Шрамы

      Над бескрайними полями Архея стелился мягкий свет закатного солнца, окрашивая траву в серебряные и золотистые оттенки. Лёгкий ветерок играл с колосьями, заставляя их шуршать, словно шёпотом рассказывали древние истории. Воздух был наполнен ароматом трав и цветов, которые расцветали здесь неистово и ярко, словно празднуя свою жизнь. Лололошка и Эграссель шли рядом, их шаги легко касались земли, оставляя едва заметные следы. — Ты только посмотри, Эграссель, — Лололошка остановился, указывая на озеро, чья вода была неподвижна, как стекло, отражая небо и силуэты высоких деревьев на горизонте. — Разве не красота? Давай искупаемся, освежимся.       Эграссель пристально смотрел на озеро, его взгляд был задумчивым, почти меланхоличным. Он провёл рукой по своим рукавам, немного обтягивая их. — Может, в другой раз, Ло. Сейчас не время... да и желания, если честно, нет. — Ты чего, вообще не купаешься? — улыбнулся Лололошка, слегка наклонив голову, чтобы заглянуть в глаза другу.       Эграссель качнул головой, а затем ответил, словно пытаясь избежать дальнейших расспросов: — Просто не сейчас.       Лололошка прищурился, его глаза были добрыми, но внимательными. Он видел, как Эграссель нервно потянулся к своим рукавам, будто скрывал что-то. Ветер закружил листья на траве, а отражение солнца в озере стало золотисто-красным, словно стремилось прогнать тени. — Эграссель, — осторожно произнёс Лололошка, шагнув ближе, — всё в порядке? Ты как будто что-то прячешь.       Эграссель на мгновение замер, его пальцы сильнее сжали ткань рубашки. Но Лололошка был рядом, его голос звучал мягко, как ветер, его присутствие внушало доверие. — Ты можешь мне рассказать, — добавил он, аккуратно убирая руки Эграсселя, открывая следы, спрятанные под тканью.       Молчание повисло в воздухе, казалось, даже озеро затихло, прислушиваясь. Атмосфера вокруг них становилась всё глубже, словно мир решил замедлиться, чтобы дать Эграсселю возможность говорить.       Эграссель нервно потянулся к рукавам своей рубашки, словно пытаясь спрятать что-то от мира, который казался ему слишком жестоким. Лололошка, заметив это движение, остановился, его взгляд стал серьёзным, а сердце сжалось от предчувствия. Ветер, который до этого играл с травой и листьями, вдруг стих, будто природа сама замерла в ожидании. — Эграссель, — тихо произнёс Лололошка, его голос был мягким, но настойчивым. — Что ты скрываешь?       Эграссель отвёл взгляд, его пальцы нервно сжимали ткань рукавов. Лололошка сделал шаг ближе, его движения были осторожными, словно он боялся спугнуть друга. — Ты можешь мне довериться, — добавил он, аккуратно убирая руки Эграсселя, открывая то, что тот пытался скрыть.       Перед ним предстала картина, которая заставила его замереть. Следы от игл — глубокие, болезненные, свежие и уже почти зажившие — покрывали руки Эграсселя. Они были как немые свидетельства боли, которую он переживал. Лололошка почувствовал, как его сердце наполнилось гневом и жалостью. — Это... — начал он, но слова застряли в горле.       Эграссель, чувствуя его взгляд, тихо произнёс: — Это отец. Ему нужна была кровь. Я не мог отказать.       Его голос был едва слышен, словно он боялся, что признание сделает боль ещё сильнее. Лололошка смотрел на друга, его глаза были полны сочувствия и решимости. — Эграссель, — твёрдо сказал он, — ты же совсем покалечен. Ты едва стоишь на ногах. Так больше продолжаться не может.       Эграссель попытался что-то сказать, но Лололошка уже принял решение. Он поднял друга на руки, словно защищая его от всего мира, и направился домой. Ветер снова начал шептать, но теперь его звук был успокаивающим, как обещание, что всё будет хорошо.

***

      Дорога к дому Лололошки тянулась через поля, освещённые лунным светом, который серебрил траву и придавал всему вокруг почти сказочный вид. Эграссель лежал в его руках, едва слышно дыша, а их шаги звучали мягко, словно боялись нарушить ночную тишину. Ветер осторожно покачивал листья на деревьях, наполняя воздух еле уловимым шёпотом.       Когда они наконец достигли дома, Лололошка осторожно открыл дверь, стараясь не потревожить друга. В комнате царила полутьма, лишь мягкий свет настольной лампы заливал пространство тёплым, уютным сиянием. Лололошка подошёл к кровати и бережно уложил Эграсселя, стараясь не причинить ему дискомфорта. Он укрыл друга одеялом, разглаживая его края, словно хотел создать идеальное укрытие от холода и всех тревог. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он, присаживаясь на край кровати.       Эграссель слегка кивнул, но его дрожь не ускользнула от внимательного взгляда Лололошки. — Холодно... — наконец прошептал Эграссель, стараясь сдержать озноб.       Лололошка не ответил сразу. Он быстро оценил ситуацию, а затем, не раздумывая, забрался под одеяло. Его руки мягко обвили Эграсселя, и тот почувствовал, как тепло друга начало растапливать холод, проникший в его тело. — Так лучше? — спросил Лололошка, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась искренняя забота.       Эграссель медленно выдохнул, позволяя себе расслабиться. — Да, спасибо, Ло... — его голос был слабым, но в нём звучала благодарность.       Лололошка улыбнулся, опуская голову чуть ближе, так что его голос стал почти шёпотом: — Мы справимся. Я не оставлю тебя.       Эграссель едва заметно улыбнулся в ответ, закрывая глаза. Его дыхание становилось ровнее, а дрожь постепенно утихала. Ветер за окном убаюкивал их своим шёпотом, а луна освещала комнату мягким светом, будто оберегая их сон.       Эта ночь была наполнена тишиной, но не пустой, а тишиной, в которой скрывались тепло, забота и обещание, что завтра принесёт новую надежду.