Политик

Блэк сидел в старом кресле в комнате Грэма, рядом стояли набитый одеждой рюкзак и два пакета. Вещи, которые остались у него, с тех пор как он вышел из комы. Остальное досталось Вайту, и он нисколько об этом не жалел. Он бы мог забрать всё свое еще тогда, когда правда всплыла наружу, но… это его брат, и он имеет право на его жизнь. Всю жизнь. Будь то вещи, квартира, семья – всё это принадлежит им в равной степени. Так было и будет, и для Блэка это такое же непоколебимое правило жизни. Часы с едва слышимым щелчком перенесли стрелку на двенадцать, и Блэк устало вздохнул. Ему еще придется ехать через весь город в трущобы, туда, где он снял себе комнату в мотеле с ужасными условиями проживания. Но даже комната размером два на два, наполненная жуками, казалась прекрасной по сравнению с жизнью с Грэмом. Блэк не знал, что так будет, правда. С Грэмом получилось так же, как и с Тодом. Он пришел, остался и ко всем дружеским посиделкам добавился секс – единственное, что отличало их «прошлых» с настоящими. Казалось, что всё предельно ясно. Блэк отдал квартиру Вайту и Шону в полное распоряжение, и Грэм очень вовремя предложил ему свое жилье. «Поживем вместе. Мне не будет так одиноко.» Они не говорили о том, что он встречался с Юджин. Они вообще ни о чем не говорили. Блэк не хотел что-либо обсуждать, он прибывал в эйфории от того, что упёк Тода в больницу, убрал Тави и запустил необратимые перемены. Ему было не до очередной драмы Грэма. А она была и процветала. Опять же, Блэк не думал о том, что Грэм воспользовался моментом и забрал себе Юджин, что поступил не так, как подобает другу. Лучшему другу. Блэк был уверен в трех вещах: В том, что Шон идиот. В том, что мир начинает меняться только с одного заинтересованного в переменах человека. И в том, что Грэм лучший друг. Сейчас Блэк уже ни в чем не уверен, ни в одном гребаном пункте. Просто в тот момент они начали быть друг с другом. Пили вместе, ели, спали на одной кровати, ходили на пары и спорили по поводу перемен, необходимых Таиланду. И в один момент Блэк заметил его взгляд, направленный на его задницу. Впрочем, никто и не думал о том, что происходящее по-пьяни могло дать дорогу чему-то большему. Именно Блэк так думал, и да, это было наивно. С Тодом это работало, с Грэмом нет. Тогда Тод просто пригласил его в свой дом и сказал: «Твоя комната там». Блэк, который пылал от злости к собственной матери, который был потрепан сном на улице, который был беден настолько, что не ел третий день и уже готов был падать в обморок, просто зашел внутрь и остался. Тод не спрашивал, лишь оказывал поддержку, говоря: «Скажешь, что надо». И Блэку, как оказалось, надо было многое. Он смог встать на ноги, начать копить деньги, поступить в университет и собрать банду. А потом в один прекрасный день, настолько разозлился от очередных новостей, что полез с кулаками на безучастного и невиноватого Тода. Но тот ответил не ударом, а поцелуем. Голодным, сумасшедшим, тем, который позволил остыть и перенаправить энергию в секс. Теперь у Блэка было жилье, банда, лучший секс в его жизни, и друг. Тот самый друг, который давал ему больше, чем собственная семья. Они не говорили об этом. Просто Блэк спал рядом с ним, а вторая комната в доме Тода покрывалась пылью. И никто не называл это отношениями. Никто не обличал это словами и не говорил: «Мы». Этого было достаточно, чтобы Блэк чувствовал себя увереннее, а Тод продолжал манипулировать всеми без ограничений в виде осуждения «близкого». Блэк оставался просто Блэком, возможно другом, возможно товарищем, но не близким.  Он заблуждался в этом, но понял спустя долгое время. Это он нуждался в «Мы», а не Тод. Но тогда ему было не понять. Он цеплялся, крутился, пытался сделать всё, чтобы привлечь его внимание, но… то, что происходило с ними, нельзя было назвать отношениями. Тод приходил домой, Блэк приходил домой. Потом садились есть, иногда говорили. Разговоров обо всем и в тоже время ни о чем было предостаточно. Они пускали пустые бессмысленные темы по кругу и совершенно не обращали внимание на слона в комнате. А он был. Это было происходящее между ними, то как страсть закипала, а чувства становились фундаментом для следующего дня. Год. Ровно через год у Тода умер отец, оставив ему бизнес, производства и статус. В этот самый день, после похорон, Блэк взял свои немногочисленные вещи и дождавшись Тода, просто попрощался, оставляя собранную им информацию по врагам бизнеса его отца в конверте на обеденном столе. - Я ухожу. - Ага. Блэк знал, что не сможет оставаться с тем, кто пытается взять больше власти, сохранить статус и нажиться на бедных. Тод это тоже знал. Поэтому, когда Блэк пришел в мотель, первое что он заметил – деньги, которые Тод заботливо положил в его одежду. Их хватило купить жилье: однушка на окраине, которая была достаточно неплоха, но всё же там невыносимо пахло плесенью. Это было его собственное жилье. Он предпочитал не думать над подарком Тода, потому что это было за то, что он помог ему с информацией. Обмен тем, чем они поступились в пользу друг друга. Всё происходящее с Тодом было больше борьбой, в которой было приятно проигрывать так же, как и выигрывать. Но с Грэмом… всё казалось комнатой без дверей. Грэм его не понимал на том уровне, на котором Блэк привык считывать его. Их вечера из попоек и дискуссий в гараже стали пустующими вечерами, где Грэм обнимал его за плечи и залипал в телешоу. Он становился всё более «парнем в отношениях». Юджин – как позже сказал Грэм - бросила его меньше, чем через три месяца. Блэк лишь долго смотрел на него, чтобы выяснить, к чему он клонит, на что намекает. Он не хотел замечать эту щенячью любовь, которая медленно втекала между ними. И вот, Грэм говорит с Шоном по телефону, и употребляет «Мы». Он говорит: «Мы не идем». Блэк не удержался и поправил воротник футболки – его буквально душило то, что его лучший друг пересек черту. Дальше начало всё раскрываться, будто Блэк разбирал чей-то байк, а не анализировал их общение. Грэм пишет сообщения в огромном количестве. Грэм звонит ему в обед, интересуясь, как он. Грэм отменяет посиделки со всеми, лишь бы Блэк был рядом с ним вечером. Грэм смотрит на него непозволительно долго. Грэм употребляет «Мы». Грэм влюбился, и увы, Блэк не позволит себе никогда мучить человека, испытывающего чувства. Поэтому он сидит и смотрит на часы, думая о том, что будет делать Грэм. Наверняка спросит: «Почему? Я сделал что-то не так?». Блэку на это нечего ответить. Всё происходило так. Если бы Блэк искал отношений, то Грэм бы отлично подходил ему. Но Блэк искал сейчас другое, он искал свободу. Тем более… то, что он видел, наталкивало его на определенные выводы. Нуч и Грэм до сих пор общались душа в душу, смеялись, грезили мечтами – были тем, чем Блэк и Грэм не могли бы быть. Как-то Вайт просто так сказал: «Они выглядят, будто мира не существует». С чем Блэк был полностью согласен. Если бы он мог поднять тему, почему Грэм расстался тогда с Нуч, возможно он бы сделал выводы быстрее. Но… вещи сложены. Он готов всё закончить. Он готов остаться один. Щелчок замка останавливает все размышления, по кругу вертятся в голове Блэка. - О, ты меня ждешь? – веселье в голосе слишком очевидно, и Блэк от этого поджимает губы. Он мог бы заметить раньше такие явные намеки. Сейчас придется сдирать пластырь резко, так что станет больно Грэму. Но это ему на пользу. Блэк верил, что это ему на пользу. - Твои вещи? – он выпрямился, отодвигая обувь в сторону, и наткнулся на стоящий рюкзак. – Ты… Блэк кивнул, не позволяя ему договорить. В чем был смысл мусолить и озвучивать очевидное? Грэм растерянно пригладил волосы, проходя в глубь комнаты на пару шагов. Блэк ждал, потому что единственное, что сейчас было важно – выслушать Грэма в последний раз. После Блэк сможет выкинуть всё связывающее их, перечеркнуть то, что раньше называлось дружбой. Потому что, когда появились чувства – дружбы уже не существовало. - Ты съезжаешь? Опять он говорит то, что на виду. Это глупо, ведь полки, выделенные Блэку пустуют, а вещи стоят у ног. Грэм любил озвучивать очевидные вещи. Блэк предпочитал молчать. - Куда? – первый вопрос, который требовал ответа наконец-то прозвучал. - Снял комнату. Блэку неприятно видеть то, что он видит сейчас. Грэм опустил плечи, и слишком явно – подбородок. «Давай же, Грэм, начни чертову исповедь.» Блэк к ней готов, только сейчас готов. Как только он покинет эти стены – он больше не выслушает, не сделает одолжения в виде разговора. - Почему, Блэк? И чертовы тысячи причин всплывают в голове в одночасье, но Блэк не озвучил бы их, даже если бы от этого зависела его жизнь. Грэм хоть и глуп, но он его друг. Был его другом, был значимой частью жизни, и останется с ним дальше, если тот сможет отпустить чувства. - Потому что ты сказал: «Мы». Блэк не просил его любить. Он никогда не требовал чего-то подобного ни от кого. Может быть, хотел когда-то, но это было не озвучено, это не было никогда главным блюдом на столе. Блэк просто хотел трахаться, хотел дружить и делить эти два понятия. Ему не нужно планирования будущего, ему не нужно, чтобы рядом с ним был кто-то близкий. Потому что у него есть Вайт, а еще у него есть друзья. Кроме Тода, он до сих пор всех считал своими друзьями. Грэм коснулся своей шеи и так отчаянно потер её, будто не мог понять, где есть проблема в слове «мы». И тут он посмотрел в глаза Блэку. Это был самый жалостливый взгляд, который Блэк мог бы встретить в своей жизни. Такие взгляды не бросают даже брошенные щенки – отчаянные, потерянные, абсолютно одинокие и злые. Вот. То, что искал Блэк. Это то сраное чувство одиночества, которое не исчезало даже тогда, когда они были вместе. Именно это было причиной уйти. Не существует ничего другого, кроме того, что Грэм и Блэк, несмотря на то, что шли плечо к плечу, всё равно оставались бесконечно одинокими. Будь это Тод, Блэк бы так думал? Этот вопрос, как кость в горле – дышать не дает. - Но…ты и я, мы же вместе, не так ли? Чертов вопрос, который невозможно отрицать или подтвердить. Они вместе тусуются, да. Но они не вместе в том самом смысле, который трактуется под словом «Мы». Они не могут быть парой. Они не могут быть любовниками. Друзьями и товарищами – да. Но дальше ни Грэм, ни Блэк не подпускали друг друга, находясь на этой чертовой грани. - Я когда-то говорил подобное? – Блэк дает огромный урок Грэму на будущее. Имей подтвержденную информацию, или не думай о том, что ее имеешь вовсе. - Нет, но… - Нет. – коротко пресекает Блэк и встает с места, чтобы посмотреть на него тем же безучастным взглядом, которого удостаивались другие. – Говори. У тебя есть ровно пять минут. Больше Блэк не выдержит. Он еще должен добраться до своих трущоб, открыть пиво, купленное в первом супермаркете и послать к черту этот мир. Блэк думает, что, если он попадет в свой новый дом раньше, он будет дольше отмываться от этого липкого и ужасного слова «Мы». И может отмоется до конца. От всего что было, от всего, что казалось в этом году жизни с Грэмом. - Всё же было хорошо, - скомкано говорит Грэм, пытаясь и дотянуться до него и в тоже время не пресечь установленную одним взглядом черту. – Блэк, так не делается. Он слишком шумно сглотнул, чтобы Блэк обратил внимание. Это значило – он скоро расплачется. - Как? – Блэк задал этот тупой вопрос, чтобы это унижение закончилось. Кто бы не задал? - Год, Блэк. – голос Грэма достаточно сух, чтобы понять, что он переступает через себя, выясняя отношения. Точно, мусолить свои ошибки — это не то, что любил Грэм. – Мы трахаемся год. Живем вместе, пользуемся одним полотенцем, одним шампунем… - И ты думаешь, что у нас было что? – Блэк видит, что он остудил этим вопросом его окончательно. – Отношения? - Ха, ты бы нашел как назвать это по-другому? – иронично. В духе Грэма. - Отношения строятся не на сексе, Грэм. И не на совместном проживании. – это отрезвляет. И его и Блэка. Но Блэк понимает, что эта трактовка касается и Тода. Если бы в тот момент он ему что-либо сказал, Блэк бы остался? И почему он вообще об этом думает? - Тогда, мы друзья? – торопливо спрашивает Грэм, и у Блэка не хватает сил сказать нет. Поэтому он просто кивает. Пусть Грэм не слышит подтверждения, что строится у него в голове. – Тогда иди. Блэк посмотрел на него мгновение, пытаясь предугадать, что последует за этим «иди» дальше. Но в голове нет никаких вариантов, и поэтому он просто встает с места, два раза хлопает по плечу Грэма, и, схватив вещи, покидает свой временный дом навсегда. Ему остается только привязать пакеты к байку, а после торопливо отправить сообщение Нуч. «Грэму нужна ты.» Нуч: «Мне от этого начать плясать?» Сарказм общей подруги вызвал у Блэка истерический смешок, но он был такой мимолетный на фоне ощущений, что звучал как вспышка. Его пальцы печатали, но глаза застилала пленка – будто кто-то налил бензина в его глаза, лишая зрения абсолютно. Блэк: «Я его бросил» Этого достаточно, чтобы закончить беседу. Этого достаточно, чтобы поставить жирную точку на Грэме.