, «охуенная» работёнка, — пробурчал он, хватаясь за голову. — Нормальная работа, — Чимин едва сдерживал смех, но убийственный взгляд Чонгука заставил его притихнуть. — А мужик… ну кто ж знал, что в гей-клубе можно нарваться на натурала? Бывает.       Чонгук уставился на друга, прожигая его взглядом. Он прекрасно знал, что тот сейчас давился от смеха, но не собирался сдаваться. Он взял стакан с «зельем», поморщился от запаха, но выпил залпом. Стало немного легче, но голова всё ещё раскалывалась. — Да почему сразу работа-то? Мог бы хоть татуху дурацкую на заднице заставить набить, волосы в кислотный покрасить, по кампусу в юбке пробежаться, ну или голым, в конце концов! Или банально на свидание вслепую сходить… — ныл Чонгук, плюхаясь головой на руки, сложенные на столе. — Не-е, так неинтересно. А тут и бабки срубить можно. И, кстати, насчёт свидания вслепую… — Чимин замялся, хитро прищурившись. — Да что ещё, Чим? Сколько я тебе желаний-то вообще проспорил? — Чонгук взглянул на друга с обречённостью. — Всего-то два. Работа и свидание. Засиделся ты, братан. Последние отношения у тебя были два года назад, я до сих пор этого придурка вспоминать не могу без содрогания, — Чимин поморщился. — Ладно, хрен с ним, с этим свиданием. Подумаешь, посижу с парой идиотов. А вот что мне теперь с этой работой делать? — Чонгук откинулся на спинку стула с безнадёжным видом. — Я же вообще без понятия, что там делать-то. — Ну, ты же у нас талантливый, — подмигнул Чимин. — Разберёшься. А если что, я помогу. Но только советом, сам понимаешь.       Чонгук застонал и закрыл лицо руками. Он прекрасно понимал, что Чимин не упустит возможности поиздеваться над ним. Но выбора у него не было. Он проиграл, и теперь должен расплачиваться. — Ладно, — вздохнул Чонгук. — Рассказывай, что там за работа такая «охуенная». И лучше бы тебе быть готовым к последствиям, если она окажется совсем уж невыполнимой.

***

Вечер до...

— Чонгук, ну ты скоро? Я тут корни пускаю, пока тебя жду. Места же лучшие займут, — ворчал Чимин, подгоняя друга. — С чего их занимать? Ты же вроде столик забил, — донеслось из комнаты. — Естественно, иначе в пятницу вечером нам бы там и не светило, но всё равно, давай шевели булками! — Всё, я вылетаю! — Ну наконец-то! Блин, Чонгук, и чем ты там занимался? — Чимин присвистнул, оглядывая друга с ног до головы.       Белая футболка обтягивала упругие мышцы того, глубокий V-образный вырез приоткрывал вид на ключицы. Чёрный рукав татуировки контрастировал с белизной ткани, делая рисунок ещё выразительнее. Чёрные узкие джинсы аппетитно облегали крепкие бедра и ягодицы. Простые кеды ничуть не упрощали образ, а скорее добавляли ему непринуждённости. Пирсинг в брови и губе завершал дерзкий, притягательный вид. «Ну, теперь понятно, почему так долго», — подумал Чимин, ухмыляясь. — Ладно, мачо, пошли уже, а то я реально тут состарюсь. И да, в следующий раз предупреждай, если собираешься наряжаться как на обложку журнала. Я хоть морально подготовлюсь.       Чонгук лишь закатил глаза и подтолкнул того к выходу. Вечер обещал быть интересным. Они направлялись в новый гей-бар, который открылся в центре города. Слухи о нём ходили самые разные: от невероятных коктейлей до умопомрачительной музыки. Чимин, как всегда, был в предвкушении новых знакомств, а Чонгук просто хотел отдохнуть и развеяться после тяжелой учебной недели.

***

      Чимин и Чонгук — друзья не разлей вода, ещё со школы, с тех самых пор, как Чимин переехал в Сеул. Чего они только вместе не пережили! И принятие своей гейской натуры, и тот неловкий первый поцелуй, после которого они долго плевались, решив навсегда остаться просто друзьями. А потом и вовсе — влюбились в одного и того же парня! Но в целом они отличные друзья: Чимин — тот ещё ебанько, а Чонгук – кукарача. Чимин — ходячая катастрофа, вечно влипает во что-то несусветное. А Чонгук? Чонгук либо с головой нырял в этот хаос вместе с ним, либо, вздыхая, вытаскивал его оттуда за шкирку.       И вот недавно случай был, прям свежачок: решил Чимин кулинаром заделаться. Ну, как решил… Увидел в интернете красивый рецепт торта, загорелся и заявил на всю общагу, что на день рождения Хосока будет шедевр кулинарии его собственного производства. Чонгук, конечно, сначала скептически хмыкнул, но потом, увидев огонь в глазах друга, сдался и даже предложил помощь. Помощь, правда, заключалась в том, чтобы следить за Чимином и вовремя отбирать у него острые предметы. Потому что уже через полчаса кухня превратилась в поле боя: мука была везде, яйца летали, а Чимин с отчаянным видом пытался усмирить миксер, который, казалось, жил своей жизнью. Чонгук, закатанный в муку по самые уши, тихонько ржал в углу, фотографируя всё это безобразие на телефон.       В итоге, торт, конечно, получился. Кривой, косой, с подгоревшими краями и сомнительной консистенцией, но торт. Хосок, от души смеясь, уплетал его за обе щеки, нахваливая кулинарные таланты Чимина. А Чонгук, глядя на эту картину, думал, что, наверное, в этом и есть смысл их дружбы — в хаосе, приключениях и постоянной готовности прийти на помощь. Ведь если бы не было Чимина с его вечными авантюрами, жизнь была бы слишком скучной и предсказуемой. А так — всегда есть шанс, что завтра придётся вытаскивать друга из бассейна с желе или спасать от разъярённой бабушки, которой Чимин случайно наступил на любимую кошку.       Но это ещё не всё. Пару дней назад, Чимин придумал гениальную идею — устроить сюрприз для Юнги, их вечно сонному соседу по общаге. «Представляешь, Гуки, — шептал он, заговорщицки подмигивая, — он просыпается, а у него вся комната в воздушных шариках! Романтика!» Чонгук, зная, чем обычно заканчиваются «романтические» порывы Чимина, попытался отговорить его, но куда там. В итоге, они полночи надували шарики, пока у Чонгука не заболели щеки, а Чимин не начал разговаривать с шарами, давая каждому имя. Самое интересное началось, когда они попытались пробраться в комнату Юнги, не разбудив его. Естественно, что-то пошло не так, и Чимин умудрился споткнуться о ковер, уронив на спящего Юнги гору шариков. Тот подскочил, как ужаленный, с диким криком и, не разобрав спросонья, что происходит, начал лупить шариками по всем, кто попадался под руку.       Закончилось всё тем, что Юнги, проснувшийся окончательно и осознавший происходящее, просто устало вздохнул и пошёл варить себе кофе. А Чимин и Чонгук, измазанные краской от лопнувших шариков, долго еще убирали этот хаос. Но, несмотря на все неудачи, он знал, что завтра Чимин придумает что-нибудь ещё более безумное. Потому что жизнь без приключений — это не про него. И Чонгук, как бы он ни ворчал, всегда был рядом, чтобы подстраховать своего ебанько-друга.       Вот такой вот у них дуэт.

***

      Чонгук уже предвкушал, что этот вечер точно чем-нибудь да закончится… ох, знал бы он только, чем именно.       Друзья вошли в бар, их встретил приглушённый свет и громкая музыка. За столиком, который забронировал Чимин, уже сидели их общие друзья. Приветствия, объятия, шутки — обычная суета перед началом вечера. Чонгук окинул взглядом помещение, отмечая стильный интерьер и большое количество людей. — Значит, так, — проговорил Чимин, осушив третий шот. В глазах заплясали чертенята, а брови заиграли в каком-то дьявольском танце. — У меня есть идея! — Ой, блять, только не это, — простонал Юнги, тот самый сосед, которого так и не тронула чиминова «романтика». Его глаза выражали вселенскую усталость. — Ну, а что? Последний курс, когда ещё вытворять всякую дичь? Потом всё — тю-тю, взрослая жизнь, ипотека, дети, — Чимин картинно пожал плечами. Медленно повернувшись к Чонгуку, он закусил свою пухлую нижнюю губу и посмотрел на него взглядом котёнка из «Шрека». — Ты-то хоть меня поддержишь? — Ну, смотря что ты там надумал, Чимин, — тот нервно улыбнулся, чувствуя, как в животе завязался тугой узел. — А давайте сыграем в «правду или действие»? — выпалил Чимин, не давая никому опомниться. — Только по-взрослому!       В компании повисла тишина. Юнги застонал и уткнулся лицом в стол. Остальные обменялись многозначительными взглядами. Чонгук понял, что попал. Он знал, что Чимин не остановится, пока не получит желаемого. — Ладно, — сдался Хосок, — я в деле. Только чур без жести!       Игра началась. Вопросы становились всё пикантнее, задания — всё безумнее. Кто-то должен был позвонить бывшему, кто-то — признаться в симпатии к бармену, кто-то — станцевать на столе. Чонгук старался держаться в тени, но долго ему это не удавалось. — Чонгук, правда или действие? — Чимин смотрел на него с хитрой улыбкой. Чонгук вздохнул. Он знал, что пришла его очередь. — Правда. — Кто тебе здесь больше всех нравится? — Чимин не сводил с него глаз. Чонгук покраснел. Он знал, что в этой компании есть человек, к которому он испытывал симпатию. Ещё на первом курсе Чонгуку приглянулся Юнги, но, увы, оказалось, что тому нравились девушки. Чонгук, конечно, расстроился, но в глубине души всё ещё надеялся, что однажды тот посмотрит на него другими глазами. Но признаться о симпатии сейчас вслух… Он взглянул на Юнги, который, казалось, спал лицом в столе. — Никто, — выпалил Чонгук, надеясь, что его голос не дрогнул. — Врёшь! — Чимин ткнул его пальцем в плечо. Он прекрасно знал об увлечённости Чонгука другом. — Ладно, тогда действие! Иди и поцелуй самого симпатичного парня в баре!       Чонгука словно ледяной водой окатили. Он не мог. Просто не мог этого сделать. Целоваться с незнакомцем? Это не про него. Но и отступить он не мог — проспорил. Чонгук окинул взглядом бар и остановился на загадочном мужчине, который сидел у барной стойки и периодически задерживал на нём взгляд.       Мужчине было около тридцати лет или чуть больше. Тёмные, чуть вьющиеся волосы лежали в нарочитой небрежности. В глубоких глазах цвета гречишного мёда таилась какая-то загадка. Прямой нос, чувственные губы, тонкая шея, где под расстёгнутым воротом чёрной шелковой рубашки проступали острые ключицы, широкие плечи — всё в нём выдавало уверенность. Рукава рубашки, небрежно засученные до локтей, открывали вид на сильные руки с проступающей змейкой синих вен. Тонкие, длинные аристократичные пальцы вызывали лёгкий трепет. Классические, явно дорогие брюки облегали стройные, длинные ноги.       Чонгук вздохнул и направился к барной стойке. Он проиграл, и теперь должен расплачиваться.

***

      Тэхён, непринужденно откинувшись на спинку барного стула, задумчиво крутил в пальцах бокал с янтарным виски, любуясь, как пляшут отблески света в его глубине. Невозмутимый, расслабленный, он смаковал этот вечер — вечер открытия его собственного бара. Атмосфера бурлила: музыка пульсировала, люди прибывали, и казалось, сегодня здесь собрался весь цвет сеульской квир-молодежи.       В бар, грохоча смехом, ввалились двое. Один — высокий, чертовски красивый, в обтягивающих чёрных джинсах, и задница такая, что глаз не отвести. Второй — смазливый до тошноты, как с глянцевой обложки. Тэхён таких не любил, его всегда тянуло к брутальным парням, как этот первый — чтобы мог и приласкать нежно, и на хуй выслать, если надо.       Высокий сразу же притянул его взгляд и внимание. Его карие глаза скользнули по залу, мимолетно задержавшись на Тэхёне, и двинулись дальше, словно оценивая обстановку.       Тэ слегка улыбнулся, оценив его красоту и уверенность. Он сделал небольшой глоток виски, наслаждаясь его тёплым вкусом. В голове мелькнула мысль о том, что вечер обещал быть интересным. Он любил такие спонтанные встречи, игру взглядов, недосказанность. В этом был свой особый шарм, который он ценил превыше всего.       Официант подошёл к нему, бесшумно предложив обновить напиток. Он кивнул в знак согласия, не отрывая взгляда от парня, который уже сидел в компании друзей. Тэхён откинулся на спинку стула, позволяя взгляду блуждать по залу, но неизменно возвращаясь к незнакомцу. Тот оживлённо жестикулировал, рассказывая что-то своим друзьям, и время от времени его взгляд пересекался с взглядом Тэхёна. Каждый раз он чувствовал лёгкий укол в животе. Парень определённо флиртовал, пусть и неосознанно. Он чувствовал, как между ними натягивалась невидимая нить, и знал, что рано или поздно она обязательно оборвётся. Вопрос был лишь в том, кто сделает первый шаг.       Компания уже допивала пятый шот, и опьянение становилось всё очевиднее. Парни, громко гогоча, притягивали к себе ненужное внимание, а теперь и вовсе затеяли «правду или действие», вытворяя что-то совершенно безумное. Тэхён лишь улыбался, отстраненно наблюдая за этим балаганом, сидя у барной стойки.       Через какое-то время высокий отделился от своей компании и направился к бару. Тэхён сделал вид, что не замечал его приближения, продолжая неспешно потягивать виски. Он чувствовал, как сердце начинало биться немного быстрее, но старался сохранять невозмутимый вид.

***

«Блять, опять я ввязался в очередную чиминовскую хуйню, — мысленно чертыхался Чонгук, направляясь к бару. «И как я это проверну? Просто подойду и вцеплюсь ему в губы? Или надо хоть что-то сказать перед этим? Чёрт, да что же делать-то?»       Взгляд лихорадочно скользил по залу, а сердце колотилось, словно бешеная птица в клетке.       Чонгук неожиданно резко, словно ошпаренный, подошёл к Тэхёну и затормозил перед ним так, что чуть не ткнулся носом в чужое лицо. Испуганно взглянув в глаза напротив, он вцепился руками в щеки мужчины и жадно припал к его губам. «Охуеть», — промелькнуло в голове у Тэхёна.       Тэхён замер на мгновение, ошарашенный такой дерзостью. Он не ожидал, что парень решится на такой отчаянный шаг. Но в следующее мгновение он уже сам отвечал на поцелуй, позволяя себе увлечься. Губы Чонгука были мягкими и горячими, он целовал неумело, но искренне. Тэхён прикрыл глаза, наслаждаясь моментом, чувствуя, как по телу разливалось приятное тепло.       Поцелуй длился недолго, но для Чонгука он показался вечностью. Отстранившись, он виновато посмотрел в глаза напротив, ожидая гнева или отвращения. Но в них не было ничего, кроме лёгкого удивления и… интереса? — Прости, — пробормотал Чонгук, чувствуя, как краска заливала его щеки. — Это… я проспорил. — Проспорил? Интересная игра. И что же ты проспорил? — Тэхён усмехнулся, оценивая его смущение. — Должен был поцеловать самого симпатичного парня в баре, — выпалил Чонгук, стараясь не смотреть тому в глаза.       Тэхён приподнял бровь, иронично глядя на смущенного парня. — И ты решил, что это я? Польщён, конечно. Но вдруг я не такой? Не подумал, прежде чем на рожон лезть? — Какой «не такой»? — пробормотал Чонгук. — Ну, не по парням. В общем, натурал, — Тэхён явно наслаждался тем, как выводил его из себя.       Чонгук покраснел ещё сильнее. Он и правда не подумал. Просто увидел Тэхёна, его взгляд, улыбку, и всё остальное вылетело из головы. А теперь он стоял тут, как идиот, оправдываясь каким-то дурацким спором. — Сука, — процедил Чонгук сквозь зубы и, развернувшись, быстрым шагом направился к своим друзьям. — Чимин, тебе пиздец.       Тэхён хмыкнул ему вслед, наблюдая, как Чонгук прожигал взглядом затылок ни о чём не подозревающего Чимина. «Интересно», — подумал Тэхён, облизывая пересохшие губы. Что-то в этой реакции его зацепило. То ли злость, то ли смущение, то ли что-то ещё, скрытое за маской бравады.       Чимин, почувствовав на себе испепеляющий взгляд, обернулся и вопросительно вскинул брови. — Ты совсем придурок? — прошипел Чонгук, оттаскивая Чимина в укромный уголок. — Нашёл, блин, кому такое задание давать! Если бы он меня послал куда подальше, я бы тебя лично убил!       Тот округлил глаза, не понимая, что происходит. — А что случилось-то? Неужели отказал? Ты же у нас красавчик, тебе не отказывают! — Да он, блять, как оказалось, натурал! — Чонгук чуть не сорвался на крик. — Ты хоть иногда думаешь, прежде чем что-то предлагать? А если бы он меня при всех унизил?       Чимин пожал плечами. — Ну, извини. Я же не знал. Зато весело было. Ты такой смешной, когда злишься!       Чонгук закатил глаза. — Весело ему! Только в следующий раз думай головой, а не задницей. Я тебе это ещё припомню.       Он вернулся на своё место, нахмурившись и стараясь избегать взгляда мужчины. Но тот, как назло, всё ещё сидел у барной стойки и, казалось, наблюдал только за ним. Чонгук почувствовал, как снова начинал краснеть, и отвернулся, притворившись, что внимательно слушал рассказ друга. — Идиотская игра, — пробормотал он себе под нос, проклиная тот день, когда согласился играть в «правду или действие».       Тэхён же наблюдал за этой сценой с лёгкой усмешкой. Интересно, что же там происходило? Неужели парень так расстроился из-за его слов? Он сделал ещё один глоток виски, наслаждаясь моментом. Он усмехнулся, глядя, как разворачивалась эта забавная сценка. «Молодость, дерзость и немного алкоголя — гремучая смесь», — подумал он, делая очередной глоток виски.       Он видел, как молодой человек всё ещё бросал гневные взгляды в его сторону, но в этих взглядах читалось не только раздражение. Была в них и какая-то растерянность, словно парень сам не мог понять, что чувствовал.       Тэхён отставил бокал и, решив немного развеяться, направился в сторону уборной. Проходя мимо столика Чонгука, он не удержался и слегка задел его бедром. Чонгук вздрогнул и взглянул на него исподлобья, в глазах читалась смесь злости и смущения. Тот лишь приподнял уголок губ в лёгкой усмешке и, не говоря ни слова, продолжил свой путь. Вернувшись обратно к барной стойке, к нему уже направлялся официант. — Вы уходите, мистер Ким? — вежливо спросил тот.       Тэхён махнул головой и, бросив последний взгляд на компанию развеселых парней, направился к выходу. Он уже собирался выйти на улицу, как вдруг услышал торопливые шаги за спиной. — Эй, подождите! — крикнул кто-то. Он обернулся и увидел запыхавшегося Чонгука. — Я… я хотел извиниться. За то, что набросился на вас. Это было глупо. — Забавно было. Не извиняйся. Но… признайся, ведь я тебе понравился? — Тэхён усмехнулся.       Чонгук покраснел ещё сильнее, но на этот раз в его взгляде не было и следа злости. Лишь замешательство и… любопытство? Он молчал, словно рыба, вытащенная из воды, беспомощно открывая и закрывая рот. Тэхён ждал, наслаждаясь его смущением. — Да пошёл ты! — выпалил он, словно плеснул кипятком, и, резко развернувшись, растворился в людском толпе.       Тэхён улыбнулся и вышел на свежий воздух, вдыхая ночную прохладу Сеула. «Определенно, вечер удался», — подумал он, направляясь к своей машине. И, кажется, продолжение следует.       Мужчина ушёл, и Чонгук как-то скис. Не на кого больше было исподтишка зыркать, да и ловить на себе эти странные, изучающие взгляды незнакомца тоже больше не придётся. И восхищаться теперь некем…       Да и хрен с ним...       Настроение упало ниже плинтуса. Всё пошло наперекосяк: идиотский спор, этот самоуверенный тип, ещё и оказался натуралом. Мерзкое послевкусие осталось не только от виски, но и от поцелуя, который теперь казался каким-то нелепым и унизительным. Хотелось просто провалиться сквозь землю.       Вечер медленно катился к своему завершению. Друзья обсуждали что-то, смеялись, заказывали новые коктейли, но Чонгук был где-то далеко. Он то и дело ловил себя на том, что ищет взглядом тёмную фигуру у бара, хотя прекрасно понимал, что тот уже давно уехал. Какое-то странное чувство — смесь досады, любопытства и… чего-то ещё, что он не мог себе позволить признать. — Гуки, ты чего? Завис на этого «натурального» красавчика? — Чимин расплылся в пьяной улыбке. — Что? С чего ты взял? Бред не неси, — отмахнулся Чонгук, стараясь не выдать себя. Внутри все предательски дрогнуло, ведь Чимин, черт бы его побрал, попал в точку. А ведь всего пару часов назад Чонгук тосковал по ледяному Юнги, который даже не подозревал о его чувствах. — Ну, раз не завис, чего киснем? Давай бухать, танцевать, и, может… — Нет, никакого «может», — резко оборвал его Чонгук. — С меня на сегодня хватит приключений на одно место. Давай просто оторвёмся без всякой хрени. Договорились? — Ладно-ладно, — пробурчал Чим.       Кто ж мог подумать, что стоило Чонгуку перебрать, как его тут же понесло говорить чушь и спорить на что ни попадя. Так, собственно, и вылезли боком два проигранных пари в виде «охуительной» работёнки и нереально «пиздатого», по заверению Чимина, свидания вслепую.

***

— Нет, нет, и тысячу раз нет! — взвыл Чонгук, глядя на своё отражение в зеркале. — Я, конечно, люблю детей, все дела, но чтоб вот так… ни за что. Я похож на… — …на клоуна? — заржал Чимин, разглядывая Чонгука. Тёмные кудряшки, густо подведённые глаза, красный поролоновый помпон на кончике носа и алые, размазанные по щекам губы. И это только начало: огромная бабочка в горошек на шее, рубашка навыпуск, кислотный фрак в полоску и простецкие кеды. — Скорее на маньяка из второсортного ужастика, — фыркнул Чонгук, закатывая глаза. — Да ладно тебе, Гук, всего-то на пару недель, пока тот бедолага с переломом не оклемается. — Это же жесть какая-то, — пробормотал он, отворачиваясь от зеркала. — Какая жесть? Больничный клоун — вполне себе работа. Почётная, я бы сказал, — захихикал Чимин, плюхаясь на диван. — Да я не против, дело-то благое. Но я же выгляжу как фрик, я детей только распугаю. И вообще, что я должен делать? — Импровизируй, мой друг! Будь собой! — Чим театрально вскинул руку. — Сейчас кто-то довыёбывается, — Чонгук зло зыркнул на друга. — Как ты вообще узнал об этой работе и что тут клоун срочно нужен? — Мама рассказала. Говорит, предыдущий «весельчак» ногу сломал, — Чимин прыснул в кулак. — Я и подумал: а чем не отработка проигранного желания? — Да после этого мне самому понадобится помощь твоей мамы, чтобы от травмы отойти. — Ну всё, всё, не ной. Давай, топай к детям. Я тут подожду, чтобы не смущать.       Чонгук обречённо вздохнул и побрёл в холл, где его уже ждали маленькие пациенты. «Всё, больше ни капли алкоголя рядом с Чимином, — мысленно простонал Чонгук. Каждый раз это выливается во что-то совершенно безумное.»       Нужно было видеть эту картину: Чонгук, здоровенный, плечистый парень, с идиотской улыбкой до ушей и размалёванным лицом, да ещё и с какой-то дурацкой прической, смотрелся до смешного нелепо. Он стоял посреди холла больницы, как памятник собственной глупости, и озирался вокруг, словно пытаясь понять, как вообще до такого докатился. Чонгук глубоко вздохнул. Перед ним сидели человек десять детей разных возрастов, кто-то с любопытством, кто-то с опаской, кто-то с откровенным весельем глядя на новоиспеченного клоуна. «Ну, держись, Чонгук,» — пронеслось у него в голове, и он шагнул вперёд.       Первые минуты были сущим адом. Дети то и дело тыкали в него пальцами, хихикали и задавали неудобные вопросы. Чонгук пытался шутить, показывать какие-то нелепые фокусы, но получалось у него, прямо скажем, не очень. Одна девочка, самая смелая, робко спросила: «А вы правда клоун?» Чонгук, растерявшись, попытался изобразить что-то веселое, но вместо этого издал хриплый кашель, от которого у малышки выступили слёзы. Пытаясь её успокоить, он выдавил улыбку, но дешёвый грим предал его с головой. Волнение погнало тональник ручьями, и на лице вместо дружелюбной улыбки застыл жутковатый оскал. Красный нос, купленный в ближайшем магазине приколов, предательски сползал набок, грозя вот-вот свалиться. Он из кожи вон лез: потел, кряхтел, перебирал в памяти все свои клоунские штучки, но магия никак не хотела случаться. — Да ты хреновый клоун! — выкрикнул парень лет пятнадцати. — Вали отсюда, бездарь! Только детей распугиваешь, и то случайно.       Чонгук почувствовал, как кровь прилила к щекам. Обида и злость вскипели в нём. Сглотнув ком в горле, тот попытался взять себя в руки. Он присел на корточки перед тем самым мальчиком и, стараясь говорить как можно мягче, спросил: — А что бы ты хотел увидеть? Может быть, у тебя есть какие-нибудь идеи? — Ну, не знаю… удиви меня. Выкинь что-нибудь этакое, фокус-покус, — усмехнулся парень, в глазах плясали чертята, — хотя, сомневаюсь, что у тебя есть порох в пороховницах. — Слушай, парень, — процедил Чонгук, — хорош докапываться, а то я сейчас как Харли Квин раскочегарюсь и биту достану. — Улыбка вышла кривой и безумной, делая его похожим скорее на маньяка, чем на веселого клоуна.       Пацан аж подавился смешком. Видно, Чонгук своей неуклюжей угрозой скорее развеселил его, чем напугал. Но что-то в этой внезапной вспышке злости изменило атмосферу в комнате. Дети затихли, с любопытством наблюдая за разворачивающейся сценой.       Чонгук, почуяв, что поймал какую-то волну, решил не отступать. Он выпрямился, вытер рукавом потекший грим и, глядя прямо в глаза дерзкому подростку, заявил: — Ладно, уговорил. Фокус так фокус. Только предупреждаю, он опасный. Кто слабонервный — лучше отвернуться.       С этими словами Чонгук огляделся в поисках подходящего реквизита. Его взгляд упал на длинный воздушный шарик, валявшийся на полу. Подняв его, Чонгук демонстративно сдул с него пылинки и, загадочно улыбнувшись, начал выгибать шарик в разные стороны. Дети завороженно следили за его движениями. Он, ловко орудуя шариком, вдруг резко закрутил его, и раздался громкий хлопок. Дети вздрогнули. А Чонгук, держа в руках получившуюся фигурку собаки, победно ухмыльнулся. — Вот, — сказал он, протягивая собаку тому самому мальчику. — Держи, это тебе. Самый опасный фокус в моей жизни.       Парень опешил, но собаку взял, и на его лице промелькнула робкая улыбка. Лёд тронулся. Напряжение спало. Комната снова наполнилась смехом и гомоном. Чонгук почувствовал облегчение. Он не ожидал, что обычный шарик сможет так разрядить обстановку. Главное, что пацан заткнулся, а авторитет перед мелкими вроде как восстановлен. Ну, почти.       Он решил закрепить успех. — А кто еще хочет опасный фокус? — крикнул он, и руки потянулись к нему со всех сторон.       Чонгук, довольный произведённым эффектом, принялся крутить шарики, превращая их в жирафов, зайцев и даже что-то отдалённо напоминающее динозавра. Каждый ребенок получал свою дозу «опасности», и все были в восторге.       К концу представления Чонгук был вымотан, но счастлив. Он сидел, окруженный кучей довольных детей, которые наперебой рассказывали ему, какие фокусы им понравились больше всего. Тот самый дерзкий паренёк, прижимая к себе шарик-собачку, несмело подошёл к нему и тихо сказал: «Спасибо».       Чонгук улыбнулся. Иногда, чтобы найти общий язык с людьми, достаточно простого шарика и немного фантазии. И, конечно, капельку актерского мастерства. Он вдруг подумал, что из него мог бы получиться неплохой аниматор на детских праздниках. Хотя, может, это просто усталость говорила. Убирая за собой остатки реквизита, Чонгук поймал себя на мысли, что этот незапланированный «опасный фокус» оказался самым удачным за весь вечер. И самым искренним.

***

— Ну и пиздец же, Чимин, — буркнул Чонгук, вваливаясь в сестринскую. — Да уж, видок у тебя потрепанный, — хмыкнул Чимин. — Да ладно тебе, грим дешманский просто, — отмахнулся Чонгук, подставляя руки под струю воды в раковине. — Эти дети — не дети, а монстры какие-то, — усмехнулся он. — Сейчас ты на монстра больше похож.       Чонгук вытер лицо полотенцем и обернулся к другу. — Знаешь, а ведь втянулся, наверное. Было даже забавно. Один пацан там, сначала выпендривался, а потом даже спасибо сказал, — Чонгук пожал плечами. — Короче, не всё так плохо, как казалось сначала.       Чимин ухмыльнулся: — Я же говорил, у тебя талант! Просто нужно было немного практики и… ну, немного стресса, —он подмигнул. — Главное, что ты не сбежал после первой же минуты. А то я уже ставки начал делать, сколько ты продержишься.       Чонгук закатил глаза, но улыбнулся. — Ладно, может, и не зря я в клоуна нарядился. Хоть какая-то польза от твоего идиотского желания. Но ты мне за это ещё ответишь, — он пригрозил пальцем Чимину. — В следующий раз сам будешь фокусы показывать. — Только после тебя. Я клоунов боюсь, — он состроил гримасу. — Лучше пойдём пиццу закажем, а то ты, наверное, голодный, как волк. И заодно отпразднуем твой неожиданный успех в клоунаде.       Чонгук согласился, и они вместе вышли из сестринской, обсуждая самые смешные моменты его первого дня в роли больничного клоуна. Кто знает, может, впереди его ждали ещё более безумные приключения.

      Уже в комнате, за пиццей Чонгук взахлеб рассказывал, как пытался жонглировать апельсинами и один из них улетел прямо в аквариум с рыбками. Чимин хохотал до слёз, представляя эту картину. — Ты просто прирожденный комик! Тебе нужно на сцену, — сквозь смех выдавил он.       Чонгук отмахнулся, но в глубине души ему было приятно слышать похвалу.       После пиццы они развалились на кровати, уставшие, но довольные. Чонгук думал о детях, которых сегодня развеселил. Впервые за долгое время он почувствовал себя нужным, полезным. Эта мысль согревала его изнутри. Он посмотрел на Чимина, который уже засыпал рядом. — Спасибо тебе, — тихо прошептал он.       На следующее утро Чонгук проснулся с ощущением лёгкой тревоги. Ему снова нужно было надевать этот дурацкий костюм и идти в больницу. Но на этот раз страха было меньше. Он вспомнил улыбки детей, их радостные глаза, и понял, что это стоит того.       В больнице его уже ждали. Дети окружили его, тянули за рукава, просили показать фокусы. Чонгук с удовольствием выполнял их просьбы, шутил, смешил.

***

      Тэхён, укрывшись в самом тёмном углу бара, неторопливо потягивал виски. В голове, словно заезженная пластинка, крутился тот самый вечер. Этот взбалмошный мальчишка, ворвался в его жизнь, как ураган. Он никак не мог прогнать его из мыслей. И тот нелепый, дерзкий, но не опытный поцелуй. Вроде бы ничего особенного — подумаешь, пьяный мальчишка поспорил и поцеловал его, но отделаться от взгляда этих завораживающих глаз, от манящих и податливых губ, даже от маленькой родинки под нижней губой, которую он успел заметить, никак не получалось.       Его определённо смущала эта разница в возрасте. Вроде бы, на первый взгляд, и немного, но Чонгук — студент, ему от силы двадцать четыре, юный совсем. А ему уже за тридцать три перевалило. И пусть Тэхён знал, что выглядел моложе своих лет, что он подтянут и хорош собой, цифры в паспорте никуда не денешь. Он — взрослый, состоявшийся мужчина, владелец собственного бара.       Он помнил, как мальчишка, покраснев, отскочил от него, пробормотал что-то невнятное и убежал, словно нашкодивший кот. А Тэхён остался стоять, ошарашенный, с привкусом чужой молодости на губах. С тех пор прошло несколько недель. Он старался гнать мысли о нём прочь, убеждал себя, что это всего лишь мимолетное увлечение, глупость, вызванная алкоголем и скукой. Но каждый раз, когда открывалась дверь бара, он невольно замирал, надеясь увидеть знакомое лицо.       Вот и сегодня, бар был забит под завязку, музыка гремела, но Тэхён словно находился в вакууме. Он видел лица, слышал голоса, но ничто не могло вытащить его из плена воспоминаний. Этот чёртов парень! Как он вообще умудрился так крепко засесть в его голове? Тэхён, видавший всякое, опытный и циничный, вдруг оказался совершенно безоружным перед этим наивным мальчишкой.       Он залпом допил виски и жестом подозвал бармена. Нужно было ещё. И ещё. Может, тогда это наваждение отступит. Но алкоголь, казалось, лишь усиливал эффект. Перед глазами снова возникло его лицо — покрасневшие от выпитого алкоголя щёки, растрёпанные волосы, смеющийся взгляд. Этот взгляд прожигал насквозь, заставлял сердце биться чаще, а в животе порхать бабочек.       Чушь какая-то!       Тэхён откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Он пытался убедить себя, что всё это ерунда, мимолетное увлечение. Но разве мог мимолетный поцелуй оставить такой след? Разве мог незнакомый мальчишка так сильно взбудоражить его душу? Он никогда не задавался подобными вопросами. Он просто жил, брал от жизни всё, что хотел, и не оглядывался назад. А теперь…       Он открыл глаза и решительно поднялся. Хватит глупостей! Нужно взять себя в руки и забыть об этом инциденте. Тот, наверное, уже и не помнил о том поцелуе. Скорее всего, он сейчас где-нибудь развлекался с друзьями и даже не думал о Тэхёне. И это правильно. Так и должно быть.       Но, несмотря на все свои рациональные доводы, Тэхён знал, что обязательно найдёт того. Он должен увидеть его ещё раз. Хотя бы для того, чтобы понять, что всё это было лишь мимолетным безумием. Или… может быть, не только.

***

      Чонгук, как добросовестный больничный клоун, исправно нёс свою вахту. Волнение и нервозность остались позади, как только он переступал порог холла. Теперь он приходил во всеоружии, готовый развлекать детей. Он прошерстил интернет, выудил кучу роликов с нехитрыми фокусами, которые ему были по плечу. Пару раз даже пытался набросать сценарий, но быстро понял, что это пустая трата времени.       Импровизация — вот его ключ к успеху. Дети — публика непредсказуемая, с ними никакие заготовки не сработают. Главное — чувствовать настроение, подстраиваться под ситуацию. Иногда достаточно просто скорчить смешную рожу, чтобы вызвать взрыв хохота. А иногда нужно выдать целое представление с песнями и плясками, чтобы пробиться сквозь стену детской грусти.       Однажды у него в программе были мыльные пузыри. Он притащил с собой здоровенную банку с раствором и причудливую палочку, из которой выдувались гигантские, переливающиеся всеми цветами радуги шары. Дети были в восторге. Они тянули ручки, пытаясь поймать ускользающие сферы, визжали от радости, когда те лопались, осыпая их мелкими брызгами.       Чонгук ловил себя на том, что получал от этого не меньшее удовольствие, чем сами дети. В эти моменты он забывал обо всех своих проблемах, обо всех тревогах и сомнениях. Он просто был клоуном, дарящим радость. И это было чертовски здорово.       Особенно ему нравилось навещать палаты, где лежали самые маленькие пациенты. Он знал, что эти малыши ещё не понимают, что происходило, но чувствовал, что его присутствие всё равно как-то облегчало их страдания. Он читал им сказки, показывал простые фокусы с исчезающими платками, пел детские песенки тихим, нежным голосом. И иногда, в ответ, он видел на их личиках робкую улыбку. И это было лучшей наградой.       Заканчивая представление, Чонгук собирал свои вещи и прощался с детьми. Они обступали его, тянули за рукава, просили остаться ещё. Он улыбался и каждый раз обещал вернуться завтра. Выходя из палаты, он почувствовал приятную усталость и удовлетворение. День прошёл не зря.       Поначалу Чимин его подъёбывал, но быстро притих, когда однажды увидел, с каким восхищением дети на него смотрели. Тут уж он и рот прикрыл. С тех пор Чимин стал как шёлковый. Даже пытался помочь, предлагал идеи для игр, спрашивал, не нужна ли какая помощь с реквизитом. Чонгук, конечно, от всего отказывался, говорил, что сам справится. Но в глубине души был рад. Всё-таки, поддержка, пусть и такая запоздалая, была приятна. Иногда Чон ловил себя на мысли, что наблюдал за Чимином. Тот, обычно такой шебутной и энергичный, сейчас вёл себя тихо и незаметно, словно боялся помешать. Просто сидел в сторонке, изредка улыбаясь, когда дети особенно громко смеялись. И тот вдруг понял, что Чимин, оказывается, умеет быть не только придурком и ебанько, но и просто хорошим человеком.

***

      Чонгук и сам не заметил, как растворился в этой атмосфере, и ему это чертовски нравилось. Две недели пролетели стрелой, и даже тот случай в баре словно выцвел из памяти, оставив лишь лёгкое, щекочущее послевкусие поцелуя.       И, возможно, он бы и вовсе забыл об этом, если бы Чимин в пятницу вечером снова не потащил его в тот самый злополучный бар. — Ну же, Чонгук-и, пошли, а? — взмолился Чимин, чуть ли не повиснув на плече друга. — Я просто валюсь с ног, давай хоть немного развеемся. Просто отвлечёмся, — пробормотал он, поймав на себе недобрый взгляд Чонгука. — Пару танцев, пару коктейлей. — Давай куда угодно, только не в этот гребаный бар, — скривился Чон. — Что, ссышься столкнуться с тем красавчиком? — Чимин заговорщицки вскинул брови, растягивая губы в игривой ухмылке. — Пф, не смеши меня, Чими. Тот красавчик был просто залётный. Не думаю, что гетеро вообще интересно тусоваться в гей-барах, — фыркнул Чонгук, закатив глаза. — Ага, конечно, залётным, — протянул Чимин, подталкивая Чонгука к выходу из квартиры. — И как он на тебя смотрел, тоже случайно? Да он тебя раздевал взглядом, Чонгук-и! И не надо мне тут про натуралов, я своими глазами видел, как он с тобой потом флиртовал. Просто признайся, что боишься.       Чонгук отмахнулся от друга, обуваясь в свои любимые Timberland'ы. — Боюсь я только одного — твоих ужасных танцевальных движений в нетрезвом виде. Вот что действительно страшно. И вообще, мне просто не нравится этот бар. Слишком много народу, слишком громкая музыка, слишком… навязчиво. — Ну и что? Зато весело! — воскликнул Чимин, хлопая в ладоши. — Пошли, развеемся, я угощаю! Тем более, я слышал, там новый диджей, говорят, он ставит просто крышесносную музыку. Ты же любишь потанцевать, Чонгук-и.       Чонгук вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Чимин был как прилипала, если что-то захотел, то непременно этого добьётся. — Ладно, уговорил, только ненадолго. Если мне не понравится, уходим через час, договорились? — Договорились! — радостно подпрыгнул Чимин, обнимая друга за плечи. — Вот увидишь, тебе понравится! Особенно, если тот «случайный прохожий» снова там окажется.

***

      Чонгук немного напрягся, когда они вошли. Всё было так же: приглушённый свет, громкая музыка, смех и пьяные разговоры. Он машинально огляделся, будто надеясь или, наоборот, опасаясь увидеть знакомое лицо. Но нет, все незнакомы. Может, это и к лучшему.       Чимин, как ни в чем не бывало, потащил его к барной стойке, где они заказали по паре коктейлей и сели за свободный столик. Чонгук потягивал свой, стараясь не думать о том, что случилось здесь две недели назад. Но воспоминания настойчиво лезли в голову. Тот взгляд, те руки, тот поцелуй…       Чонгук уже и думать забыл, что когда-то заглядывался на вечно сонного соседа Юнги.       Время шло, музыка гремела, а Чонгук всё никак не мог расслабиться. Он то и дело оглядывался, словно ждал подвоха. Чимин, заметив его напряжение, попытался развеселить друга, рассказывал какие-то смешные истории, но тот слушал вполуха.       Вдруг краем глаза он заметил движение. У самого дальнего столика сидел мужчина. Высокий, в тёмной рубашке, и… Чонгук замер. Это был он. Тот самый «красавчик». Он сидел, невозмутимо попивая виски, и смотрел прямо на него. У Чонгука перехватило дыхание. Он почувствовал, как покраснели щёки, а сердце начинало бешено колотиться в груди.       Чон попытался отвести взгляд, сделать вид, что ничего не произошло, что он просто случайно посмотрел в ту сторону. Но получалось плохо. Мужчина продолжал смотреть, и в его взгляде читалось что-то… забавляющееся? Он почувствовал себя пойманным в ловушку. Гук судорожно глотнул свой напиток, обжигая горло, и попытался сосредоточиться на разговоре с Чимином, но мысли путались, а слова казались бессвязными. — Ты чего такой красный? — спросил Чимин, обеспокоенно глядя на него. — Все в порядке?       Тот пробормотал что-то невнятное, сославшись на духоту в помещении, и изо всех сил постарался выглядеть естественно. Он украдкой взглянул на «красавчика». Тот по-прежнему сидел на своём месте, но теперь на губах у него играла лёгкая улыбка.       Чонгук почувствовал, как волна раздражения накрывала его. «Кто он такой, чтобы так смотреть? Он же точно натурал?» — сам себя пытался убедить Чонгук. Он отвернулся, решив игнорировать его присутствие. Но это оказалось сложнее, чем он предполагал. Каждое движение, каждый звук казались ему подозрительными, словно «красавчик» готовился к какому-то коварному плану. Не выдержав сжигающего напряжения, Чонгук резко поднялся из-за столика и направился к туалету.       Едва Тэхён заметил парня, переступившего порог его бара, дыхание перехватило, а сердце предательски кувыркнулось, рождая волну эйфории. В тот момент он осознал — это не мимолетное увлечение, а нечто гораздо большее. Не в силах усидеть на месте, он нервно крутил бокал с янтарным виски, неотрывно следя за каждым движением мальчишки. — Ну вот ты и попался, крольчонок, — прошептал Тэхён, растягивая губы в едва заметной, хищной улыбке. — Теперь я тебя точно не отпущу.       Он сделал глубокий глоток виски и, провожая взглядом удаляющуюся в сторону туалета фигуру, медленно поднялся, намереваясь настичь свою «жертву».       Чонгук влетел в туалет, как ошпаренный, тяжело дыша. Он уставился на своё отражение в зеркале, пытаясь унять дрожь в руках. «Да что со мной такое? Чего я так испугался?» — корил себя. Он плеснул холодной воды на лицо, надеясь прийти в себя. Закрыл глаза, пытаясь унять бешеный стук сердца. «Нужно успокоиться. Это всего лишь случайная встреча. Ничего особенного».       Но стоило ему открыть глаза, как он увидел его. «Красавчик» стоял, облокотившись на дверной косяк, и смотрел на него с той же загадочной улыбкой. Чонгук вздрогнул и отшатнулся. — Ну здравствуй, сладость, — промурлыкал Тэхён, и улыбка разлилась по его лицу. Он, словно хищник, крадущийся к добыче, медленно приблизился к Чонгуку, оставляя между ними лишь искры напряжения. Сердце Чонгука бешено заколотилось, барабаня о рёбра, грозясь вырваться на свободу. Тэхён притянул его в нежные объятия, шепнув прямо в ухо: — Ты красивый, малыш. — Чего-о? — Чонгук вытаращил глаза, словно его окатили ледяной водой. — Ты что, не натурал, блять? — С чего такие выводы? — Тэхён изучал его лицо, взгляд то и дело скользил к губам, которые так безумно хотелось снова ощутить. — Да ты же… ты же… — Чонгук едва мог дышать, осознавая, что этот сногсшибательный парень, оказывается, неравнодушен к мужскому полу. И эта внезапная близость опалила его с новой, нестерпимой силой. — Ну чего ты? — промурлыкал он, невесомо касаясь большим пальцем щеки Чонгука, словно боясь спугнуть зверька. — Отвали, чувак, — слишком резко выплюнул Чонгук, отбрасывая чужую руку. Это невинное прикосновение выбило его из равновесия, заставило дрожать всем телом. Он попытался изобразить злость, но трясло его так, словно бил озноб. И это бесило ещё больше. «Как так? Почему тело так предательски реагировало? Почему хочется снова ощутить тепло его руки на своей коже, позволить этому теплу растечься по венам обжигающим наркотиком? Стоп, нет, мысли не туда». — Отпусти, говорю, придурок, — прошипел он злобно, отчаянно пытаясь вырваться из его хватки.       Тэхён усмехнулся, но руку не убрал. Наоборот, хватка стала только крепче. Он смотрел прямо в глаза Чонгуку, прожигая его своим взглядом. В этих глазах плескалось что-то непонятное, что-то тёмное и одновременно манящее. Чонгук почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он попытался отвернуться, но Тэхён не дал ему этого сделать, прихватив за подбородок и вернув лицо обратно. — Не злись, сладость, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Я же вижу, что тебе это нравится. Не притворяйся, я чувствую, как колотится твоё сердце.       Чонгук опешил. Он не знал, что ответить, как себя вести. Слова мужчины попали прямо в цель. Ему действительно нравилось. Ему нравилось это внимание, эта близость, это ощущение опасности и одновременно чего-то запретного. И это его пугало.       Собрав всю свою волю в кулак, Чонгук оттолкнул того от себя. На этот раз Тэхён не стал сопротивляться. Чонгук, тяжело дыша, вылетел из туалета. — Ничего, крольчонок, это ещё не конец. — хмыкнул тот ему в догонку.       Чонгук рухнул рядом с другом, одним махом осушив остатки коктейля. Весь какой-то взвинченный, прическа растрёпана, щёки пылали. — Что стряслось, дружбан? Пока ты в сортир бегал, твой принц на белом коне объявился? — поддел Чимин, но, увидев сверкнувший в глазах Чонгука гнев, понял, что попал в точку. — Завали, Чимин. Я вообще отсюда сваливаю, — рявкнул тот, с грохотом поставив стакан на стол. — Эй-эй, полегче, Чонгук, — Чимин поднял руки в примирительном жесте. — Я ж пошутил. — Мне сейчас не до шуток. Ты со мной или как? — Ща в туалет смотаюсь и пойдём, — неохотно пробурчал Чимин.       И надо же было тому нос к носу столкнуться с этим «принцем» именно сейчас, когда он спешил в туалет. В голове будто щёлкнул замок, и все разрозненные кусочки пазла встали на свои места. Чонгук всё-таки здесь, значит, его подколки не были лишены оснований. И Чимин не был бы собой, тем самым «вечным долбоёбом», как любя называл его Чонгук, если бы упустил такую возможность. — Простите, это не от вас случайно Чонгук пулей вылетел? — Чимин слегка придержал Тэхёна за рукав. — Кто? — Мужчина нахмурился, словно его прервали на самом интересном месте. — А, ну да, — Чимин театрально хлопнул себя по лбу, — вы же, наверное, ещё не успели познакомиться. Ну, тот паренёк, который две недели назад на спор вас целовал, — Чимин тихонько прыснул, прикрывая смех кулаком и делая вид, что закашлялся. — А тебе какое дело? — Тэхён ответил немного резко. — Он вам нравится, — выпалил Чимин, игриво вскидывая брови и хитро улыбаясь. — Допустим. Ты его парень? — Ох, упаси господь! — Чимин расхохотался. — Я его лучший друг, и у меня к вам есть одно интересное предложение.       Тэхён с любопытством уставился на этого «приторного» паренька, приподнимая уголок губ в усмешке.

***

      Неделя после бара пронеслась вихрем. Чонгук кипел от злости — на Чимина, на этого чёртова красавчика, и, больше всего, на самого себя. Но за что злиться-то? За то, что тот запал ему в душу? За то, что тот стал навязчивым гостем в его влажных снах, от которых Чонгук просыпался с бешено колотящимся сердцем и диким стояком, и приходилось в срочном порядке сбивать градус возбуждения рукой?       Он целыми днями прокручивал в голове их короткий разговор, анализировал каждое слово, каждый взгляд. Зачем он вообще подошёл к нему? Что в нём нашёл?       Чонгук старался занять себя учебой, тренировками, чем угодно, лишь бы не думать о красавчике. Но всё было тщетно. Стоило ему хоть на секунду расслабиться, как перед глазами тут же возникал его образ — наглый, самоуверенный и безумно притягательный. Он даже пару раз ловил себя на том, что ищет его в толпе, хотя сам себе поклялся больше с ним не встречаться.       Да и Чимин, как назло, тоже подливал масла в огонь. То и дело подкалывал, намекая на его интерес к «принцу». Чонгук уже готов был придушить своего лучшего друга, но в глубине души понимал, что все эти подколки — лишь способ вытащить его из раковины.       Работа была единственным спасением от навязчивых мыслей о нём. Та самая, «охуенная» работа, доставшаяся после идиотского пьяного спора.

***

      Чудесный солнечный день ничем не омрачался. Но всегда найдётся своё «но»… В виде Чимина.       Чонгук выпрыгивал из штанов, сопел, в который раз показывая детям фокус, который им так полюбился. Они хохотали до слёз, кто-то даже прослезился, когда Чонгук в очередной раз спалился, пытаясь спрятать игрушку. Но он не сдавался и выкладывался по полной, ловя каждое мгновение. Сегодня ему сказали, что эта неделя последняя. Парень со сломанной ногой почти оклемался и скоро вернётся.       После завершения Чонгук чувствовал себя выжатым лимоном, но довольным. Он любил этих детей, их искренние улыбки и неподдельный восторг. Он знал, что будет скучать по ним, по их маленьким ручкам, тянущимся к нему, по их глупым вопросам и наивным рассуждениям. — Привет, Чимин, — отозвался Чонгук, принимая входящий вызов. — Слушай, Гук, тут такое дело… — замялся Чимин в трубке, начиная издалека. — Давай сразу к сути, — устало перебил Чонгук. — Надоели твои приколы, Чимин. — У тебя через час свидание вслепую, — выпалил друг и замолчал, ожидая реакции. — Вот же бляд... — процедил Чонгук в трубку. — Ну почему нельзя по-нормальному, Чимин? Я ещё в больнице! Я даже до дома не успею добраться. И как я, по-твоему, должен идти? В костюме клоуна и с размазанным гримом?       Чонгук был в ярости. Он понимал, что друг неисправим, но чтобы настолько! Свидание вслепую, да ещё и через час, когда он в дурацком костюме клоуна и с гримом на лице. Это уже переходило все границы. — Чимин, ты идиот? Ты хоть понимаешь, в какую ситуацию меня поставил? — кричал Чонгук в трубку, чувствуя, как закипала кровь. — Ну, Гуки, не злись. Я же хотел как лучше, — виновато пробормотал Чимин. — И вообще, ты проспорил. А костюм… ну, это даже пикантно. — Пикантно?! Да я тебя сейчас… — Чонгук задохнулся от гнева, не в силах подобрать слова. — Где свидание?       Чимин продиктовал адрес какого-то кафе неподалеку от больницы. Чонгук выругался про себя. У него не было выбора. Придётся идти. Хотя бы для того, чтобы высказать всё, что он думает об этом «свидании» и о Чимине лично.       Отклонив вызов, Чонгук поплёлся в душ. Смыть этот чертов грим — задача не из лёгких, да и идти на свидание потным как-то совсем не комильфо. Хотя, по правде говоря, он бы не отказался заявиться туда прямо в костюме клоуна, чтобы одним махом отвадить назойливого ухажера и по-быстрому слинять с этого недоразумения.       Но, с другой стороны, он и так вполне способен отшить кавалера и эффектно уйти в закат. Свидание? Было. Спор? Отработан. В общем, всё кончено.       Чонгук вышел из душа красный как рак, наскоро вытерся полотенцем и принялся отдирать остатки грима. Получалось плохо, но время поджимало. Натянув старые джинсы и чёрную футболку, потому что он явно не собирался на свидание, вылетел из палаты, на ходу вытирая мокрые волосы.       Зайдя в кафе, Чонгук не обнаружил никого, кто мог бы быть претендентом на его сердце. Он спокойно занял свободное место и заказал стакан сока. Пить хотелось ужасно. — Ну, здравствуй, сладость, — промурлыкал Тэхён прямо в ухо Чонгуку, обжигая кожу горячим шёпотом.       Одно лишь это слово, «сладость», простое до оскомины, но как и тогда, в баре, пронзило Чонгука разрядом. Мурашки, словно стайка игривых светлячков, взметнулись от затылка до кончиков пальцев ног. Он не мог понять, что с ним происходило, почему так реагировал на это слово. Или, может, дело не в слове вовсе, а в том, кто его произносил?       Чонгук попытался отстраниться, но Тэхён, словно почувствовав его намерение, лишь крепче придавил плечо, не давая подняться со стула. Тепло его руки, обволакивающее и дурманящее, словно сладкий яд, туманило сознание. А этот запах… Смесь дорогого одеколона и чего-то до боли родного заполнила собой всё вокруг, лишая всякого желания сопротивляться.       Он попытался сглотнуть, но в горле пересохло. Чон чувствовал, как щёки предательски залились краской. Он всегда считал себя достаточно сильным и независимым, но сейчас, рядом с этим мужчиной, чувствовал себя маленьким и беззащитным. Словно кролик, попавший в сети опытного охотника. — Что ты делаешь? — прошептал Чонгук, пытаясь придать своему голосу твердость, но получилось лишь тихое дрожание.       Тэхён усмехнулся. Он медленно провёл рукой по спине Чонгука, отчего по телу вновь пробежала волна мурашек. — Разве не очевидно, сладость? Я просто наслаждаюсь твоим обществом, — прошептал Тэ в ответ, и его дыхание опалило шею парня.       Резкое отстранение Тэхёна ощутилось на каком-то животном уровне. Он обошёл столик и уселся напротив, являя собой воплощение безупречности: аккуратно уложенные волосы, стильная рубашка, пронзительный взгляд, от которого младший терялся. «Красив. До чертиков красив,» — единственное, что пронеслось в его голове.       Чонгук молчал, как рыба, раскрыв рот. Он смотрел на Тэхёна, словно завороженный. Тот самый красавчик из бара, его ночной кошмар и сладкий сон в одном флаконе, сидел сейчас напротив него, и улыбался так, словно знал о нём всё, включая самые постыдные мысли. — Не ожидал меня увидеть? — Тэхён приподнял бровь. — Чимин постарался на славу. Хотя, должен признать, я не думал, что ты придёшь в таком виде.       Чонгук покраснел ещё сильнее, вспомнив о разводах грима на лице. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Все его планы о том, как он отчитает Чимина и с достоинством покинет это «свидание вслепую», рухнули в одно мгновение. Тэхён был слишком красив, слишком уверен в себе и слишком близко. — Я… — Чонгук запнулся, не зная, что сказать. — Это всё Чимин… — Не оправдывайся, сладость, — перебил его Тэхён, а того, словно озноб прошил, от одного этого слова. — Главное, что мы здесь. И я намерен провести этот вечер с удовольствием.       Тэхён подмигнул, и Чонгук окончательно потерял дар речи. Вечер обещал быть интересным, и он понятия не имел, чем всё это закончится. Но одно он знал точно: скучно не будет. — Прости, мне нужно в туалет, — пробормотал Чонгук и, пулей вылетев из-за стола, скрылся в уборной.       Дрожащими руками он выхватил телефон и набрал уже до боли знакомый номер. — Чимин, да что за хрень опять? Я скоро свихнусь с тобой! Почему не сказал, что это тот самый «красавчик»? Я выгляжу как бомж, с гримом, размазанным по всему лицу! — Ой, Гуки, ну чего ты вечно паникуешь? Всё нормально же.       Разговор затянулся, пока Чимин в очередной раз промывал мозги Чонгуку, мастерски сглаживая острые углы и умудряясь выкрутиться из любой ситуации, даже когда всё летело к чертям собачьим.       Чонгук слушал, как Чимин щебечет о том, что «это судьба», «искра, буря, безумие» и прочую романтическую чушь, и чувствовал, как его гнев постепенно уступал месту смирения. В конце концов, Чимин всегда умел его уговорить. — Ладно, — вздохнул Чонгук, — но если этот «красавчик» сейчас подумает, что я фрик какой-то, пеняй на себя. Тебе пиздец, Чими. — Да брось, Гуки, он же не слепой! Видит, что ты красивый, просто слегка… эмм… необычный, — Чимин замялся, подбирая слова. — Короче, расслабься и получай удовольствие! Это же твой шанс!       Чонгук закатил глаза. Легко ему говорить, когда не он сидел за столом напротив мужчины, о котором мечтал последний месяц, с лицом, будто его переехал трактор. Но что поделать, Чимин прав. Это его шанс. — А я уж было подумал, ты слинял, — хмыкнул Тэхён, привалившись плечом к косяку двери и скрестив руки на груди. — А то вдруг у тебя фишка такая, — и, оторвавшись от косяка, он двинулся на Чонгука, сокращая расстояние между ними.       Тэ облокотился руками о столешницу, по обе стороны от талии парня, впиваясь взглядом в глаза напротив, словно пытаясь проникнуть в самые потаённые уголки его души.       Ноги предательски задрожали, грозя подкоситься и уложить его прямо к ногам этого неотразимого незнакомца. Как же его зовут? Он даже не знал его имени.       Тэхён нежно коснулся большим пальцем щеки Чонгука, глядя так пронзительно, что в глубине его карих глаз можно было увидеть, как плясали озорные чертята. — Ты такой красивый, малыш, кажется, я уже говорил тебе это, — прошептал Тэхён, облизывая пересохшие губы, не отводя взгляда ни на секунду. Он медленно приближался, сокращая и без того мизерное расстояние между их губами, и когда он почти коснулся его, Чонгук едва не выкрикнул: — Имя! Я даже не знаю твоего имени, — дыхание сбилось, пульс бешено заколотился, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Тэхён. Но у нас ещё уйма времени впереди, а сейчас просто будь послушным мальчиком, моя сладость, — и Тэ провел кончиком языка по нижней губе Чонгука.       Чонгук замер. «Моя... сладость…» — это прозвучало так нежно, так привычно, до мурашек правильно, будто перед ним стоял не случайный встречный, а кто-то бесконечно близкий, знающий его душу наизусть. Он пропал. Полностью и бесповоротно.       А ещё имя… Тэхён. Красивое имя, как и он сам.       Чон и не заметил, как закрыл глаза, полностью отдаваясь во власть момента. Его тело горело, а в голове роились сумбурные мысли. И когда губы Тэхёна всё же накрыли его, мир вокруг перестал существовать. Это был лёгкий, невесомый поцелуй, словно прикосновение крыла бабочки. Но даже этого хватило, чтобы взорвать все его чувства.       Чонгук робко ответил, приоткрывая губы, и поцелуй стал глубже, требовательнее. Он чувствовал терпкий привкус виски на губах Тэхёна и ощущал, как тот слегка прикусывал его нижнюю губу, заставляя застонать от удовольствия. — Моя сладость, такой отзывчивый, такой чувствительный, — шептал Тэхён, смакуя каждый звук между поцелуями.       Чонгук готов был утонуть в этой нежности, в этом море прикосновений и слов. Тихий стон сорвался с его губ, когда он обвивал руками шею Тэхёна, притягивая его ближе, словно боясь, что этот волшебный миг развеется, как дым. Этот поцелуй был уже другим – более требовательным, более страстным. Чонгук ответил на него с готовностью, распаляясь от каждого прикосновения. Он чувствовал, как дрожала каждая клеточка его тела, как сердце бешено колотилось в груди.       Руки старшего скользили по спине Чонгука, то нежно поглаживая, то оставляя лёгкие покалывающие следы. Чонгук же зарылся пальцами в его волосы, слегка оттягивая их. Он издал тихий вздох, который тут же был заглушен поцелуем.       Тэхён медленно оторвался от его губ, оставив короткий поцелуй на кончике носа. В глазах того плескалась нежность и какое-то дикое восхищение. Он провёл ладонью по щеке Чонгука, нежно поглаживая его кожу. — Хочу тебя, — прошептал Тэхён, прильнув горячим лбом ко лбу Чонгука. Голос дрожал от желания. — А как же свидание? — выдохнул Чонгук, стараясь унять участившееся дыхание. — Искуплюсь потом, обещаю, — Тэхён подался вперед, прижимаясь пахом к бедру Чонгука, не оставляя сомнений в своём возбуждении. — Я… не готов сейчас. — Чонгук зарделся, опустив взгляд. — Сладость, способов доставить удовольствие — масса, и совсем не обязательно сразу… проникновение, — Тэхён невесомо коснулся губами его щеки. — Да и не обещаю я тебе сейчас долгих игр и умопомрачительного секса. Просто… я на грани, понимаешь? Я схожу с ума от тебя, моя сладость.       Чонгук почувствовал, как его щеки вспыхнули ещё ярче. Слова Тэхёна обжигали кожу, а близость его тела заставляла сердце биться в бешеном ритме. Он знал, что Тэ говорил искренне, и от этого становилось ещё сложнее сопротивляться. — Тэхён… — прошептал он, чувствуя, как слабела его воля. — Просто дай мне быть рядом, позволь коснуться тебя, почувствовать твою кожу, — прошептал Тэхён, обжигая губы младшего своим дыханием. — Я не хочу причинить тебе боль, просто… позволь мне утонуть в тебе.       Ответом стал дерзкий, глубокий, жадный поцелуй Чонгука. Внезапно вспыхнувшая страсть, пробужденная в нём Тэхёном, накрывала с головой, вызывая бурю эмоций, от которой покалывало кончики пальцев. Руки, больше не зная стеснения, скользили по телу, изучая каждый изгиб, ощущая стальной пресс, сильную спину и упругие ягодицы.       Тэхён ответил на поцелуй с нескрываемой жадностью, перехватывая инициативу. Его руки крепче сжали талию Чонгука, притягивая его ближе, пока между ними почти не осталось пространства. Он чувствовал, как Чонгук дрожал в его объятиях, и это только подстегивало его желание. Поцелуи становились глубже, требовательнее, словно они пытались наверстать упущенное время.       Чонгук откинул голову назад, давая Тэхёну больше простора для действий. Тот нежно целовал его шею, плечи, спускаясь ниже к ключицам. Каждый его поцелуй отдавался приятной дрожью по всему телу Чонгука. Он стонал от удовольствия, прижимаясь ещё сильнее. Его руки скользили под рубашку Тэхёна, ощущая горячую, гладкую кожу.       Тэхён отстранился от шеи Чонгука, утонув в глубине его взгляда. В глазах напротив бушевал пожар такой силы, что, казалось, можно было испепелиться.       Он провёл рукой по волосам Чонгука, откидывая их с лица. — Ты очень красивый, моя сладость, — прошептал Тэхён, прислоняясь лбом ко лбу Чонгука. — Я хочу быть рядом с тобой.       Чонгук ничего не ответил, лишь крепче обнял его. Он знал, что это безумие, что они только познакомились, но в этот момент ему было всё равно. Он просто хотел быть с Тэхёном, чувствовать его тепло и любовь. Он хотел раствориться в нём, утонуть в его нежности.       Тэхён подхватил младшего на руки, словно пушинку, и усадил на столешницу, продолжая осыпать его лицо поцелуями. Чонгук обвился ногами вокруг его талии, чувствуя себя в безопасности и предвкушении чего-то невероятного. Руки Тэ блуждали по его телу, забираясь под футболку, лаская разгоряченную кожу. Каждый его жест, каждое прикосновение были наполнены нежностью и желанием.       Тэ прервал поцелуй, чтобы перевести дыхание, и прошептал, глядя Чонгуку в глаза: — Можно? — Чонгук, не раздумывая, кивнул, тот аккуратно снял с него футболку, обнажая торс. Старший провёл кончиками пальцев по его животу, заставляя вздрогнуть. — Ты сводишь меня с ума, сладость, — шептал Тэхён, наклоняясь, чтобы оставить лёгкий поцелуй на его соске.       Старший дурманил Чонгука каждым словом, заставляя его стонать от восторга, запрокидывая голову в экстазе.       Спустив и нежно развернув его спиной к себе, Тэхён прошептал: — Прости, больше не могу ждать.       Движения его были быстрыми и уверенными. В мгновение ока джинсы и боксеры Чонгука оказались на полу. Тэхён расстегнул собственные штаны, освобождая себя, но прежде достал три небольших пакетика. Один со смазкой, а два с презервативами. Натянув защиту на свой возбуждённый член и позаботившись о чистоте Чонгука, он открыл смазку, лаская внутреннюю сторону его бедра. — Сожми ножки, милый, и напрягись, — прошептал Тэхён в шею, осыпая ее быстрыми поцелуями.       Подставив член к податливому отверстию, он вошел, с трудом сдерживая стон. Обхватив Чонгука за член, он начал управлять рукой в такт своим толчкам, усиливая наслаждение обоих. — Да, мой хороший, вот так.       Чонгук подался навстречу, задыхаясь от удовольствия. Его тело дрожало, а стоны становились всё громче и отчаяннее. Тэхён чувствовал, как пульсировал член у него в руке, и это заводило ещё больше. Они двигались в унисон, их тела слились в едином ритме. Комната наполнилась стонами и тяжелым дыханием. Тэхён чувствовал, как напряжение нарастало, приближая их обоих к пику. Он целовал шею Чонгука, нашептывая слова нежности и желания.       Внезапно Чонгук задрожал всем телом, изливаясь в руку Тэхёна. Тот тоже не сдержался и последовал за ним, извергаясь между его бедер. Они замерли, тяжело дыша, прижимаясь друг к другу.       Старший медленно отодвинулся, нежно поцеловав его в плечо. Он выкинул использованный презерватив и помог Чонгуку привести себя в порядок и одеться. Тот развернулся к Тэхёну, и лицо его расплылось в счастливой, беззаботной улыбке. — Напомни мне потом поблагодарить одного человека. — Кого? — с любопытством приподнял бровь Тэхён. — Моего друга Чимина, — Чонгук нежно посмотрел в глаза напротив, — за это умопомрачительное свидание вслепую и… новый фетиш. — Обязательно, сладость моя, — Тэхён быстро чмокнул его в распухшие от поцелуев губы. — А теперь ко мне? Или всё-таки на свидание? — Давай к тебе, на свидание всегда успеем, — Чонгук залился смехом, игриво вскидывая брови.