На три месяца

Размышляя об отъезде, Тэхён сидел на полу, сжимая телефон так, что побелели костяшки пальцев. На экране был открыт контакт: "Чимин". Он глубоко вдохнул и всё-таки нажал кнопку вызова. Гудки были длинными, режущими. Наконец в трубке послышался голос — чуть охрипший, как будто Чимина выдернули из сна или из какой-то другой жизни. — Алло? — Чимини... — голос Тэхёна предательски дрогнул. — Мне... Мне надо с кем-то поговорить. На той стороне повисла тишина — короткая, как вздох. А потом Чимин ответил без малейших колебаний: — Говори адрес. Я выезжаю. Тэхён назвал улицу, номер дома и квартиру. Пальцы дрожали. Прежде чем повесить трубку, Чимин добавил: — Мне тоже нужно кое-что рассказать. Всё скажу при встрече. Короткий сигнал — и пустота. Тэхён уронил телефон на диван. Комната вдруг стала слишком тесной, воздух — слишком густым. Он начал мерить её шагами, туда-сюда, как зверь в клетке. Периодически останавливался, проводил руками по волосам, бессмысленно смотрел в окно и снова начинал ходить. О чём хотел поговорить Чимин? Мысли спутывались, сбивались, заплетались в узлы. Минуты растягивались в вечность. И вот — наконец — резкий звонок в дверь. Тэхён рванулся открыть. На пороге стоял Чимин, чуть растрёпанный, в мятой куртке, с пакетом, который явно грозился порваться от тяжести. — Я подумал, — сказал Чимин, проходя мимо него внутрь, — если уж разговаривать, то по-серьёзному. Он с глухим стуком выгрузил содержимое пакета на стол: бутылки вина, виски, пиво, какие-то закуски, пару стаканов. Тэхён на секунду остолбенел. — Ты что, бар решил открыть? Чимин криво усмехнулся: — Похоже, нам понадобится. Судя по твоему голосу, вечер будет... долгим. Тэхён закрыл за ним дверь, всё ещё пытаясь собрать себя в кучу. Чимин пришёл насквозь мокрый, куртка капала на пол, создавая крошечные лужицы. И пахло не только дождём, но и чем-то острым, тревожным, неизбежным. Таким же, как их разговор.

***

Тэхён и Чимин сидели на полу у дивана, между ними — расставленные кое-как бутылки, пластиковые контейнеры с закусками, пара стаканов. Свет в комнате был тёплым, чуть приглушённым — всё выглядело так, будто они собрались устроить тихий, безмятежный вечер. Но внутри обоих клокотало. Тэхён налил им по большому глотку виски, вздохнул, прикрыл глаза и сказал: — Для храбрости. Чимин стукнулся стаканом об его стакан, кивая. Первые глотки обожгли горло. Тэхён криво усмехнулся и сразу же, пока алкоголь не рассеялся, заговорил, с трудом подбирая слова: — Я... я поцеловался с Чонгуком. Чимин в ответ только медленно моргнул. — Что? — переспросил он, с таким выражением, будто не до конца поверил своим ушам. Тэхён усмехнулся — устало. — Мы... после кофе. Пошли гулять. Парк. Мокрый асфальт, тёплый воздух... какая-то странная тишина вокруг. Я... Я позволил себе расслабиться на один вечер. Просто быть. Просто не думать, сколько дней осталось до моего побега. Он замолчал, снова залпом осушил почти весь стакан. — Мы сидели на скамейке. Он посмотрел на меня. Просто... посмотрел, не спрашивая разрешения, не требуя ничего. И я не увернулся. Тэхён сжал пальцы в кулак на колене. — Он поцеловал меня.. — И что потом? — шёпотом спросил Чимин. Тэхён горько усмехнулся: — Я убежал. Как трус. Даже не попрощался. Оставил его там... одного. Он уронил голову на руки. Чимин налил им ещё по чуть-чуть — и только потом спросил: — Он писал тебе? Тэхён кивнул. — Каждый день. Коротко. Без упрёков. Типа: "Как твои дела?" или "Хорошего дня". Никаких обвинений, никаких вопросов. — И ты...? — Я не отвечал, — выдохнул Тэхён, как будто признавался в убийстве — Чим, ты ведь знаешь... почему я не завожу отношений. Почему сваливаю каждые три месяца. Чимин молчал. Потом кивнул. Очень медленно. — Я знаю, Тэ. Но, чёрт возьми... не все такие ублюдки, как Богум. Тэхён поднял на него глаза. В них стояла усталость, как будто весь мир давил на его плечи. — Ты говоришь так легко. А я... Я не могу, Чим. Он сжал стакан, как будто мог раздавить его голыми руками. — Я сбегаю уже семь лет. Семь. Каждые три месяца. Я смотрю на календарь, вижу, как подходят эти дни — и внутри начинает свербеть. Паника. Страх. Я не могу оставаться. Я не могу доверять. Тэхён замолчал, глядя сквозь Чимина куда-то в прошлое. Голос стал тише, надтреснутым: — 90 дней, Чим. 90 дней счастья с Богумом. Я сам себе вдолбил в голову: если останусь где-то дольше... если позволю себе расслабиться, привязаться — всё повторится. Та же боль. То же предательство. Чимин хотел что-то сказать — и не нашёл слов. Он только тихо придвинулся ближе и положил руку Тэхёну на плечо. И в этой тишине между ними, пропитанной запахом алкоголя, глухой боли, что-то дрогнуло. Что-то не требующее слов. Тэхён налил себе ещё виски — рука дрожала едва заметно — но прежде, чем он успел приложиться к стакану, Чимин фыркнул и шумно выдохнул, как будто собирался прыгнуть с моста. — Ну ладно, — сказал он, мотнув головой. — Теперь моя очередь портить атмосферу. Тэхён устало усмехнулся: — Ты её не портишь. Она уже давно мертва. Чимин хихикнул, вскинул палец вверх, как бы соглашаюсь, и, хлопнув себя по коленке, начал: — Помнишь, как я говорил, что Юнги пригласил меня на свидание? Тэхён кивнул, вяло: — Помню... Чимин продолжил: — Так вот... Я сходил. И не только сходил, но и, э-э... — он театрально зашарил рукой в воздухе, как бы подбирая приличное слово, — скажем так, опробовал все услуги all inclusive. Тэхён поперхнулся виски, закашлялся и заулыбался. — Ты... — выдохнул он. — Ты серьёзно? — Ага! — гордо кивнул Чимин, сверкнув глазами. — И, чёрт возьми, это был лучший, самый безбашенный секс в моей жизни! — Он сделал паузу, будто давая весомость сказанному. — Ты только представь: Юнги такой наглый при всех, а в постели... — он подпрыгнул на месте, — ну прям идеальный, твое удовольствие ставит превыше своего! Тэхён расхохотался, впервые за весь вечер искренне. — Клянусь тебе, — продолжал Чимин, — но сначала он так застеснялся, что даже не мог нормально снять с меня кофту. Боролся с молнией десять минут! Я уже думал вызвать экзорциста. — Он криво изобразил, как Юнги тщетно дёргает молнию на воображаемой куртке, дико закатив глаза. Они оба смеялись, свалившись на спины на ковёр. Чимин, отдышавшись, добавил, уже мягче: — А теперь... — он посмотрел в потолок и тихо улыбнулся. — Теперь мы официально встречаемся. Ну... как бы. Без фанфар и салютов. Просто мы есть. Вместе. Тэхён смотрел на него, и сердце его сжалось. Было приятно видеть, как искренне сияет Чимин. Он поднял стакан: — За тебя и Юнги. — И за нас, — ответил Чимин, чокнувшись с ним. Алкоголь плавно разливался по венам, становясь уже скорее настроением, чем напитком. За окнами всё ещё шёл дождь — равномерный, тёплый, тихо бормочущий свою бесконечную песню. Тэхён вдруг вскочил на ноги. — Идём на улицу! — заявил он. — Ты рехнулся? — захихикал Чимин, тоже поднимаясь. — Да! — радостно крикнул Тэхён. — Самое время! Пошли, я хочу тебя сфоткать под дождем! Не успев опомниться, они уже стояли на подъездной дорожке перед домом. Дождь оказался совсем не холодным, а каким-то дружелюбным, обволакивающим. Чимин, пьяный и беззаботный, раскинул руки и начал кружиться под дождём, как ребёнок. Тэхён вскинул камеру. Щёлк! Щёлк! Щёлк! Кадры один за другим: Чимин в прыжке. Чимин, раскинувший руки. Чимин, стоящий лицом к небу, принимающий капли дождя на лицо, на губы, на ресницы. — Снимай меня, великий художник! — кричал Чимин на всю улицу, запутавшись в собственной куртке и чуть не упав на мокрый асфальт. Тэхён хохотал так, что едва мог держать камеру ровно. И вдруг он опустил объектив, опустил руки. Стоял, слушал, смотрел. На его друга, на эту тёплую ночь, на шлёпающие по лужам ботинки Чимина. И подумал: "Спасибо, господи, спасибо. За то, что у меня есть Чимин. За то, что несмотря на всё, я не остался один." Он улыбнулся — искренне, широко — и, прежде чем Чимин успел снова упасть, подхватил его под руку и потащил обратно домой, смеясь и ругаясь наперебой. 42

***

Утро выглядело примерно так, как будто по Тэхёну проехался каток — причём не один раз. Он с трудом открыл глаза, попытался поднять голову с подушки и тут же понял: плохая идея. Всё тело ломило, горло саднило, в голове шумело так, будто в ней поселились строители. — Прекрасно, — прохрипел он сам себе. — Напился, потанцевал под дождём и... получил бесплатный абонемент в ад. Он кое-как нащупал телефон на прикроватной тумбочке и нацарапал сообщение Чимину: "Чи, ты как? Я после нашей пьянки слёг." Ответ пришёл почти мгновенно. "😂 Вот тебе и великий здоровяк! Надо было не только красивую рожу тренировать, но и иммунитет! Сиди, не умирай, я скоро буду. Дверь оставь открытой — если вырубишься, не хочу вломиться как маньяк." Тэхён слабо усмехнулся, промямлил «да хоть дверь вообще сниму», отправил короткое: "Согласен. Жду." Он с трудом дошёл до входной двери, щёлкнул замком и вернулся в кровать, чувствуя, что температура растёт на глазах. Мир плыл, простыня казалась раскалённой. Он захлебнулся очередной волной жара — и провалился в сон.

***

Когда он снова пришёл в себя, сначала подумал, что всё это ему снится. Кто-то осторожно приложил к его лбу прохладное мокрое полотенце. Сквозь сон он уловил тихий, нежный голос: — Тэхён, тебе нужно выпить лекарство. Странно... Голос был мягким, тёплым, но не похожим на Чимина. И рука... Рука, поддерживающая его затылок, была слишком большая. Это не тонкие пальцы Чимина. Медленно, как в замедленной съёмке, Тэхён открыл глаза. Первое, что он увидел — это обеспокоенное лицо Чонгука, склонённое над ним. Волосы чуть влажные от дождя или спешки, глаза огромные и тёмные, полные тревоги. Тэхён моргнул несколько раз, думая, что у него просто бред. Но нет. Чонгук был настоящим. — Эй, — тихо сказал Чонгук и чуть улыбнулся. — Рад, что ты очнулся. Выпей, а? Он осторожно поднёс к губам Тэхёна пластиковый стакан с чем-то горьким и противным, но Тэхён послушно сделал пару глотков, кашлянув. — Как ты... — прохрипел он, голос едва шевелился. — Чимин написал мне, — ответил Чонгук, будто угадывая его вопрос. — Сказал, что не может сам приехать — его задержали на работе. Попросил меня помочь. — Он неловко усмехнулся, будто сам не верил, что оказался здесь. — Я был рядом, хотел познакомиться с твоим котом, которого ты убежал тогда кормить. Хм.. Познакомился. Тэхён закрыл глаза, не в силах что-либо сказать. В груди разливалось чувство - его поймали на его маленькой лжи. Он покраснел, но не от температуры. Чонгук аккуратно поправил одеяло, снова положил мокрое полотенце ему на лоб. — Спи, — шепнул он. — Я никуда не уйду. И Тэхён, впервые за долгое время, позволил себе расслабиться. Пусть всего на несколько часов, пусть с больным телом и сбитым разумом. Он уснул под тихое, почти неслышное присутствие Чонгука рядом.

***

Темнота в комнате была мягкой, почти уютной, размываемой тусклым светом от ночника на кухне. Тэхён медленно открыл глаза. Лихорадка чуть отступила, голова всё ещё была тяжёлой, но он чувствовал, что рядом кто-то есть. Не просто в квартире — рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки. Он приподнялся на локтях, морщась от слабости. В полумраке увидел: на полу, прислонившись к дивану, спал Чонгук. На нём был старенький свитер с вытянутыми рукавами — видно, уснул прямо так, как только убедился, что с Тэхёном всё в порядке. Он тихо позвал: — Чонгук... Чонгук сразу поднял голову, глаза мгновенно сфокусировались на Тэхёне. Он быстро вскочил на ноги, подошёл к нему. — Как ты? — спросил он, наклонившись. Его голос был хриплым от сна, но полным тревоги. Тэхён посмотрел на него снизу вверх и, сам удивляясь себе, задал вопрос, который первым пришёл в голову: — Почему ты не ушёл? Чонгук, кажется, даже немного удивился на секунду, а потом улыбнулся — мягко, искренне, до ямочек. — Ты серьёзно спрашиваешь? — Он присел на край матраса, осторожно, будто боялся причинить вред. — Я не оставляю больных людей одних. Даже если у них две сумки лекарств и куча принципов. Тэхён хрипло усмехнулся. — Герой. — Он устало закрыл глаза, но тут же снова открыл их, не желая упустить ни секунды. — Ты и правда мог уйти. Я бы понял. — А я бы себя не простил, — тихо сказал Чонгук. Между ними повисла тишина — тёплая, нежная, почти электрическая. Тэхён чувствовал на себе взгляд Чонгука. И сам смотрел на него так, как, наверное, смотреть было бы страшно, если бы он понимал, что творится в его сердце. Он вдруг понял это так ясно, словно кто-то щёлкнул выключателем в его голове: он влюбляется. Влюбляется в парня с того переулка, в парня, который без колебаний приютил бездомного котёнка. Влюбляется в того, кого едва знает. Влюбляется, шаг за шагом предавая все свои принципы. Тэхен влюбляется в Чонгука. Чонгук встал. — Подожди здесь, ладно? Я попробую сделать тебе суп. Тэхён хотел было сказать, что у него нет аппетита, что он вряд ли сможет проглотить даже ложку, но... промолчал. Просто кивнул. Он наблюдал, как Чонгук уверенно возится на кухне: ставит воду на плиту, моет курицу, чистит морковь. Всё это — в какой-то неуклюжей, но страшно трогательной манере. Чон чуть не уронил кастрюлю, ругнулся себе под нос так тихо, что Тэхён едва услышал. И всё это время Тэхён смотрел на него так, будто впервые в жизни видел человека. «Я пропал», — подумал он. И когда аромат свежего куриного бульона наполнил квартиру, когда Чонгук с какой-то странной гордостью подошёл с дымящейся тарелкой, Тэхён только улыбнулся — слишком слабо, но очень по-настоящему. Чонгук помог ему сесть, подложил подушки. — Осторожно, горячо, — предупредил он, подавая ложку. Тэхён взял её и, подчиняясь, попробовал суп. Он был... не идеальным. Немного пересолённым. Немного странным на вкус. Но это был самый лучший суп в его жизни. Потому что в нём было всё: забота, внимание, смущение, тревога — и, может быть, немного любви. Тэхён поднял глаза и снова поймал взгляд Чонгука — тёплый, нежный, безо всяких прикрас. И впервые за долгие, долгие годы он почувствовал, что не хочет сбегать.

***

Тэхён сидел на матрасе, облокотившись на подушки, и лениво перемешивал остатки супа в тарелке. Его голова больше не гудела от жара, и даже тело, казалось, понемногу возвращалось к жизни. Куриный суп Чонгука сделал своё дело. Он мельком взглянул на кухню. Чонгук, перекинув через спинку стула худи, сонно потянулся, зевнул и тяжело опустился на диван, где и остался сидеть. Через минуту его веки начали слипаться. Тэхён наблюдал за ним с каким-то странным теплом. Было видно, как Чонгук борется со сном, но в какой-то момент просто сдался — и уснул, поджав под себя ногу, одной рукой обнимая подушку, которую где-то ухватил. Тэхён осторожно отложил тарелку на тумбу, потянулся за своим блокнотом. Он открыл последнюю страницу, нашёл сегодняшнюю дату и, не задумываясь, чиркнул ручкой. 41 а потом дописал 41 ? Он выдохнул, посмотрел на часы. Было далеко за полночь. Тэхён перевёл взгляд на Чонгука. Будить его... не хотелось. В этом тихом дыхании, в усталой позе спящего было что-то святое. С необычайной осторожностью Тэхён выбрался из одеяла, накрыл Чонгука пледом, а сам сел рядом — не касаясь, не нарушая ни миллиметра этого покоя. Пахло кондиционером для белья — чем-то свежим, чистым — и легким ароматом парфюма на коже Чонгука: терпким, чуть сладковатым, еле уловимым. Тэхён втянул воздух поглубже, закрывая глаза. Семь лет. Семь лет он засыпал один. Семь лет никто не лежал с ним рядом, не заполнял пустоту его постели дыханием, теплом, просто своим существованием. Тэхён позволил себе одну слабость — протянуть руку вперёд и чуть-чуть, самым краешком мизинца, коснуться пледа, которым был укрыт Чонгук. И в этом прикосновении было больше правды, чем во всех его бегах за последние годы. "Спасибо, что остался," — подумал он напоследок. Тэхён уснул. Тихо. Спокойно. Рядом.

***

Утро разливало по комнате бледный, холодный свет. Тэхён открыл глаза первым. Несколько секунд он просто лежал, затаив дыхание, всматриваясь в очертания комнаты — и в приподнятые плечи Чонгука, который все ещё спал, уткнувшись лицом в подушку. "Боже, как же мило он выглядит..." — пронеслось в голове у Тэхёна. Он не хотел шевелиться, не хотел разрушать это хрупкое чудо — утро, которое они встретили не поодиночке. Но, как назло, когда Тэхён медленно потянулся, чтобы бесшумно выбраться из постели, пружина дивана скрипнула — коротко и предательски. Чонгук сразу шевельнулся и сонно приоткрыл глаза. — Доброе утро... — голос его был охрипшим, как будто он весь вечер пил виски в дешёвом баре, а не варил суп для больного. Тэхён почесал затылок и смущённо пробормотал: — Я... пойду в душ. Мне нужно смыть... ну, всё это. — Он ткнул пальцем на себя, имея в виду пот и остатки болезни. Чонгук слабо улыбнулся: — А я пока сделаю завтрак... И потом, наверное, пойду. — Он потянулся, потирая глаза, и добавил уже тише: — Ты вроде уже бодрячком. Бодрячком... Тэхён поймал себя на странном уколе грусти. Он не хотел, чтобы Чонгук уходил. Не сейчас. Не вообще. Он быстро отвернулся, чтобы Чонгук не увидел, как больно это было слышать.

***

Тэхён стоял под горячими струями воды, запрокинув голову назад. Поток обдавал кожу, смывая остатки слабости, промывая мысли. Он нащупал на стене шампунь, потянулся за ним... И не рассчитав силы, задел локтем старую полочку. Раздался дикий грохот — шампуни, гели, флаконы для бритья обрушились вниз, наполнив ванную звуком хаоса. — Тэхён?! — раздался встревоженный голос Чонгука за дверью. Прежде чем Тэхён успел сказать хоть слово, дверь ванной с глухим стуком распахнулась. Чонгук влетел внутрь — в полном ужасе, ожидая, видимо, найти Тэхёна в отключке. И наткнулся на... совсем голого Тэхёна, стоящего под душем, с каплями воды, стекающими по его телу. Оба замерли. Чонгук судорожно отвернулся, багровея до корней волос: — П-прости! Я подумал, что ты упал... Такой грохот... Я... всё в порядке?! — заикался он. Тэхён тоже ощутил, как уши налились жаром от стыда. Но вместе со смущением внутри вскипало другое — что-то тёмное, жадное, нетерпеливое. Почему он такой красивый? Почему он здесь? Почему я хочу его прямо сейчас?.. И прежде чем его мозг успел остановить тело, Тэхён охрипшим голосом сказал: — Подойди ко мне. Чонгук застыл. — Что?.. — переспросил он, не веря ушам. Тэхён шагнул вперёд, капли воды падали с его тела на пол, оставляя мокрые следы. — Подойди, Чонгук, — повторил он тише, но с такой настойчивостью, что отказываться стало невозможно. Чонгук медленно подошёл, робко, будто наступал на минное поле. Тэхён схватил его за футболку, потянул на себя, притягивая под поток душа. Ткань моментально прилипла к его телу, проступая через неё контуры мышц. — Тэхён... — прошептал Чонгук, но не успел договорить. Губы Тэхёна накрыли его губы — голодно, требовательно, будто он утолял жажду, которая копилась годами. Вода хлестала по их телам, по их запутавшимся дыханиям. Чонгук будто потерял опору под ногами. Его сердце бешено колотилось, пытаясь угнаться за каждым прикосновением Тэхёна. Тэхён целовал его жадно, по-настоящему — без сдержанности, без масок, без привычного страха. Вода стекала по их лицам, по слипшимся волосам, по вспыхнувшей от прикосновений коже. Тэхён нащупал краем ладони край футболки Чонгука и нетерпеливо дёрнул вверх. Ткань сопротивлялась, натянувшись на мокром теле, но поддалась. Чонгук сам помог — стянул её через голову и отбросил куда-то за пределы душевой кабины. Их губы снова нашли друг друга, теперь уже яростней. Тэхён с наслаждением ощущал, как горячая кожа Чонгука касается его собственного мокрого тела. Руки Чонгука скользнули по спине Тэхёна, сжали её в ладонях, будто хотел убедиться, что он здесь, настоящий. — Чонгук, — выдохнул Тэхён в перерыве между поцелуями, голос дрожал от возбуждения. Их бёдра соприкоснулись, срывая с обоих приглушённые стоны. Чонгук на миг оторвался от его губ, взгляд затуманился от желания. — Ты уверен?.. — хрипло спросил он, прерывисто дыша. Тэхён ответил молча, взяв руку Чонгука и направив её себе на бедро, выше, на талию, к сердцу, которое бешено билось прямо под его кожей. Это было согласием. Прямым и неоспоримым. Чонгук действовал осторожно, трепетно, будто боялся напугать его. Провёл пальцами по мокрому телу, очерчивая линию ключицы, спускаясь ниже. Тэхён застонал тихо, запрокинул голову, прижимаясь к нему всем телом. Словно интуитивно, их движения становились всё более нетерпеливыми. Они обнимались, гладили друг друга, скользили мокрыми руками по обнажённой коже, шёпотом перебивая стоны. Мир вокруг слился в один нескончаемый поток воды, дыхания и шорохов. Чонгук поднял Тэхёна на руки так легко, словно тот ничего не весил, и прижал к себе, давая почувствовать всю свою силу. Их губы снова встретились в поцелуе — уже медленном, горячем и невыносимо нежном. В тот момент в этом душе, под падающей водой, Тэхён впервые за долгие годы позволил себе не думать о завтрашнем дне. Не бояться. Не убегать. Только чувствовать. И он растворился в Чонгуке, забыв обо всём, кроме него. Когда они, наконец, вырвались из душа, всё ещё запыхавшиеся и мокрые, их движения были судорожными и сбивчивыми. Тэхён, дрожа не то от холода, не то от накатывающего желания, пятился к спальне, не отпуская запястье Чонгука. Капли воды стекали по их телам, оставляя за собой мокрые следы на полу. Матрас, небрежно застеленный в комнате, показался Тэхёну единственным спасением. Он опустился на него, увлекая Чонгука за собой. Тот едва успел снять джинсы, прежде чем Тэхён вцепился в него, снова притягивая к себе для поцелуя. На этот раз всё было иначе. Неторопливо. Словно они боялись разрушить этот странный хрупкий момент. Тэхён провёл руками по широким плечам Чонгука, спускаясь к груди, чувствуя, как под его ладонями бьётся сердце. Чонгук смотрел на него в упор, глазами, полными какой-то невысказанной нежности, и Тэхён утопал в этом взгляде. Пальцы Чонгука скользнули по талии Тэхёна, задержались на бедре. Он медленно наклонился, оставляя влажные поцелуи на шее, плечах. Тэхён задыхался от каждого прикосновения, от каждого лёгкого укуса. Они исследовали друг друга так, словно учились заново дышать. Тэхён выгнулся под ним, запрокинув голову назад, сжимая простыню в кулаках. Губы Чонгука прокладывали тропинки по его телу — от ключицы вниз, к животу. Когда их тела наконец соприкоснулись полностью, кожа к коже, мокрые, горячие, скользкие — Тэхён всхлипнул, не в силах сдержаться. Чонгук замер, глядя на него, будто спрашивая без слов. — Пожалуйста, — выдохнул Тэхён, сам не зная, чего именно он просит. Но Чонгук, казалось, понял всё без слов. Он действовал нежно, внимательно, давая Тэхёну время привыкнуть к каждому новому ощущению. Их движения были нескоординированными, но от этого только честнее. И каждая новая искра между ними разжигала пожар. Когда Тэхён почувствовал, как Чонгук медленно заполняет его собой, он сжал плечи парня, цепляясь за реальность. Голова Чонгука опустилась к его шее, они тяжело дышали в унисон, сквозь стоны и шёпоты. — Всё хорошо? — спросил Чонгук хриплым голосом, почти теряя контроль. Тэхён кивнул, задыхаясь: — Лучше, чем когда-либо. Чонгук начал двигаться осторожно, задавая ритм, и каждый толчок отзывался где-то глубоко внутри Тэхёна — волной удовольствия, смешанной с чем-то большим, чем просто физическая связь. Тэхён обвил его ногами, притягивая ещё ближе, жадно впитывая тепло Чонгука, его запах, его стонущий голос. Они двигались вместе — рвано, отчаянно, словно пытались забраться друг в друга под кожу, слиться в одно целое. Когда оргазм настиг их, он накрыл обоих сразу, срывая стоны и выбивая остатки сил. Тэхён крепче сжал Чонгука, спрятал лицо у него на шее, чувствуя, как дрожит тело под его руками. Они не сразу разомкнули объятия. Чонгук медленно опустился рядом, всё ещё прижимаясь к нему всем телом, будто боялся, что Тэхён исчезнет. Они лежали, тяжело дыша, сердце к сердцу, не говоря ни слова. Им не нужно было говорить. Всё было сказано без слов. Тэхён закрыл глаза, впервые за семь лет позволяя себе поверить, что он больше не один.