Сорванный урок

Яркое утреннее солнце пробивалось сквозь потрёпанные временем шторы, рисуя на партах длинные полосы света, в которых кружили мельчайшие частицы пыли. Обычный запах мела в классе сегодня перебивал чей-то дешёвый парфюм. Парень на последней парте у окна с отвращением сморщил нос — кто-то явно переборщил с духами. Этого парня звали Ли Феликс. Голубые волосы, расстёгнутая белая рубашка, из-под которой виднелся облегающий топ, чёрные шорты чуть выше колен и красные кеды — таков был его привычный образ. С детства Феликс любил выделяться: красил волосы в яркие цвета, экспериментировал с маникюром, иногда носил нестандартную для парней одежду — топы или юбки-килты поверх штанов. Но главной его "особенностью" было влечение исключительно к парням. Девушки не вызывали у него ни малейшего интереса, тогда как накачанные молодые люди неизменно привлекали его внимание. К учёбе Феликс относился своеобразно. Учиться он не любил категорически, зато обожал срывать уроки и устраивать мелкие шалости. Тем удивительнее было то, что он каким-то чудом сдал все экзамены и перешёл в 11 класс. Для большинства учителей его поведение было настоящим испытанием, но один преподаватель относился к нему иначе. Бан Кристофер Чан, 23-летний учитель изобразительного искусства, выглядел строго: белая рубашка, подчёркивающая накачанное тело, чёрный пиджак, брюки и галстук. Ученики его обожали — не только за внешность, но и за умение привить любовь к предмету. С первого дня преподавания внимание Чана привлёк голубоволосый Феликс. На первом уроке, после объяснения темы, парень переговаривался через весь класс, смеялся и в итоге разлил краску на свой рисунок. Каково же было удивление Чана, когда вместо натюрморта с вазой и фруктами Феликс сдал автопортрет учителя с номером телефона и надписью: "Вы мне понравились, напишите, если будет время". *** Раздался звонок. Феликс лениво достал наушник и включил музыку. Первый урок — ИЗО, который вел его парень, а значит, можно не бояться наказания. Но он ошибался. Дверь резко распахнулась и с громким хлопком захлопнулась. Крис явно был не в духе, но Ли это не смущало. — Садитесь, — холодно произнёс учитель. — Сегодня рисуем то, что любите больше всего. Я буду заполнять журнал, так что не отвлекайте по пустякам. Все кивнули и взялись за работу. Все, кроме Феликса. Для него эти слова были зелёным светом. — Учитель Чан, можно сесть поближе? Я плохо вижу ваше прекрасное лицо для рисунка, — с издевкой произнёс парень, ожидая реакции. — Садись, — сухо ответил Чан. Феликс торжествующе улыбнулся и перенёс свои принадлежности на первую парту перед учительским столом, пустовавшую с начала учебного года. — Чани, ты сегодня какой-то грустный, — шёпотом продолжил дразнить Феликс, устраиваясь на стуле. — Я могу вас развеселить. Чан лишь вопросительно приподнял бровь. — Каким образом? — Ну, смотри... Феликс медленно провёл носком ботинка по внутренней стороне бедра учителя, чувствуя, как мышцы под тонкой тканью брюк дёргаются в ответ. Лицо Чана мгновенно покрылось румянцем. — Чт... что ты делаешь? — часто дыша, спросил старший, сжимая в руке тёмно-синюю ручку до побеления костяшек. — А ты разве не хочешь этого? — с прежней едкой ухмылкой продолжил голубоволосый, слегка надавливая на пах. Учитель застонал и уткнулся лицом в сложенные руки. — Настолько нравится, что уже готов застонать? — Заткнись, — хрипло прошептал Чан, затем резко поднялся. — Дети, я плохо себя чувствую, схожу в медпункт. — Он бросил гневный взгляд на Феликса. — Ли Феликс пойдёт со мной — на случай, если мне станет хуже. Наен, ты за старшего, следи за классом. Бан Чан без церемоний схватил младшего за запястье, сжав так сильно, что на коже сразу проступили красные полосы, и выволок его в коридор, направляясь явно не в сторону медпункта. Глаза Феликса расширились, когда его с силой швырнули в старую кладовку и прижали к стене. — Тебе всё ещё смешно? — с ядовитой ухмылкой спросил Чан. — Нравилось дразнить меня? Непослушных мальчиков нужно наказывать, разве не так? — А ты особ… Не успел Феликс закончить фразу, как Чан жадно впился в его слегка обкусанные губы. Правая рука учителя обхватила горло, сжимая ровно настолько, чтобы не перекрыть дыхание, но вызвать тихий скулёж у младшего, что лишь усилило усмешку на лице Чана. — Не отталкиваешь меня? Или тебе нравится такая грубость? — насмешливо прошептал Крис, не прерывая поцелуя. Феликс лишь жалобно замычал в ответ, что ещё больше распалило учителя. — Не боишься, что нас заметят? — прервав поцелуй и тяжело дыша, спросил Феликс, аккуратно стирая капельку крови, выступившую на губе. — Или тебе уже всё равно, что тебя могут уволить? — Здесь никто не ходит, — прошептал Чан, проводя языком по уху младшего, то покусывая, то оттягивая мочку. — Прекрати... — Что, не нравится? — ухмыльнулся Крис, кладя руку на пах младшего и слегка сжимая возбуждённую плоть, отчего тот томно вздохнул. — А вот твоё тело думает иначе. Феликс с силой впился пальцами в металлические полки стеллажа, когда горячее дыхание Чана обожгло его обнажённую кожу на шее, изредка покусывая её и оставляя красные отметины, постепенно спускаясь всё ниже и ниже. — Нравится? — оторвавшись от нежной кожи, спросил Бан Чан. — Угу, — тихо выдохнул Феликс, обессиленно опускаясь на скамейку, что стояла недалеко от стеллажа. Руки Чана скользнули под топ, сдирая его с мокрой от пота кожи. Холодный воздух кладовки заставил его соски напрячься, и Чан, не медля, накрыл один из них своим горячим ртом, то облизывая, то слегка покусывая его, в то время как пальцы другой руки продолжали играть с застёжкой шорт. Феликс с облегчением простонал, как только учитель наконец-то освободил его от всей одежды. Его тело слегка подрагивало — от холода, от сильнейшего страха быть пойманным и от невыносимого желания. — Ты... ты точно знаешь, что делаешь? — выдохнул он, как только Чан достал из кармана маленький флакон. — И откуда это у тебя? Учитель лишь усмехнулся, смазывая пальцы прозрачной жидкостью. — Боялся бы — не начинал. Поэтому расслабься. А про это... у меня просто были планы на тебя на вечер. Первое проникновение слегка холодных пальцев заставило Феликса вздрогнуть. Он закусил губу, чувствуя, как тело поддаётся настойчивым движениям. Боль была слегка острой, но странно приятной, смешиваясь с нарастающим удовольствием. — Вижу, тебе это весьма нравится, — прошептал Чан, наблюдая, как лицо младшего искажает гримаса наслаждения. Его собственное дыхание стало неровным, когда он освободил себя от сковывающих брюк, отбросив их в дальний угол помещения. Феликс зажмурился и громко простонал, как только их тела наконец-то соединились. Пальцы по рук впились в спину учителя, оставляя на рубашке полосы. Каждое движение жгло, но он тянулся навстречу, желая больше, глубже, сильнее. Из коридора послышались чьи-то шаги неподалёку от кладовки. Чан прикрыл ладонью рот Феликсу, заглушая его стоны, и ускорил ритм. — Тише, — прошептал он над ухом Ли. — Или ты хочешь, чтобы нас нашли вот так? Феликс лишь закинул голову назад, чувствуя, как волна удовольствия накрывает его с головой. В последний миг он успел вцепиться зубами в плечо Чана, тем самым подавляя крик. Когда сознание вновь вернулось, он обнаружил себя прислонившимся к стене, с дрожащими коленями. Чан уже поправил на себе одежду, а вид его вновь стал строгим и непроницаемым — лишь покрасневшие губы и растрёпанные волосы выдавали, что произошло. — Урок закончится через 10 минут, — проговорил тот, поправляя галстук. — Приведи себя в порядок и возвращайся в класс. Феликс лишь кивнул, всё ещё не в силах вымолвить ни слова. Как только дверь за учителем закрылась, он мысленно улыбнулся сам себе — сегодняшний день запомнится ему надолго.