Ты будешь меня помнить?

      Говорят, что время лечит, однако, смотря на заброшенный дом, ему так совершенно не казалось. Конечно же, чёрт Флок понимал, что смысл фразы совсем в другом, но от этого знания общий вид покинутого жилища для него не становился менее унылым. То тут, то там виднелись следы медленного «загнивания» двухэтажного дома, который теперь был больше похож на насмерть придавленного чем-то тяжелым тюленя, бока которого от такого издевательства растянулись во все стороны, сделав похожим на большой толстый блин . Его стены натужно скрипели, из последних сил удерживая съехавшую вперед крышу, что острыми краями уперлась в близстоящие деревья и заставила их сменить направление своего роста. Чудо, что на такой ужасно грязной улице, среди руин из бетона и всяческого мусора, этот дом не развалился окончательно. Картина, достойная фильма ужасов, не иначе.       Флок задумчиво почесал голову, ощущая как покалывает из-за мелких, но острых рогов. Если изначально идея вернуться сюда спустя тридцать лет не казалась такой уж плохой, то сейчас его терзали сомнения. Как минимум в том, что ему на голову не свалится что-то тяжелое, отчего на голове вырос бы третий «рог».       «Мне просто нужно забрать пару вещей. Не думаю, что я настолько невезучий, чтобы этот дом провалился вместе со мной под землю», — подумал Флок.       Осмотревшись вокруг, словно ожидая, что кто-то отговорит его, Флок медленно двинулся к входной двери. В этот же момент в полуметре от лица черта что-то с грохотом упало на землю — кусок черепицы первым спешил приветствовать незваного гостя.        — Либо тут есть другая нечистая сила помимо меня, либо это такое совпадение… Второй вариант немного лучше, — Флок не спеша двинул дальше, осторожно посматривая на крышу и окна второго этажа.       Дальнейший путь оказался без сюрпризов. Входная дверь, удерживаемая только одной проржавевшей до основания петлёй, отвалилась от лёгкого прикосновения, поднимая в воздух облако пыли. В носу засвербило, и Флок сразу же прикрыл лицо рукой, борясь с сильным желанием чихнуть. Как только пыль улеглась, он с некоторым отвращением стряс её остатки со своей чёрной, с редкими коричневыми подпалинами, шерсти.       Внутри все выглядело еще печальней, чем снаружи: на стенах и потолке огромными темными пятнами разрослась плесень, наполняющая воздух тошнотворным ароматом; деревянный гнилой пол, покрытый грязью и побегами чего-то быстрорастущего, что постепенно поднималось вверх по стенам, так и норовил развалиться в труху под ногами гостя; в хаотичных местах расположились внушительные дыры, сквозь которые можно было увидеть серое небо, мёртвую улицу или буйство природы. Флок ощутил, как шерсть от макушки головы до кончика хвоста невольно встала дыбом, когда на краю взгляда он заметил какое-то движение в одной из таких дыр. К счастью, это оказалась всего лишь ветка молодой ели.       — Фантазия иногда очень жестока со мной… — он придержал нервно дёргающийся хвост и двинул прямо, осторожно простукивая копытом каждую досочку, прежде чем наступить на неё всем весом. — А еще со мной оказалась жестока природа.       Последнее Флок произнес, когда увидел свое отражение в разбитом грязном зеркале. В сетке трещин на него смотрели десятки его копий: толстые, даже пузатые, как откормленные тюлени с большими чёрными глазами, черти с непомерно большими ушами, опущенными вниз широкополой шляпой. Единственное, что выдавало в его внешности черта — это свиной пятачок, мелкие острые клыки, длинный хвост с пушистой кисточкой на конце, козлиные копытца и мелкие, словно игрушечные, кожистые крылья, которые Флок успешно прятал под густой шерстью. Для черта он был слишком невинным во внешности, даже приятным, как иногда шутили его знакомые. Это вызывало много сложностей в жизни, особенно когда ему хотелось, чтобы его воспринимали всерьез. Из-за этого приходилось тратить не мало времени и средств, чтобы вместо простой работы пакостником, которая уже стала чуть ли не частью семейного наследия, выучиться на магического помощника по найму. Да, клиенты бывали разные, да, иногда ужасно противные даже по меркам нечисти, однако хороший заработок и лучшие условия проживания стоили того. Да и Флоку, как правило, больше везло на серьезных и достаточно спокойных магов и колдунов. А самое главное, что никто не заваливал вопросами о его тюленьем брюхе или жизни простого чёрта в аду. Работа, работа и еще раз работа.       «Конечно же только работа, как же, — противный внутренний голос, подобно ядовитой змее, вполз в сознание и впился клыками в воспоминания прошлого, выпуская наружу всю желчь. — А как же твои отношения с той рыжей ведьмой? Или была всего лишь желанием, фантазией, что ты ты спроецировал на реальность?»       Флок неожиданно для самого себя ударил кулаком по стене, оставляя на потемневшем от времени кирпиче сетку трещин, которая тут же осыпалась мелкой крошкой. Вранье! Черти обязаны уметь хорошо врать, даже самим себе. Это основа их жизни, их выживания и существования! Но в одной вещи Флок не мог врать самому себе — в его искренних, теплых чувствах к кому-то или чему-то. И ведь для нечисти любить кого-то просто так немыслимо и чуждо! Из всего можно извлечь выгоду, особенно если на кону стоит возможность забрать чужую душу, но видимо сам Дьявол посмеялся над Флоком, сделав его чрезмерно мягким и ласковым. Выбрал бы он путь пакостника или сборщика душ по контракту, только погорел бы на этом… Буквально сгорел бы заживо, пока кости не обратятся в пепел, остатки которого непременно угодили бы в котлы самым злющим господам Ада.       — Чувства, чувства… Да кому вообще нужны ваши чувства! — прорычал в пустоту Флок. — Только мешают и портят жизнь!       Высказать хотелось ещё многое, но подходящих слов не находилось, а тратить впустую время на подобную ерунду было далеко не лучшим решением, так что Флок вернулся к своей изначальной цели. Пробираясь по пустующим комнатам, он заглянул в спальню: от некогда крепкой кровати остался лишь проржавевший до основания железный каркас с порванной в нескольких местах сеткой; в углу возвышалась целая гора из изъеденных насекомыми тряпья; деревянный шкаф, который постигла та же участь, что и входную дверь. Сколько бы Флок ни всматривался, но его взгляд больше не мог ни за что зацепиться. Следующим в очереди оказалась кухня: ржавая плита, пустой холодильник, пропахший оставленной на много лет непонятной зелёным субстанцией, липкий и пыльный стол, на котором скромно расположились, к удивлению, три целые тарелки да несколько вилок, пара настенных шкафчиков для посуды и раковина, хранившее в себе что-то продолговатое и покрытое перьями. Это оказался собранный наспех странный оберег, источавший настолько удушливый и противный запах, что ни одно место в Аду не могло бы с ним посоперничать. Будто кто-то одновременно смешал запахи гнили, плесени, несколько вёдер самого отвратительного парфюма и вонь немытого тела в единое целое, и теперь весь этот осквернённый комок грозил проклясть всех, кто рискнёт подойти к раковине. Флоку стоило огромных усилий не расстаться со своим завтраком в тот же момент, поэтому он поспешил убраться оттуда как можно скорее. — Неудивительно, что этот дом почти не тронут. Наверное, раньше тут стояла такая вонь, что никто в здравом уме не мог даже и подумать о том, чтобы войти, — чувство досады и раздражения все больше охватывало его, но Флок решил идти до конца. — Остался лишь один путь. Последнее место для посещения оказалось наверху, но лестница на второй этаж выглядела настолько ненадёжной и хлипкой, что Флок всерьёз задумался обратиться в ворона, хотя и недолюбливал это дело. Шаг на первую ступеньку, шаг на вторую, третий — ступень резко хрустнула под копытом и тут же рухнула вниз, увлекая за собой всю лестницу целиком. Хватило нескольких секунд, чтобы все рассыпалось и превратилось в новую гору мусора, едва не поглотившую чёрта под собой.       Тяжело вздохнув, Флок глянул через плечо на свои крылья. Конечно же, ему не следовало беспокоиться о своей массивности, ведь она ни на что не влияла, но мастерство его полета оставляло желать лучшего. А в форме животного контролировать себя было как-то легче, хотя и чувствовался дискомфорт из-за огромной разницы с основным телом. Взвесив все плюсы и минусы, он оценил высоту и, напрочь отказавшись от полёта, просто прыгнул со всех сил. К сожалению, расчет оказался «немного» неверным, отчего голова чёрта мгновенно столкнулась с потолком, чуть не пробив его насквозь и оставив в месте удара внушительную вмятину. Крепкий череп — залог здоровья любой нечисти! Спрыгнув на пол, Флок быстро отряхнулся от пыли. Преграда преодолена, цель близка, как и конец его пребывания в этом большом куске прошлого.       Не теряя больше времени на бессмысленный осмотр, Флок заглянул в ближайшую к лестнице комнату и направился к одиноко стоящему в углу шкафу. На удивление, этот предмет мебели выглядел так, будто застыл во времени. Пока все в доме было покрыто пылью и грязью, медленно разрушалось и гнило, становясь пристанищем для плесени и насекомых, сам шкаф оставался идеально целым, пах свежей краской и даже сверкал так, будто кто-то только что покрыл его лаком.       «Вот оно! Странно, что магия до сих пор действует, но так даже лучше, — радостная мысль била молотком в голове. — Осталось только открыть и забрать все нужное.»       Не церемонясь с шкафом, Флок резко распахнул его дверцы и принялся копаться внутри. Драгоценности, старые фотографии, какие-то предметы одежды, много чего хранилось внутри не тронутое ни временем, ни посторонними руками уже много лет, будто только вчера его купили и сложили сюда, чтобы потом взять и сразу использовать. Однако Флока интересовала лишь одна вещь, которая изначально принадлежала ему. И ради этого он вернулся сюда, прекрасно понимая, что может оказаться в неприятной ситуации, если его найдут.       Щелк.       Флок застыл на месте. Его затылок ощутил холод металла, а в воздухе витал еле ощутимый аромат корицы вперемешку с чем-то похожим на вонь сожженных волос.       — Не двигайся, если хочешь жить, — твёрдо приказал голос, по которому сложно было определить, принадлежал он женщине или парню подростку. — Убери руки от моих вещей и медленно поднимайся.       Флок послушно выполнил приказ, но подметил в уме заветное слово «моих».       — Повернись. Медленно.       Флок подчинился и, не делая резких движений, спокойно обернулся. В нос ему уперся ствол блестящего револьвера, из которого отчётливо пахло порохом — недавно из него стреляли. Сам неизвестный прятал своё лицо под капюшоном, и неестественная темнота из-под него говорила о необычном заклятии. Но Флок всё же обратил внимание на тонкое запястье, испещрённое морщинами. Женщина.       — Давно сюда черти не захаживали. Что тут ты забыл и почему роешься в чужих вещах?       — Я… Я тут раньше жил и работал, — не стал скрывать Флок. В его подсознании уже созревало смутное подозрение о личности этого человека. — И просто пришел забрать свое.              — Не врешь? — женщина напрягла указательный палец на револьвере, готовая в любой момент вдавить спусковой крючок.       — Хотел бы, но под дулом вру очень плохо. Да и меня все равно, наверное, сейчас застрелят. Или нет?       — Что у тебя там есть из своего? — она проигнорировала последний вопрос. — У чертей не бывает своих вещей.       — А у меня бывает! — вспылил Флок, но тут же продолжил почти шёпотом. — У меня был деревянный медальон, открываешь, а внутри выжженная картинка. Тридцать лет назад я оставил его тут и не смог вернуться, потому что люди объявили охоту на нечисть и всех, кто был с ней связан. Это подарок от, возможно, единственного человека во всём мире, который воспринимал меня серьезно, проявлял ко мне что-то большее, чем просто снисходительное отношение, пусть я и был призван сюда только для того, чтобы помогать в освоении магии. И я тогда поддался тому, что для чертей табу — проявил симпатию, переросшую в кое-что большее. Люди называют это…       Флок замолчал на полуслове. Он пытался увидеть в фигуре перед ним хоть какой-то отклик. Не хотелось ошибиться, распинаясь о том, что ему дорого. Умереть под смех, полный презрения и осуждения за свои чувства?! Но… так ли это плохо? С тех пор, как он ушёл отсюда, случалось слишком много того, что разрушало Флока изнутри, грызло и рвало на части. Из него будто забрали что-то важное, да так и не вернули, оставив жить в унынии и несчастье.       — Люди называют это любовью, — Флок уже не смотрел на женщину, полностью отдавшись своим чувствам. — Это очень странное и иногда неприятное чувство, особенно, когда ты вынужден разойтись с тем, кого любишь. Я думал, чертям такое не свойственно. Но… я влюбился. Влюбился в юную ведьму, которая видела во мне нечто большее, чем нелепую нечисть, что с рождения был изгоем даже среди своих. Я получил от неё этот медальон в подарок. Помогал ей прятать любые признаки колдовства от разъярённой толпы… Я не знаю, что это было, стыд за свои чувства или страх за себя. Я спрятал медальон в шкафу, чтобы его никто не забрал у меня. А потом мы расстались. Ей нужно было спастись от этой безнадеги в поисках лучшей жизни — подальше отсюда, подальше от людей. А я вернулся в Ад.        — И забыл попрощаться? — в её голосе прозвучали хрипловатые нотки.       — Нет. Я попрощался, но… это было так быстро и неправильно, я не должен был так говорить. Что-то вроде «забудь обо мне и не переживай». Нет, я должен был сказать ей обо всем, но испугался! Как вообще можно вообразить, чтобы чёрт признавался в любви? И тогда я решил, что пусть лучше эти чувства уйдут со мной в могилу.       — Она решила также…       Флок снова посмотрел на капюшон. Тьма, окутывающая лицо женщины, расступилась, и чёрт увидел до боли знакомые черты. Множество веснушек, яркие зеленые глаза и огненно-рыжие волосы. Самый настоящий облик ведьмы, каких преследовали в далеком прошлом и губили «праведные» люди. Только вот настоящими ведьмами из них были только единицы из пойманных и казненных толпой. Флок вдруг ощутил как по щекам предательски потекли слёзы. Так хотелось отвернуться, убедить себя в том, что это невозможно, что это просто наваждение, вызванное воспоминаниями. Но реальность доказывала обратное.       Рыжая женщина опустилась на одно колено, коснулась рукой его щеки и с тоской посмотрела на него. Такие жар и тяжесть в груди Флоку ещё никогда не чувствовал. На мгновение казалось, будто он стал обычным человеком, о чём всегда и мечтал.       — С возвращением, Флок. Мне тоже стоило многое тебе рассказать, но …мы не успели.       — Налия, я…       — Прости, но для нас это уже невозможно. Пусть и прошло много времени, но в этом проклятом мире ничего не изменилось. Люди ещё больше озлобились и стали походить на нечисть больше, чем она сама. А ведьмы и черти теперь заклятые враги. У нас не получится вернуться к прошлому.       — Да, ты права...       — Но я все равно рада тебя видеть. Даже при таких обстоятельствах.       Оставшееся время они провели в молчании, разбирая вещи из заколдованного шкафа. Флок все же нашел свой медальон, но теперь больше не испытывал радости. Будто вместо старого подарка в руках держал комок грязи. По поведению Налии, по её спокойному лицу сложно было сказать, что она чувствовала на самом деле, а посмотреть в её глаза Флок не решался. После этого последовало тихое прощание. Поспешное, рваное и какое-то холодное. Флок знал, что скорее всего больше они не встретятся, но все равно рвался задать лишь один вопрос.       «Ты будешь меня помнить?» — это волновало его больше, чем многие проблемы мира.       Но вопрос так и остался незаданным. Черти должны уметь врать, даже самим себе. Потому что правда для них опаснее любого яда…