Моё мимолётное видение

— Я помню чудное мгновение!.. Передо мной явился.. явилась ты! Яви-.. лась.. Перо задрожало под чужим теплым взглядом. Пушкин, так увлеченный своим мимолётным вдохновением, вовсе перестал замечать чужую фигуру в сумраке комнаты. С застеклённых окон, в которые своими зелёными ветвями билась сирень, совсем не проступал тот угасающий в вечерней мгле свет, от чего господин Пущин, разлегшийся в мягком стареньком кресле, не мог различить черт лица возлюбленного, только его увлеченную фигуру, для какой он был музой, сподвигающей его к новым и новым шедеврам русской литературы. Ваня был уверен, фамилия писателя станет именем нарицательным в истории Российского народа. Пускай не при жизни. — ...как мимолётное явление! — Может "видение"? Когда нежный голос коснулся его слуха, Саша, повернувшийся на зов, лишь тихо выдохнул, а после широкими шагами пересёк гостиную, припадая к вмятой обивке подлокотника, лишь бы через пару мгновений уткнуться в чужие пахучие волосы, руками приобнимая тонкую шею. — может и «видение».. Звук поцелуя огласил помещение, и в свете свеч блеснула вся та теплеющая в сердце поэта любовь, скрываемая за кандалами норм этого общества. На чувства ответили взаимностью, сминая уста с большей активностью, пальцы прошлись по согнутой спине, слабо сминая ткань белоснежной распахнутой рубашки. Улыбка, дрогнувшая и такая сладкая, заставила исказиться и второе лицо; и вот они оба, глупо лыбясь, будто выиграли самый главный приз в этой короткой жизни. А ведь они получили его, встретившись в одно из лучших времён собственных лет, ещё юношами сцепившись сердцами друг с другом. — Саша, я люблю тебя. — Что? — Люблю. Слова, разразившиеся будто гром среди итак чернеющего неба, такие ожидаемые в собственных местах и совершенно тревожные для того, чтобы оглашать их вживую, заставили сердце отяжелеть, дыхание участиться. И раскрыв рот, мужчина глядел в голубеющие грозовым небосводом глаза, что заставляли тосковать по ним самим каждый раз при созерцании наливающееся перед истошным ревом поднебесье, когда Боги метают свою немилость на людское существо. — Ты мое мимолётное видение, Ваня. И холодная простыня окропилась солёными слезами сонного бреда, в котором Пушкин желал прибывать вечно, лишь бы его дорогой декабрист лежал близ него, грея чужой бок и душу.