daydream away

Ты не помнишь, когда Дзё стал чем-то большим, чем просто друг. Возможно, это случилось в тот дождливый вечер три месяца назад, когда он принёс тебе горячий шоколад и лекарства. Молча укутал тебя пледом и остался читать вслух, пока ты дремала с температурой. Или в тот момент, когда вы случайно зацепились взглядами в переполненном кафе — он вдруг замолчал на полуслове и мелко-мелко заморгал за стёклами своих очков. Что-то в тебе тогда дрогнуло, сместилось — неожиданно и необратимо разошлись координаты, сбились с привычного пути пункты на оси вашей дружбы, оставив после себя новый, неизведанный оттенок чувств. Дружба ваша сложилась давно — общие годы шуток, воспоминаний на двоих вдруг стали случайными касаниями и непрочитанными сигналами. Азбука Морзе, древние руны или квантовые алгоритмы — никакие способы кодирования не помогут расшифровать головоломку ваших чувств. Они еще дремлют под тонким покрывалом твоего смущения и покрываются инеем его недоумения, подобно редким цветам, что не решаются распуститься под лучами весеннего, но еще робкого солнца. Тайнопись сердца ожидает своего перевода, чтобы однажды проступить чернилами признания на страницах вашей общей истории. Сам Дзё ещё блуждал в лабиринте осознания. Нет, свои чувства он распознал мгновенно, как опытный диагност узнаёт редкую болезнь — по первым, едва заметным симптомам. Единственное, чего он по-настоящему страшился — атаки на крепость вашей дружбы. Да, подступиться невероятно сложно на уже возведённый фундамент иных отношений, прочный, как гранит прожитых лет. Но ты же видела в нём только друга все эти годы. Разве нет? Эта мысль терзала его, словно заноза, что засела крепко и её невозможно извлечь из вспухшего от боли пальца. Пока Дзё мужественно собирал по крупицам свою решимость, ты по вечерам зарывалась лицом в подушку и пищала от переполнявших тебя эмоций. Они накатывали волна за волной, подобно приливу, захлёстывали с головой, не давая вздохнуть. Нежность и страх, восторг и сомнение — всё смешалось, а тот, кто стал причиной твоих волнений, до сих пор ни о чём не догадывался. Почему чувства проснулись спустя столько лет? Осознание не торопилось проявить себя сквозь толщи недоумения, казалось, что разум внезапно спит в обнимку с твоей бдительностью. Вся власть и ответственность были в руках твоего сердца. В один день спали с глаз очки с мутными стёклами, и обнажилась поразительная чёткость. Новая, с абсолютно точной резкостью и не протёртыми, рваными гранями чувств. Именно в этой кристальной ясности пришло простое и очевидное понимание – Дзё же самый лучший. Скромный в своём присутствии рядом, спокойный в своих высказываниях, он не рвался выделяться, а просто сиял тёплым светом маяка вдали. Он умудрялся всегда быть рядом: твоя молчаливая поддержка, надёжное плечо и тихая гавань в бури. И не важно, говорили ли вы или же молчали — всё с ним привычно было, комфортно и безопасно. ~~~~~~ Что-то неуловимо изменилось прошлой осенью. Пальцы Дзё касались твоих чуть дольше необходимого, когда он передавал тебе твой кофе. Скользил взглядом задумчивым, бархатным и почти ощутимым кожей по твоим плечам, по щекам, а потом воинственно прятал эту уязвимость за оправой очков, и ты путалась — тебе что, показалось? В разговорах поселились неловкие паузы, наполненные деликатными попытками связать нити разговора воедино. Тебе вдруг важно стало прихорашиваться перед встречами с ним: перебирала платья, волосы собирала и распускала по сотне раз, пытаясь собрать идеальную причёску. На себя злилась, стоило столкнуться с ним лохматой или же не накрашенной — всё не могла объяснить себе своё желание быть перед Дзё красивой. Тогаме тоже по-своему растворялся тихо в тебе. Случайно твои любимые книги оказывались на его полке, а песни — в его плейлистах. Иногда вам снились одинаковые сны — странное совпадение, о котором вы делились со смехом, хотя внутри пробирало волнение. Всё тихо складывалось между вами, нежно и трепетно. Там, где кто-то утопал в суматохе, вы медленно подшивали листы новых моментов в книгу вашей дружбы, только страницы эти уже были с новой главой. А осознание этого к вам пришло не скоро. ~~~ — Останься, — сказала ты три недели назад. Дзё уже собирался уходить, топтался в прихожей после вашего «дружеского» киновечера. По стёклам уютно барабанил дождь, подмешивая в тьму ночи серебристые блики. Собственная смелость пережало тебе дыхание. Тогаме медленно поднял брови — ушам своим не поверил. В гостиной мама с уютным дзыньканьем собирала чашки с недопитым мятным чаем, отец с наслаждением потянулся и мощно зевнул, не скрывая усталости. Дзё давно и естественно влился в ритм вашей семьи — встал на место, как нужный винтик большого механизма. Да, он был частым гостем в твоём доме, но то, что ты решилась сказать это сейчас, когда между вами искрилось неясное напряжение – это требовало похвалы. Вы неловко замялись с глупыми ухмылками. «И зачем я это сказала…» — мысленно корила ты себя, алея и бледнея одновременно — кровь к щекам от волнения то приливала, то отливала. Момент ведь казался таким подходящим, но взгляд Дзё — растерянный, совсем как у человека, внезапно вырванного из собственных мыслей и не готового к такому событию, тебе не сулил ничего хорошего. Высокая фигура Тогаме замерла у дверного проёма. Пальцы ещё не успели коснуться ручки, лишь чутка сжали воздух и смущённо спрятались в карман. Тишина, затопившая прихожую, стала театральной сценой для ваших невысказанных мыслей — ты уже готовилась к вежливому отказу, не подозревая, что в груди Тогаме сейчас разливалось тёплое ликование. «Победа» — разулыбался он внутри. Ему никогда не стоило усилий проявить силу в драке, отстоять свою честь в битве, но когда дело касалось тебя, меркла его уверенность в себе. Казалось, что нельзя давить, но и ходить вокруг да около тебя он считал кощунством. Перебирал ключи к замку твоего доверия, а тут ты, смелая, сама пошла на таран. — Действительно, милый, так поздно, — мамин голос прорвал полотно напряжения, став спасением для тебя, а для Дзё более серьёзным уже доводом остаться. — Возвращаться через весь город в такую погоду совсем неразумно. — Конечно, оставайся! — слишком поспешно подхватила ты, стараясь, чтобы в интонацию не пробрался энтузиазм и ты звучала непринуждённо. — Я постелю тебе в своей комнате. — И тут же, заметив, как отец многозначительно приподнял бровь, добавила: — На полу, разумеется. — Хорошо, — ответил Тогаме с обезоруживающей простотой. Вроде бы одно короткое слово — а твоё сердце пронзило насквозь. Руки вдруг стали ватными, в коленках поселилась дрожь, а недавний прилив адреналина сменился странной слабостью. — Если не храпишь, то в твоей комнате вполне можно, — усмехнулся он с той самой особенной мягкостью, что присуща ему только рядом с тобой. Даже если беснуется Тогаме, ведёт себя как дурак, для тебя в голосе он прячет эту приятную кроткость. В зелени глаз на мгновение мелькнуло волнение — искра, тут же спрятавшаяся за отблеском очков. ~~~~~~~~~~~~ Напряжение в воздухе разливается тягучим сладким мёдом. Наверное, то был привкус некого ожидания – Тогаме часто бывал в твоей комнате, но именно сегодня он медленно обводил взглядом знакомое пространство, будто заново открывая для себя каждую деталь. Стопку книг на столе, фотографии на стенах, мелочи, расставленные с той небрежной аккуратностью, которая делала твою комнату живой. Вы обменивались негромкими фразами. Обрывки слов тонут в тишине так же мягко, как ваши шаги по ковру. Шелест разворачиваемого футона звучит почти интимно в полумраке комнаты. Ты вскоре скользнула под одеяло. Усталость нежно обняла твои плечи — не та изматывающая тяжесть, что преследует днём, а приятная, обволакивающая истома. В приоткрытое окно влетает полуночная прохлада, завлекая в комнату аромат реки неподалёку — свежий, чистый, с едва уловимыми нотками водяных лилий. В полутьме в вальсе кружатся светлячки. Маленькие звёзды, они мерцают вдали, не решаясь приблизиться к домам, оставаясь таинственными наблюдателями вашей тихой ночи. Тебе удивительно спокойно — Дзё рядом. Его присутствие невидимое покрывало безмятежности, и аура его спокойствия действует на тебя сильнее любого снотворного. Ты зеваешь, уютно устроившись под одеялом, и наблюдаешь за ним сквозь полуприкрытые веки, борясь с подступающей дремотой. Хитро мерцаешь глазами из-под одеяла на парня, одеялом давишь волнение в груди. Ночь для вас двоих готовила волшебство: окутала пряным ароматом свежей мяты из маминого сада через приоткрытое окно, что норовил смешаться с едва уловимым запахом книжных страниц и чего-то неуловимо “его”, Тогаме — может быть, лёгкой ноты лимона от его любимого геля для душа. Мягкий янтарный свет настольной лампы обвил вас уютным коконом, отсекая от остального мира. Твоя обычная комната вдруг стала островком, где есть только ты и он. Дзё движется почти неслышно в этом полумраке. Его высокая фигура отбрасывает причудливые тени на стены, когда он аккуратно устраивается на футоне возле твоей кровати. В этих осторожных движениях — трогательная забота, чтобы не нарушить покой, не спугнуть наступающий сон. Каждое его движение кажется тебе уютным, даже когда он просто поправляет подушку или расправляет одеяло. В особой вечерней тишине ты ловишь каждый его вдох и выдох — размеренные, глубокие, словно тихая колыбельная для взрослых. Полумрак комнаты обрисовывает его силуэт: влажные после душа волосы вьются непослушными завитками, а одолженные у отца пижамные штаны небрежно держатся на бёдрах — Тогаме не стал затягивать изношенные шнурки. Твоё сердце замирает на мгновение, когда внезапное осознание проступает с беспощадной ясностью — под тонкой тканью штанов нет белья. Предательски задравшаяся футболка обнажает тёмную дорожку волос, уходящую вниз, а изящная линия бедренной кости проступает слишком отчётливо в мягком свете ночника. Жар приливает к лицу волной — ты торопливо прячешь лицо в подушке, но образ уже отпечатался под веками. — Только не вздумай храпеть, — произносит Дзё внезапно, словно продолжая невысказанный вслух диалог. Он не поднимает взгляда, но ты кожей чувствуешь, как в полумраке уголок его губ медленно изгибается в той особенной, едва заметной улыбке, что всегда выдаёт его в моменты поддразнивания. Тонкая грань между серьёзностью и игрой, в которой он настоящий мастер. — У меня слух абсолютный. Я просто не переживу такого испытания. Ты фыркаешь — наполовину от возмущения, наполовину от подавляемого смеха. Приподнимаешься на локте. Одеяло скользит по твоим плечам с неожиданной нежностью, будто живое существо, решившее ласково поиграть с тобой в этот момент притворного негодования. В полутьме комнаты вы обмениваетесь взглядами – в его глазах танцуют искорки. Бесы маленькие, хотят над тобой подшутить, поглумиться. Дзё едва давит это желание, посчитав невежливым подтрунивать над хозяйкой. — А если не я, а ты захрапишь? Что мне с тобой делать? — Я не храплю. Я идеален, — невозмутимо парирует Тогаме. Он уже устроился на спине, прикрыл веки, демонстративно вдруг обрывая любую возможность продолжить диалог. Внутри что-то сжимается от этой внезапной отстранённости. — Спокойной ночи, — одной фразой виртуозно пресекает все твои робкие попытки продлить вечер. Становится даже как-то обидно. В комнате воцаряется тишина. Тогаме в своём безучастном спокойствии кажется невыносимо красивым, даже тяжело решиться на дерзость и спугнуть его сон. Но внутри тебя ещё пульсируют остатки отчаянной смелости. Не дают погрузиться в царство Морфея, оставив дело не доведённым до конца. Медленно вытягиваешь ногу из-под тёплого одеяла, шутливо направляя её в сторону чужого бедра. Хулиганка, ты намереваешься носком осторожно пнуть Дзё в отместку за такие безбожно наглые заявление о его идеальности. Тогаме даже не открывает глаз — просто в один миг его пальцы нежно смыкаются вокруг твоей лодыжки. Прикосновение неожиданно тёплое и уверенное. Не успеваешь даже удивиться, когда твой ночной гость мягко, но решительно притягивает тебя к себе. Соскальзываешь с кровати в одном текучем движении, притянутая мягкой силой. Дзё всё рассчитал с дотошностью — ты точно оказываешься в его объятиях. Лбом утыкаешься в крепкое плечо, вдыхая тонкий аромат — терпкий сандал переплетается с чем-то неуловимо родным, домашним. То ли гель для душа, что стоит на полке в ванной, то ли что-то другое. — Ты что… — слетает с твоих губ едва различимым шёпотом робкое волнение. Но ответом становятся не слова, а действие — тебя бережно обволакивают чужие объятия. Большие тёплые ладони скользят по плечам, смыкаются за спиной, создавая невидимый кокон. Дзё переплетает ваши тела в тепле и защищённости. Пристанище двух людей, переплетения касаний и тихого дыханья. — Так лучше. Тут спят те, кто не храпит, — мурлычет большим ласковым котом Тогаме под самым ухом. Тепло его дыхания неприлично щекочет кожу, причина табунов мурашек по телу. Смущённо смотришь, как его тонкие губы складываются в легкую улыбку. Наглый. Наглый и милый. Боязно спугнуть момент. Дзё тоже не двигается. Волнение тонкими иголочками пробегает по его коже, обостряя каждое чувство до предела. Мир за пределами вашего молчания вдруг становится удивительно отчётливым — словно кто-то медленно повернул регулятор громкости. Ты слышишь, как последние капли дождя срываются с края крыши, разбиваясь о землю с мелодичным звоном. На кухне внизу старенький холодильник гудит тихо, а в коридоре второго этажа настенные часы размеренно отщёлкивают секунды — одну за другой. Ведут обратный отсчёт к чему-то неизбежному. Рука Дзё спокойно и уверенно лежит на твоей спине. Большой палец едва заметно поглаживает позвонки через тонкую ткань футболки — словно пересчитывает, вдавливая в память кончиков пальцев твоё живое тепло. Тогаме вдыхает запах твоих волос, закрывая глаза от накатившего наслаждения — он запоминает этот аромат, чтобы потом, в одиночестве, восстановить в памяти каждую деталь этого момента. Его мужское дыхание — размеренное, глубокое — согревает твою щеку, сплетаясь с твоим собственным в единый ритм. Подушка пахнет лавандовым кондиционером для белья и твоим шампунем, сплетаясь в неповторимую смесь ароматов — крепкую ассоциацию с этой ночью. В твои щёки медленно вкрадывается румянец. Слишком интимная близость, вы никогда не позволяли себе такого прежде. Дзё чувствует жар твоей кожи и позволяет себе тихую улыбку, скрытую от твоих глаз. В его душе расцветает удивительное чувство покоя и правильности происходящего, словно все прожитые годы были лишь дорогой к этому моменту абсолютной гармонии. — Всё нормально? — спрашивает он таким тихим голосом, что слова кажутся почти осязаемыми в полумраке комнаты. В его интонации переплетаются забота и готовность отступить, если это нужно тебе. Вы встречаетесь глазами — и в этот момент Дзё без своих неизменных очков выглядит совершенно иначе. Беззащитно открытый, трогательно домашний, словно ты получила доступ к его версии, что недоступна чужим взглядам. Его глаза в полутьме кажутся глубже, выразительнее, с тем особым мягким блеском, который обычно скрывается за стёклами. Уголки глаз чуть опущены в характерном, только ему присущем полуприщуре — не насмешка и не серьёзность, а что-то неуловимо среднее. В этом взгляде без привычного барьера стёкол ты впервые замечаешь золотистые крапинки в зелени его радужки — маленькие солнца в лесном океане. Взгляд Дзё не просто скользит по твоему лицу — в глубине его зрачков целая вселенная непроизнесенных вслух признаний: то, как долго и терпеливо он ждал, пока ты не дашь своё молчаливое согласие; то, как чутко и безошибочно уловил твою усталость; то, как щедро дарит тепло, не требуя ничего взамен, но готовый отпустить по первому безмолвному знаку. Тогаме чувствует, как внутри него что-то трепещет и замирает. Каждый удар твоего сердца, ощущаемый через тонкую ткань, отзывается эхом в его собственной груди. Он удивляется, как естественно ваши тела подстраиваются друг под друга — две части одной головоломки, наконец-то нашедшие свое место. «Как долго я ждал этого момента», — думает он, и в этой мысли нет ни капли сожаления о потерянном времени, только благодарность за настоящее. Ты медленно поднимаешь голову, и ваши взгляды вновь встречаются — прозрачнее и откровеннее любых слов. В его зелёных глазах — мягких, бездонных — нежность и спокойная уверенность человека, который наконец обрёл что-то бесконечно драгоценное. Широкая ладонь ложится тебе на затылок в жесте, полном невысказанного благоговения. Тогаме поглаживает шёлк твоих волос, пальцы неторопливо путаются в прядях, запоминая каждый изгиб. В полумраке его зрачки расширены, как у кота в темноте, и ты видишь в них отражение своего лица — маленькое, хрупкое, и бесконечно любимое. Дзё замирает, боясь спугнуть мгновение — запомнить бы каждую секунду этой близости, сохранить её в памяти как самое драгоценное сокровище. Комната вокруг исчезает — есть только ты и он. Порыв твой внезапен — так захотелось коснуться Дзё. Правильно или же нет, об этом ты подумаешь позже, сейчас главное то, как сердце колотится при взгляде на него. Несмело, неловко, но неотступно приближаешься, осторожно касаешься губами его губ — невесомо, пробуя на вкус этот драгоценный момент. Его губы мягкие и тёплые, а сам Тогаме мелко вздрагивает от твоего прикосновения. Ваши сердца мягко забились в унисон, а время замедляет свой ход — совсем как во сне. Он не торопит события, принимая твой робкий поцелуй. Беспечно дышит рядом. Дыхание его — всё глубже, прерывистей. Пальцами бережно скользит вверх по изгибу спины и вновь замирает на затылке. Зарыться в твои волосы, окунуть тебя в свою невесомую ласку — желания Тогаме просты и осуществимы. Всё меняется по щелчку пальцев, словно в Тогаме переключили резко тумблера. Дзё медленно выдыхает сквозь поцелуй — его изначальная сдержанность затрещала по швам, разошлась, уступая место мягкому желанию. Мгновение — и чужие губы в касании своём уже настойчивее, увереннее, плавно перехватывают движение в нежном танце. Ладонь, лежащая на затылке, чуть сильнее давит, не давая отстраниться. Ближе, ещё ближе. Вторая рука скользит вниз по позвоночнику в медленной, томительной ласке, будоража мурашки по всему телу. Чувствуется лёгкий привкус мяты на его губах — должно быть, от зубной пасты. Его губы мягко захватывают твою нижнюю, чуть посасывая, и ты невольно подаёшься навстречу этой головокружительной нежности. Ваши носы соприкасаются, тепло его кожи внезапно бьёт хмелем по венам, как и аромат чистоты постельного белья и едва уловимый запах его тела. Воздух между вами трещит искрами, тягучий такой, густой от бурлящих чувств. Дзё слегка меняет угол поцелуя — его язык осторожно, почти вопросительно касается твоих губ. Не вторгаясь, а словно спрашивая разрешения. В ответ ты чуть приоткрываешь рот, позволяя поцелую стать глубже. Дыхание сбивается, кровь медленно вскипает, а Тогаме боится сорваться здесь и сейчас. Пальцы Дзё нежно массируют твой затылок, рассыпая искры удовольствия вниз по спине. Большим пальцем поглаживает чувствительную точку за ухом, и ты даже не пытаешься сдержать тихий вздох прямо в его губы. Поцелуй ритмичен и плавен, как танец, в котором Дзё теперь ведёт — уверенно, но бесконечно бережно. Мужская грудь под футболкой мягко поднимается и опускается от глубокого дыхания, гулко стучит его юное сердце — всё чаще и сильнее. Чуть придавливает тебя грудной клеткой, привстав на локте — мужское тело излучает жар, даже ткань пижамы не спасает от возгорания. И поцелуй ваш — сладкий и тягучий, растворяется на языке неторопливой нежностью. С отчаянной неохотой вы разрываете поцелуй, уступая настойчивой потребности в воздухе. Между вашими губами на миг протягивается тонкая, почти невидимая нить общего дыхания — хрупкое свидетельство только что случившейся близости. Зелень глаз Тогаме затуманилась дымкой, зрачки расширились, затопив радужку, а на обычно бледных щеках теперь играет лёгкий румянец, выдавая волнение, что невозможно скрыть. Дзё медленно, почти благоговейно проводит большим пальцем по твоей нижней губе. Она чуть припухла от поцелуя. Это он тебя так целовал — от этого осознания берёт некая гордость даже, а по телу разливается новая волна тепла. В каждом движении парня читается внутренняя борьба — желание немедленно повторить поцелуй и одновременно стремление растянуть это мгновение, впитать каждую его секунду. В тишине комнаты слышно только ваше сбившееся дыхание — два сердца, наконец настроившиеся на один ритм после долгих недель ожидания. Тогаме шумно обнимает тебя, зарываясь носом в волосах. Нежность его тонкая, но всепроникающая — будто тёплые воды реки летом ласкают тело. Реальность вокруг приобретает странную мягкость, будто кто-то подкрутил настройки мира — убавил резкость, усилил яркость красок, замедлил время. Звуки комнаты отступают, и в этом уютном вакууме остаётесь вы, переживая свой первый поцелуй. Лёгкая дрожь в кончиках пальцев — отголосок той электрической волны, что прошла сквозь тебя минуту назад. Странное чувство завершенности — последняя деталь дорисована, краски нужные найдена, а картина обрела смысл. В касаниях невесомых Дзё ты читаешь всё, что он не говорит вслух: благодарность, нежность, и тихое счастье узнавания родственной души. Он тянет тебя к себе ближе, заботливо укрывая краем одеяла. Ткань мягко шуршит в темноте комнаты, не смея разорвать вязкость тишины между вами. Устраиваешься в колыбели его рук, каждой клеточкой тела жадно вбирая присутствие Тогаме — надёжное, как обещание, и тёплое, как долгожданное возвращение домой. Дзё осторожно поправляет подушку под твоей головой. Его движения говорят красноречивее любых признаний — каждый жест как синоним бережности. — Дзё, — шепчешь ты бездумно. Не знаешь даже, что хочешь сказать, просто хочется произнести его имя в этой интимной тишине. Он тебя без слов понимает. Нежно пальцы смахивают прядь волос с твоего родного лица, задерживаются на щеке в мимолётной ласке. — Я здесь, — просто отвечает он. Его грудь становится твоей подушкой. Смущение своё с горящими щеками прячешь, в глаза смотреть стыдно и хочется глупо-глупо улыбаться. Все те мысли о возможном отказе, о неприятии им твоих чувств выветриваются из ваших мыслей. Дзё медленно водит кончиками пальцев по твоему предплечью, рисует невидимые узоры, плавит нежностью поверх ткани. Его дыхание постепенно становится глубже, размереннее, а веки трепещут всё медленнее и медленнее. Дождь за окном давно стих, оставив после себя послание — редкие капли, стекающие по стеклу. Тишина обволакивает вас, становясь третьим присутствующим в комнате — молчаливым свидетелем вашей близости. Его губы касаются твоего виска – так Дзё отчаянно пытается доказать себе, что это ему не приснилось. Трепетно цепляясь за реальность, он шепчет в сладком полусне тебе сумбурные слова. — Вот теперь — спокойной ночи. Спим. Не храпим. Ты улыбаешься в темноту и прижимаешься чуть ближе. Сон подкрадывается тихо. Последнее, что ты чувствуешь перед тем, как погрузиться в дрёму — как Дзё, уже почти спящий, целует тебя макушку невесомым, почти призрачным поцелуем. Вас встретит рассвет нового дня — вас, переплетённых в объятиях, сонных, смущённых, но бесконечно влюблённых.