любовная месть...

С момента свадьбы Гали и Бориса прошло чуть больше месяца. За этот месяц произошло много событий. Веньамин начал встречаться с Татьяной, школьным психологом. Семейство Васильевых и Васнецовых, были не счастливы от этой новости, они так и не смогли принять факт ухода Даши из семьи, и то что Веник так быстро нашел замену своей жене... Дом, в котором когда-то звучал смех, теперь гудел тишиной. Стены, пропитанные воспоминаниями, будто отдались эхом боли, которая разлилась в сердцах всех, кто остался. Соня, самая старшая, перестала разговаривать с отцом. Когда он привёл Татьяну в дом, она просто встала из-за стола и ушла. Молча. Сжав зубы, сжав кулаки. Вечером она сидела у окна, и тихо говорила себе: «Я не предам маму. Я не стану такой, как он». Соне было пятнадцать, и у нее была целая куча своих проблем — Игорь, который, уехал в Питер и так разу не позвонил, папа, который, кажется, забыл, что у них была семья. Настоящая. Софья стала холодной, молчаливой. И лишь по ночам, плакала в подушку. «Мама вернётся. Она обязательно вернётся…» Лиза держалась. Она всегда держалась. Когда узнала про Татьяну, просто кивнула. Сказала: — Ладно, папа. Я понимаю. Но понимание не значит прощение. Внутри у Лизы жила тихая, почти взрослая обида. Иногда она ловила себя на мысли, что сравнивает Татьяну с мамой. И каждый раз проигрывала Татьяна — в голосе, в движениях, в смехе. «Но если папа стал улыбаться… значит, он страдал. Значит, ему было больно. Как и нам», — думала она. Диана — полная противоположность сестры — не сдерживала ничего. — Она змея, — бросала она в лицо Татьяне. — Змея с розовой помадой. — Диана…— тихо сказал Веник, пытаясь утешить — Ты-ты... ты не имеешь права! Мама где-то там страдает, а ты тут с ней обнимаешься! В её взгляде был огонь. В словах — укол. А в сердце — буря. Она вычеркивала Татьяну снова и снова. Она не хотела понимать. Не хотела прощать. Ей казалось, что если она будет злиться, мама быстрее вернётся. А вот Арина… Арина не понимала всего. Ей было всего семь. Она по-детски верила, что мама просто уехала —в гости. И когда Татьяна пришла, она даже сначала обрадовалась. Татьяна рассказывала сказки и пекла блины. Но однажды Арина услышала, как та сказала папе: — Милый, может, пора поговорить с детьми честно? И всё оборвалось. Слово «милый» пронеслось по комнате, как пощёчина. Арина посмотрела на неё другими глазами. Серьёзными, обиженными. — Ты не моя мама. И никогда не будешь. Вернёмся на месяц назад, в день свадьбы Бориса и Галины. В тот самый момент, когда во время "прощального" поцелуя Татьяны и Вениамина, на лестничную клетку вышла вся семья Васнецовых и дочки Веника. Они остановились как вкопанные. Всё, что было до этого — слухи, догадки, намёки — в одно мгновение обрело форму. Правду. Веник целовал женщину, и это была не Даша... Мария Васнецова стояла как вкопанная. Словно удар получила не по щеке — по сердцу. Она не проронила ни звука. Её взгляд скользнул по Венику, по Татьяне, и остановился где-то в пустоте — будто и не смотрела вовсе. Маша не могла поверить «Хах, неет. Не может этого быть. Как так? Веник, который так долго добивался ее сестры, сейчас целовался с другой». Маша не выдержала этого напряжение и вместе с Бегемотиком, первые отправились домой. — Я не вмешиваюсь, — тихо сказала Людмила Сергеевна, чуть погодя. — Это твоя жизнь, Вениамин. В её голосе не было ни злости, ни осуждения. Только усталость. Только боль. — Но ты должен понимать… для моих внучек ты всегда будешь их отец. А для Даши — ты был её миром. Пусть даже она не смогла его удержать. Веник ожидал чего угодно, но только не эту реакцию, он был уверен, то что Людмила никогда ему этого не простит, все таки он изменил ее дочери. Галина Сергеевна вздохнула, слегка поправляя очки. — Личная жизнь — дело тонкое, — произнесла она строго, по-деловому. — Мы не вправе лезть в чужую постель, даже если это постель нашей сестры. Она сделала паузу, посмотрела на Татьяну холодным, изучающим взглядом. — Но если ты сделаешь больно моим племянницам — тогда вмешаюсь. И поверь, ты пожалеешь, что вообще вошла в этот дом. Она говорила тихо, но каждое слово — как ледяной нож. Вениамин не ответил. Он не знал, что сказать. Он стоял, прижимая к себе Татьяну, как будто защищая, но в его глазах — растерянность. Он хотел быть счастливым. Но счастье — это сложная математика, когда на одной чаше весов твоя новая любовь, а на другой — дети, тёща и призрак той, что ушла, но так и не исчезла из его сердца.