Я снесу тебе яйцо!

      Это был обычный день в Ромашковой долине. Весна постепенно, но уверенно вытесняла зиму, наполняя природу теплом и радостью. Даже у Бараша, вечно недовольного, меланхоличного поэта с кудрявыми волосами, настроение улучшилось, хотя он и не хотел этого признавать. Снег медленно таял, уступая место сочной зелёной траве. Прохладный ветерок подгонял ленивые облака в голубом небе. Солнце нежно светило, не обжигая всё вокруг, а рядом журчал ручеёк, наполняя воздух радостным шумом. Воздух ощущался мягким и свежим, окутывая смешариков спокойствием... ... Кроме Карыча. Несчастному ворону всегда не везло весной: брачный сезон птиц этого вида только начинался. А весну он любил. Даже слишком. Но его великолепные и гордые перья не могли полностью скрыть его возбуждение, за что Совунья иногда ругала его. Однако он не мог оставаться дома в это прекрасное время года. И вот, один раз, ворон, несмотря на то, что это плохая идея в его состоянии, решил пойти и навестить своего старого приятеля - Пина. Пин был хорошим другом, от чего Кар-Карычу не хотелось его терять, случайно разорвав связь. Так он оказался прямо перед кругообразной двери причудливого дома заумного пингвина. Неловко потоптавшись на месте, старому ворону наконец хватило сил осторожно постучать своим крылом об железо двери. Ответа долго не надо было ждать. Вскоре дверь чуть приоткрылась и Карыч неуверенно зашёл в жилище горе-инженера. Пин, как обычно, хлопотал что-то из холодного металла на своём столе, надев свои очки. Молчание было немного отчуждённым, но ворон привык к этой чертой своего друга. — Друг мой, а вы сегодня больно разговорчивы, - спокойно пробормотал низким тоном Карыч. Он подошёл ближе, перебирая своими розовыми лапками чуть брезгливо по прохладному полу. Правда, когда он увидел черчёж на столе Пина, он в шоке распушил свои перья... ... На столе лежало ничто иное, чем улучшенная версия... Робоняни... Но более меньших размеров, вероятно, теперь с самого Пина. Карыч недоверчиво покосился на своего друга, смотря как тот заканчивает свою работу, молча прикручивая болтики на железном, круглом теле робота. — Пин хочет облегчения нам. - Объяснил коряво с немецким акцентом пингвин, наконец поворачиваясь с довольным лицом, пока улыбка расцветала на клюве. — ..Чего-чего..? - Скептически спросил ворон, оглядывая его работу, не видя в этом необходимости. - ... Позволь мне спросить: зачем? Пин довольно указал своим крылом на ... низ робота. У Карыча аж воздуха в лёгких не хватило. Там была.. похожее на кое-что дырка. Нужная сейчас ему дырка. Ворон нетерпеливо распушил перья, удерживаясь от того, чтобы начать унизительно танцевать брачные танцы от природы. Пингвин же, заметив реакцию друга, одобрительно кивнул. — Е-е, друг мой! Именно то, что ты подумал! Пин поможет нам. Двое голодных взгляда уставились на медленно включавшиеся робота, который даже не подозревал своей скорой участи. Птицы ехидно переглянулись, напрочь забыв про этичность...

***

      Карыч радостно долбил раком холодное, приятное лонышко Робоняни разбавленное склизкой смазкой от Пина, который в данный момент тоже обуздывал своё же творение в её улучшенный рот. Томные вздохи и кряхтение лихих старичков раздовалось на весь ангар инженера, пока робот даже не думала сопротивляться. — Ну, Пин, ну, прохиндяй! - Блаженно кашлял ворон, ускоряя темп, всё больше желая погрузить в приятную сферу свой небольшой потенциал. — Oh, Götter, das ist wunderbar... - Лишь смог выдохнуть пингвин, закатывая глаза. В любом случае, наслаждение било через край, и вскоре оба самца птиц излили своё горячее возбуждение в бездонную бездну в Робоняне. Карыч застонал, чувствуя наконец райское наслаждение. Впервые за несколько лет он не сдерживался, из-за чего уже спустя пять минут Робоняня стояла на коленях перед сидящим стариком, который только и делал что приговаривал, "как хорошо". — Хорошо тебе, друг мой? - Ехидно спросил Пин, самодовольно гладя своим крылом свой причиндал, глядя на эйфорийный взгляд своего друга. — И не... И не говори.. - Тихо стонал Карыч, чувствуя влажный язык создания Пина на своём члене. Однако потеряв внезапно ощущение этих долгожданных ласк, он хмуро открыл глаза, чтобы посмотреть на Робоняню, но... Увидел только какое-то.. недружелюбное выражение лица пингвина, который смотрел на него сверху вниз. — Сейчас, mein lieber freund, ты будешь ещё лучше. - С этими словами Пин схватил своими, на удивление, сильными крыльями слабые лапки от предыдущего оргазма Карыча и с силой вошёл в его тугую дырочку. Ворон от удивления чуть не вскрикнул, но природа взяла вверх, заставив его извиваться под приятелем, стоная. — Пи-Пин... - Жалобно смотря на внезапно озверевшего пингвина, заскулил один из самых взрослых смешариков. - ... Будь.. П-понежнее... — Конечно.. - Пин любовно склонился над вороном, ускоряя темп, тем самым вызывая ещё больше томных вздохов своего товарища.. Железный ангар заполнился развратным звуком совокупления двух птиц, и их вздохами, пока забытая всеми Робоняня лежала на полу, не очень разделяя их радость, найденную друг в друге... ... В конце концов, горячее семя излилось в очко товарища, пока Карыч нежно и с всхлипами клялся Пину на ухо: — ... Я снесу тебе яйцо.. Я .. снесу тебе яйцо...!

***

      Пин, запыхавшийся и довольный, медленно вытянулся рядом с Карычем, который лежал на полу, раскинув крылья, с блаженной улыбкой на клюве. В воздухе витал сладкий запах удовлетворения, смешанный с лёгким ароматом машинного масла. — Ну что, друг мой... — прошептал пингвин, проводя крылом по взъерошенным перьям ворона. — Теперь ты понимаешь, почему я так люблю инженерию? Карыч лишь слабо крякнул в ответ, но в его глазах светилась благодарность. Он даже не стал вспоминать о забытой Робоняне, валявшейся в углу. В этот момент его волновало только одно. — Пин... — вдруг серьёзно произнёс ворон, поворачивая голову к другу. — А я правда... снесу тебе яйцо? Пингвин замер на секунду, затем рассмеялся — звонко и искренне. — Нет, mein Freund, — успокоил он, похлопывая Карыча по плечу. — Но если захочешь, можем повторить. Карыч задумался, потом хрипло рассмеялся. — Да уж... лучше бы ты мне просто пива принёс. Пин ухмыльнулся и, поднявшись, направился к холодильнику. — Ein Bier für meinen Liebling! — провозгласил он, доставая две бутылки. А Робоняня, тихо почившая в углу, так и не поняла, зачем её создавали.