В поисках изюма

      На часах грёбаных три часа дня. Шастун сидит в этой студии звукозаписи несколько часов, пытаясь понять, чего же, сука, не хватает этому блядскому треку, который уже готов, но нет в нём какой-то изюминки, какой-то очень важной детали, что будет придавать музыке неповторимую особенность. Что они только не пытались делать: и какие-то дополнительные биты добавляли, и музыку, снятую с синтезатора, и ещё всякую несусветную дичь. Но ничего не подходило, абсолютное нихуя.              Антон крутится на стуле, изображая какой-то звук, стараясь не ёбнуться с места, пока оборот в триста шестьдесят градусов не кончится. Переставая заниматься очередной фигнёй в надежде что-то придумать, шатен разворачивается к стоящему в дверях комнаты Жене — его звукорежиссёр, который с удовольствием работал с Антоном над его проектами в его любительском деле.              — Ну чо, придумал что-то или ещё пару часиков посидим здесь, мучая свои мозги раздумьями? — Юрашин проводит пальцем по микшеру, никакие кнопки им не задевая: понимает, что ему пизда будет не то чтобы от зеленоглазого, а от самого себя. Всё-таки он сам готов всем дать по харе, если что-то да и испортят хотя бы на долю процента в его работе.              — Видимо, ещё пару часиков… — с великим отчаянием отвечает Антон. — Погоди, а ты чего пришёл? Я же обещал позвонить, если что-то в голову взбредёт, — Шастун недоумевающе выгибает бровь, смотря на русоволосого. Тот машет рукой позади себя, подзывая человека, стоящего за ним. В просторное помещение заходит Арсений, ярко улыбаясь Шастуну, который также начинает светиться, как и его парень.              Давайте немного проясним ситуацию: Шастун и Попов в отношениях. При чём довольно в длительных, больше пяти лет точно. Так что каким-то моментам вообще удивляться не стоит. Особенно из-за того, что об их взаимоотношениях знают большинство из людей, работающих на них, чтобы в будущем казусов не случилось.              Вот и сейчас, приведя Арсения в студию, Евгений мигом испаряется, лишь бы только не мешать этим голубым голубям, закрывая дверь, даже не оставив маломальской щели.              — Арс, а ты чо здесь делаешь? — Антон встаёт с места, подходя ближе и обнимая его за плечи. Арсений слегка хлопает его по спине, вскоре отстраняясь.              — Сколько раз говорить, не «чо», а «что», тебе всё ещё не ясна такая малюсенькая деталь? — Попов в привычной манере треплет его по волосам, прыгая на диван с разбегу.              — Арсений Сергеевич опять решил приебаться к словам, — шатен опять уселся на свой стул, одевая на себя наушники и в миллиардный раз прослушивая полноценный музон. Ну почти полноценный. Продолжая крутить неизвестные брюнету колёсики, трогать какие-то рычажки, кнопочки и так далее, Антон экспериментировал над звукозаписью, насилуя её во все щели, какие можно и нельзя.              Сидя в этой маленькой комнате, у Арса походу начала развиваться и шизофрения, и клаустрофобия вместе взятые. И уже некомфортно просто тут находится, так ещё и в башке неясный «А вот дома ты бы фильмы смотрел, но нет, тебе приспичило поддержать любимого человека, Арсений» появляется. Которое в последствии ещё потом говорит осмотреться вокруг в секстиллионный раз. Будто ни разу не видел, как из Шастуна получается в этой каморке Hasnuts. Вон, в той песне тоже немного поучаствовал, на обложку выперся. Но там правда случайно получилось, угу, мимо проходил. И это ну вообще не признание на публику об их связи. Честно.              Хотя знаете… Здесь всё-таки находится то, что он явно не изучил. Задницу Шастуна, который непонятно когда встал со стула и нагнулся над столом, регулируя различные виды кнопок, в этих штанах. Ой, так он ещё и первый раз их одел сегодня! Точно стоит посмотреть на эту прелесть.              Антон будто нарочно ещё и тянется за чем-то, выпячивая зад ещё больше. Попов ложится на бок на диване, наблюдая непрерывно за парнем перед собой, убирая в сторону телефон, ведь абсолютно потерял какой-либо интерес к всяческой информации на нём. Мужчина прищуривается, рассматривая ягодицы, обтянутые плотной тканью цвета хаки, каждую складочку на штанах и, что уж скрывать, еле заметные очертания трусов. Взгляд плавно поднимается наверх, цепляясь за чёрную объёмную кофту, рукава которой Антон закатал, чтобы не мешались, оголяя тонкие руки с кучей разных серебряных браслетов. Позже глаза наблюдают за кудрявыми локонами, в которых сейчас находится рука парня, что чешет голову на машинальном уровне.              — Антон Андреевич, а вы всегда, когда работаете всем показываете свои прекрасные черты? — Арсений садится на диване, откидывает голову назад, цепляясь затылком за стену, обрамлённую «пирамидками», и наклоняя её чуть в бок. Шатен поворачивается, выпрямляясь и непонимающе глядя на брюнета. Его лицо озаряет кривая улыбка, а сам он разглядывает Попова, сложившего руки на груди и смотрящего на шатена с прищуром.              — Ты о чём? — озвучивает он, облизывая по привычке свои пухлые губы.              Мужчина спокойно встаёт с места и быстро преодолевает расстояние между ними. Их лица отдалены друг от друга всего лишь парой сантиметров, а взгляды устремлены в чужие глаза. Шастун, глядя в голубые озёра, в которых из раза в раз утопает из-за их притягательности, даже не сразу замечает, как его грубо хватают за ягодицу, притягивая ближе. Он растерянно смотрит на своего парня, ожидая хоть каких-то пояснений.              — О том, что я таю надежду, что ты не выпячиваешь свой прелестный зад для других, а делаешь это сейчас только из-за того, что я нахожусь в этой комнате — пальцы впиваются в кожу сквозь ткань всё сильнее, и Антон несдержанно выдыхает, жмуря глаза под этим напором.              — Не переживай, никто другой и не осмелится туда кинуть хотя бы секундный взор, зная, каких пиздюлей ты можешь дать, — парень, не осознавая, что творит, поддаётся навстречу руке брюнета, кладя свою собственную ему на шею и приближаясь к его губам. Изначально целует коротко, так, просто чмокает, а после затягивает в долгий, тягучий поцелуй, отдавая всякое главенство во властные руки Арсения. Тот начинает перебирать его губы, кусая каждую поочередно и сразу проводя по ним языком. Пару таких манипуляций и языком он уже шарится во рту шатена, исследуя ряды зубов кончиком и нёбо, проходясь опьяняющей волной по языку парня, оставляя после себя приятные ощущения. Тот же тихо стонет в поцелуй, чувствуя, как кипит кровь в жилах, стремясь уйти в определённое место — в член. Сказать честно, оба парня и не помнят, когда последний раз занимались любовью. У Шастуна было много дел: песня пишется, «Контакты» записываются, «Цитаты» не отстают. Тут и мысли не возникало о каких-либо потрахушках, поэтому сейчас возбуждение бьёт через край, выливаясь за границы адекватных мыслей.              За раздумьями шатен и не замечает, что его шея уже давно в плену пухлых от поцелуев губах. Кусать Арсений не стремится кожу, не забывая, что Антону ещё после работать так-то, но как только Попов оказывается над уровнем ниже ключиц, оттягивая ворот кофты, у него срывает любые тормоза. Он впивается зубами в бархатный покров тела парня, чувствуя, как тот блаженно откидывает голову назад, впитывая в себя каждое движение, сделанное Поповым. С себя уже хочется скинуть эту мешающуюся одежду, чтобы почувствовать друг друга, кожа к коже, биение сердца к таким родным ударам, что с каждой секундой становятся чаще. Будто читая мысли Шастуна, брюнет стягивает с него никому ненужную кофту, откидывая её в сторону позади себя, продолжая спускаться поцелуями ниже.              — Арс, я бы, конечно, и от минета не отказался, но сейчас мне хочется совсем другого. И я уверен, что сосание хуйца тебя точно не удовлетворит, — параллельно своим словам парень расстёгивает ширинку на своих штанах. Брюки падают на пол несуразной тряпкой, а нижнее бельё оказывается рядом с ними. Задницей Шастун размещается на краю стола, притягивая к себе мужчину уже за оголившееся плечо. Арс стоит в брюках, но его грудь оголена для любимого занятия Антона: потрогать, посмотреть, вздыхать от его красоты и завидовать самому себе, что отхватил такого ахуеного мужика. Ну не везение ли?              Несколько секунд в растерянности проходят вечностью, ведь терпеть вообще не хочется, а смазать зад вообще нечем.              — Лови, козёл! — в Попова кидают тюбиком крема для рук, не переставая пыхтеть и бурчать в его сторону. В принципе-то, для одного раза сойдёт и крем, а не лубрикант. — Ты не мог смазку с собой взять?              — Во-первых, — на пальцах оказывается достаточно большое количество крема, которое скоро размазывают по всей длине пальцев. — я не планировал идти к тебе ради секса. А во-вторых, — палец подставляют к сжавшемуся анусу, двигая им по кругу, чтобы расслабить мышцы. — не бухти, в нашей паре бухтеть должен только я.              И палец медленно проскальзывает внутрь на одну фалангу. Шастун немного морщится из-за первичных неприятных ощущений. Пиздец, вот это он давно в свой зад Арса не пускал, аж малоприятного получил от проникновения одной фаланги. Домой вернётся, точно марафон устроит, чтобы долгое время не забывать это чувство наполненности и жжения после всего происходящего в постели.              Опять отвлеклись на мысли, теперь вернёмся в реальность.               Вовнутрь проникает полностью весь палец, без каких-либо перемен начиная двигаться, с каждым разом ускоряясь. Парень громко промычал, из-за чего эхо пронеслось по всему периметру комнаты. Другую руку мужчина приставил к губам, как бы говоря быть тише. Но как тут может быть тише, если сейчас внутрь суют ещё один палец, от которого всё тело начинает дрожать, а в горле зарождается стон? Предвещая такой исход событий, брюнет прикрывает лавочку, затыкая шатена свободной ладонью, в которую слышится одновременно и удовлетворённое, и разочарованное мычание.              Пара минут и ранее зажатый зад Шастуна впускает в себя все четыре пальца, что с силой вбиваются в напряжённое тело. Сам парень безудержно стонет в ладонь, которая всё сильнее и сильнее сжимает его рот в попытке заглушить хоть как-то наслаждение шатена. Позже Антон начинает просто что-то мычать в руку, пытаясь что-то сообщить мужчине перед собой. Тот убирает барьер разговора, позволяя Шастуну говорить       .       — Съебал свои пальцы нахуй из моей задницы и засунул туда свой прекрасный хуй, понял? — хрипло озвучил он, вставая со стола и разворачиваясь к Арсению спиной. Он выпячивает свою жопу, в своих пальцах сильно сжимая столешницу, уже представляя, какой же кайф ему принесёт этот момент.              Скидывая ремень на пол за ненадобностью, Попов в спешке расстёгивает ширинку на джинсах. Штаны вместе с трусами оказываются на уровне щиколоток, а сам мужчина встаёт близко-близко, подставляя головку члена ко входу. Сначала, улыбаясь по-дьявольски, дразнит, не проникает хотя бы на крошечный сантиметр, просто тычется и всё, слушая, как Антон материться в его сторону, ведь он всё-таки жаждет полноценного секса здесь и сейчас, но его ему не дают вообще, хотя надо бы, сука. Поэтому он хватает своего парня за пятую точку, притягивая ближе к себе, чувствуя, как член просто проходит по ложбинке между ягодиц, и вовсе не стараясь оказаться в месте, в которое его пытался таким образом впихнуть Шаст. И вот чо ему не нравилось, когда он водил по анусу? Теперь вообще нихуя в причинном месте нет. Брюнет на его раздражительный рык тихонько смеётся, не хотя разозлить ещё сильнее, а после медленно входит в Шастуна, слыша его расслабленный стон, который вырвался случайно, но его всё же пытались сделать максимально тихим, чтобы за дверью не услышали точно.              И тут в голове шатена проскальзывает один единственный вопрос: почему ещё никто не зашёл сюда? Дверь, вроде, даже не закрыта на замок, а их всё ещё не заметили. Пиздец. Выходя из своих размышлений, парень опять хватается за ягодицу Арсения, давя на неё, нескромно прося войти глубже и, пожалуй, грубее. Тогда Попов опять затыкает Шастуна ладонью, толкаясь внутрь, совершив пару толчков для полного погружения члена. За выкрикиванием имени брюнета ему в руку шатен и не замечает, как нажимает на несколько кнопок на панели, начиная запись на микрофоне, что стоял чуть ли не впритык к Арсению. Он вообще этого не обратил на это должного внимания, продолжая наслаждаться медленными толчками, которые наращивали темп. Попов решил остановиться на среднем, чтобы при быстрых движениях не было слышно шлепков. Хотя таким образом люди точно бы поняли, что заходить сюда не стоит. Шастун тихонько постанывает, закатывая глаза и слушая прерывистое дыхание брюнета, что просто рекой льётся ему в уши сладкой патокой. Тот же просто тяжело дышит, изредка проходясь по губам языком, ведь те предательски высыхают вместе с горлом за компанию, из-за чего брюнету приходится заострять своё внимание на глотании образовавшейся слюны, которая хоть как-то уменьшает его «страдания» на пару ничтожных секунд, после чего он опять возвращается к незаменимому делу особой важности — к частым вздохам и выдохам.              Шастун каким-то образом изворачивается, убирая ладонь Арсения со своего лица, и притягивает его к губам, целуя нетерпеливо. Губы скользят по чужим, из-за обильного выделения слюны издавая пошлятские причмокивания. Попов губы парня кусает, оттягивая каждую по очереди, и каждый раз слышит удовлетворённое мычание со стороны парня. Отстранившись друг от друга, они всё ещё находятся на небольшом расстоянии, смотря в глаза напротив. У Шастуна брови изломлены, как говорит ему Арсений, домиком, он всматривается в черты лица брюнета, не скрывая своего удовольствия, что сладкой патокой растекается по его телу, венам.              И так проходят несколько долгих минут, при которых парень чуть ли не падает на пол, не удерживаясь на ногах от получаемого кайфа, при которых мужчина продолжает томно дышать в плечо Шастуна, кончиком носа тычась в микрофон перед ними и слушая тихие всхлипы шатена, что нередко начинает скулить из-за того, как быстро по телу проносится ток, вызываемый быстрыми движениями члена внутри него. Короткие поцелуи, более смахивающие на эти подростковые чмоки у подъезда на прощание; руки, украшенные бесконечным количеством узловатых вен, которые от напряжения просто начали ну очень сильно выпирать, бессовестно сжимают ягодицы, будто покрытые бархатом нежнейших лепестков, оставляя на них следы от ногтей; просто движения, поражающие электричеством каждую клеточку; просто вздохи смешанные с тихими шлепками — всё это заседает в мыслях, не давая шансов долго держатся. А когда на члене Антона оказывается ещё и ладонь, не ясно в какой момент соскользнувшая с задницы, он и не думает об отсрочке долгожданного оргазма, начиная вбиваться в руку своего партнёра. Тот продолжает водить по органу рукой, набирая скорость, чтобы подстроиться под свои действия бёдрами. В скором времени Шастун кончает в руку Арсения, не замечая, как несколько капель устремляются упасть на ковёр студии, что, скорее всего, не останутся не замеченным. Но сейчас в приоритете только мужчина сзади. Попов убирает кисть с члена шатена, перемещая её на тазовую кость и пачкая её семенем Антона. Но им плевать, глубоко похуй. Он чувствует, как брюнет напрягается всем телом, сильнее сжимая пальцы на талии, на которой теперь лежат руки, и решается слегка так помочь, сжимаясь вокруг члена. Он всегда знал, что Попову это особенно нравится, и сейчас не прогадал. Не успев выйти из Антона, мужчина изливается прямо внутрь, слыша удовлетворённый стон Шастуна, который как мог, так и заглушил его. Хуёво вышло, но хотя бы попытался. Попов отстраняется от шатена, с удовольствием наблюдая за вытекающей из дырочки спермой, что начала неторопливо литься по бёдрам, уходя ниже изворотливым путём.              Шастун поворачивается лицом к Арсению, восстанавливая дыхание и упираясь руками в поверхность стола. Он смотрит на брюнета долгое время, потом сквозь него будто, а после и вовсе натыкается взглядом на камеру в углу помещения.              — Чувствую кто-то из наших охранников только что посмотрел свежее гей порно, — на непонимающий взгляд Арсения он кивает на камеру, не скрывая своей улыбки, которая после лаконичного Арсеньевского «блять!» превращается в громкий смех.              Они дружно одеваются, изредка отвлекаясь на коротенькие касания к губам друг друга. Брюнет улыбается нежно своему Антону, обнимая его за плечи и крепко прижимая к собственной груди.              — Что с камерой делать будем? — задаёт вполне логичный вопрос Попов.              — Саню попрошу вырезать, отправить мне и удалить. Ахуеный план? — Антон отстраняется, захотев увидеть реакцию мужчины.              — Да вообще! Но видео мне тоже потом отошлёшь, — Арсений щёлкает его по носу, улыбаясь тепло, сверкая привычным, но приятным взглядом голубых глаз на Шаста. — Ты сегодня домой во сколько? С ужином ждать?              — В спальне меня жди. После того, что здесь произошло, я не имею никакого желания с тебя слазить, понял? Готовь свой хуй к ночи, — Антон пригрозил пальцем, чуть ли не тыкая им брюнету в глаз, который начал безудержно смеяться над его поведением.              — Ладно, — брюнет не перестаёт глядеть на шатена со всей своей любовью к этому чуду.              Попов целует Шастуна на прощание и быстро выметается из комнаты в коридор, уходя на встречу с Матвиенычем, с которым он будет решать всякие насущные проблемы, и всё-таки готовится к возвращению своего парня домой. А шатен только потом находит причину, зачем тот приходил: поесть принёс. Заботливый однако.

***

      Блять, что за чёртов день сурка?! Заколебали. Опять студия, опять Антон, опять эта песня без вишенки на торте. Шастун сидит крутит в руках ручку, иногда закусывая её конец. На протяжении всего дня он добавлял к исходному треку какие-то вставки, детали, где-то что-то на музыкальных инструментах сыграл, над тональностью поработал и тому подобные эксперименты. Но всё шло из рук вон плохо. Поэтому этой самой рукой шатен в очередной раз вычёркивает «классную» идею из своего списка. Сколько песен парень исключил? А хуй знает. Он прослушал этих вариантов штук сто, если не миллион. Заебёшься однако с этой ебаниной.              И тут он нажимает на следующую аудиозапись. Изначально вообще ничего не понимает, хотел уже было переключить, удалить немного погодя, но то, что начало происходить в следующий момент в этой «композиции» повергло его в шок. В ахуй.              Стоны.              Их с Арсом стоны.              Опупеть, не встать, блять.              Шастун мигом краснеет, думая, а вдруг это уже кто-то прослушал, кроме него, вдруг это уже облетело весь офис. Хотя на это пофигу, ладно. Краснеет по большей части из-за того, что их итак до мурашек пробирающий разврат записывался на плёнку. Знал бы парень тогда… Наверняка бы ещё и от этого стечения обстоятельств ловил бы дикое наслаждение. Шастун снимает наушники с головы и откладывает их на стол. На тот самый стол. Проводит по его поверхности ладонями, и в его голове загорается лампочка. Он опять нацепил на себя гарнитуру, вслушиваясь в звук. Отчётливо слышны вздохи Арсения, очень отчётливо. Скорее всего из-за того, что Попов на протяжении всего процесса утыкался губами в него, в то время как сам шатен находился подальше, из-за чего не так сильно чувствуются его мычания и скулёж. Слышно их причмокивания при коротких поцелуях, вызванные огромным скоплением слюны во рту. Слышно почти всё, не зря акустика здесь прекрасна. Но больше всего Антона цепляет дыхание Арсения. Прерывистое, в какие-то моменты свистящее даже, переходящее на рык. И в это мгновение Шастуну кажется, что вот она — изюминка.