Проблемы поколений

Гарри облегчённо выдохнул и убрал последние документы в ящик стола. Наконец-то он закончил отчёт по делу фармацевтической компании «Геллент Корпорейшн». Осталось отдать его Кингсли, и можно с чувством выполненного долга отправляться домой. Почти три месяца он и его ребята рыли носом землю. Карл Геллент, глава фирмы, уже давно подозревался в контрабанде запрещенных и опасных зелий. Этот гад наладил такие каналы поставок, что Гарри и его люди диву давались. Его бы таланты да в мирное русло, цены бы этому аптекарю не было. Правда, правая рука Геллента, матёрый бандит и душегуб Люциан Боул, сумел скрыться, но его поиск — дело Аврората и Рона, пусть принимают меры. Отдел экономических преступлений, возглавляемый Гарри уже не первый год, свою работу закончил. Он покачал головой, вспоминая, сколько им пришлось побегать. Ни выходных, ни проходных не видели. Джей даже сову присылал, интересовался, почему отец не выходит на связь, писал, что Ал не вылезает из отработок. Он черкнул ему пару строк, вкратце обрисовал ситуацию и пообещал в скором времени появиться в Хогвартсе. Младший сын беспокоил его всё больше. Джинни не стало пять лет назад. После рождения Джея она закончила карьеру охотника в «Паддлмир Юнайтед» и перешла в тренеры. На соревнованиях в Штатах оголтелые фанаты устроили потасовку, и она случайно попала под режущее заклятие. Американские колдомедики не смогли её спасти. Гарри не мог сказать, что они были образцово-показательной семьёй, скорее уж самой обыкновенной, ничем не примечательной. Журналисты оставили их к тому времени в покое. Гарри не стал самым прославленным аврором, а руководил среднестатистическим отделом, Джинни не достигла запредельных вершин в спорте, и писать оказалось не о чем. По долгу службы он нечасто бывал дома, Джинни тоже моталась с командой по соревнованиям, оставляя сыновей на своих родителей. Они оба быстро поняли, что великой любви между ними не случилось, но их вполне устраивали тёплые и дружеские отношения. Когда жены не стало, Гарри, растерянный и не готовый стать отцом-одиночкой, вовсе закопался в работе и практически не занимался воспитанием детей, о чём сейчас сильно сожалел. Эмоциональный и взрывной Джеймс долго плакал и зло кричал, что так нечестно и что мама не должна была их бросать. Как Гарри мог объяснить девятилетнему мальчишке, что в мире вообще мало справедливости? Но он всё же попытался, хотя говорил путано и непонятно. А Джеймс, выплакав свою боль и обиду, постепенно смирился и успокоился. С годами он стал более сдержанным и пообещал, прежде всего себе, что станет, как мама, отличным охотником. С Альбусом всё вышло иначе. Тихий, даже незаметный, Ал не устраивал истерик, не рыдал, только стал ещё молчаливее, замкнулся в себе, и долгое время ни Молли с Артуром, ни тем более Гарри не подозревали, что зреет у него в голове. Уверенные, что он ещё маленький и трагедия его не коснулась в силу возраста, взрослые даже не пытались обсудить с ним произошедшее. Становясь старше, тот уверовал, что никому не нужен, что ему самому придётся беспокоиться о себе, поэтому ни отец, ни дед с бабушкой не были для него авторитетом. Он огрызался, спорил с ними, ругался и убегал, а Гарри всё отчётливее понимал, что теряет сына. Когда Ал поступил в Хогвартс, Гарри сначала обрадовался: тому очень понравилось в школе. Он учился на отлично и, хотя не увлёкся квиддичем, на метле летал с удовольствием. Но его поведение оставляло желать лучшего, и друзей он так и не завёл. Гарри собрался уже уходить, когда кабинет влетел вопиллер. — Мистер Поттер! — строгий голос Минервы Макгонагалл заставил Гарри вздрогнуть. — Ваш сын Альбус Северус устроил безобразную драку со Скорпиусом Гиперионом Малфоем. Настоятельно прошу вас принять надлежащие меры и появиться в Хогвартсе! Вспыхнув, вопиллер сгорел, а Гарри, вздохнув, опустился в кресло. — Опя-ать, — простонал он, потерев лицо ладонями. Да, с друзьями у младшего сына никак, зато он обзавёлся закадычным врагом. Скорпиус Малфой, как и Альбус, учился на Слизерине. Им бы вместе готовиться к урокам, гонять на метлах и дразнить гигантского кальмара в Темном озере, а они скандалили, устраивали дуэли и дрались друг с другом не на жизнь, а на смерть. Что не могли поделить эти двое, никто не понимал. Драко Малфой один раз влетел к нему в кабинет и ткнув в него пальцем, рявкнул: — Пусть твой засранец оставит моего Скорпиуса в покое! Гарри был бы рад, если бы имя сына никогда не мелькало рядом с именем Малфоев, но как убедить Ала, понятия не имел. Тот ведь любил учиться, часами сидел в домашней библиотеке. Джей по этому поводу частенько над ним подтрунивал и называл его книжным червём. А драться и устраивать магические дуэли мог скорее именно Джей, но точно не Альбус. Однако в Хогвартсе в Ала словно что-то вселилось, и Гарри перестал считать, сколько раз его приглашали в школу за последние два года. Впрочем, и Малфоя-старшего тоже. — Мистер Поттер, Альбус поджёг балдахин над кроватью Скорпиуса, — возмущалась Минерва, — когда тот спал. — Гнусный мальчишка, — злился Драко, пока Гарри бледнел и краснел за сына. — Я бы не спешила с эпитетами, мистер Малфой, — осадила его Минерва. — Альбус сделал это, потому что Скорпиус ранее зачаровал парту, когда Альбус решал задачи по Арифмантике, и та скакала, словно кентавр, по всей школе добрых полчаса. Мистер Флитвик отменил чары, надо сказать, довольно простые, но Альбус ещё долго вздрагивал и заикался, настолько измотала его эта скачка. Лицо Драко покрылось ярким румянцем, он смутился, а Гарри не преминул вставить: — Хулиган, куда моему Алу до него. — Знаете, что я скажу вам, господа! — подбоченилась Минерва. — Ваши дети превзошли даже вас двоих. То Альбус на уроке Магловедения заклятием обрядит Скорпиуса в короткую кружевную юбку и панталоны, потом тот не останется в долгу и отрастит ему косички и, простите... — директор слегка запнулась, — стыдно сказать, приличного размера женский бюст. Или один толкнёт другого в помёт гиппогрифа, а второй подольёт первому в сок настойку из магазина «Вредилки Уизли», после которой человек пускает газы, как только делает шаг. Вы родители, и вы должны принять экстренные меры! Иначе рано или поздно мальчики могут навредить друг другу по-настоящему. Или, к сожалению, мне придётся их отчислить из Хогвартса. Гарри и сам всё прекрасно понимал. Он уже не раз пытался поговорить с сыном, но тот всё время отмалчивался. Опускал голову и как в раковину прятался. Словно перед Гарри стояла оболочка, а ребёнок внутри неё отсутствовал. Гарри один раз даже испугался, что это так и есть, и, обхватив его за плечи, осторожно потряс: — Сынок, ну скажи мне хоть что-нибудь! — Пап, — подняв на него глаза, отозвался Альбус, — он первый начал. Я не знаю, что ему от меня надо. Гарри был склонен ему верить и даже обратился к Драко, чтобы тот приструнил отпрыска, но Малфой так его обругал, что до сих пор вспоминать не хотелось. И, что примечательно, не орал гад, не шумел, только шипел на Гарри, змеища поганая, но впечатление точно произвёл. И как у него это получалось, Гарри понятия не имел. * * * Гарри вышел из пламени камина в своей гостиной. Дом встретил его тихим и привычным уютом и соблазнительными запахами из кухни. «Мерлин благослови Кричера!» — мысленно уже в тысячный раз поблагодарил Гарри. Что бы он делал без этого шебутного старика, Гарри не знал. Как только они с Джинни поженились, Гарри хотел вступить в магические права наследования, но дом его не принял. Сколько раз они с Джинни пытались его отремонтировать, да хотя бы что-то изменить, бесполезно, магия возвращала всё на свои места. Дом всё больше ветшал, а Кричер дряхлел на глазах. Гарри перестал надеяться на положительный исход. Когда Джинни не стало, к нему как-то зашли по делу Оливер Вуд и Маркус Флинт. Второй неожиданно предложил ему попробовать принять наследие ещё раз. И всё получилось. Оказалось, магия не принимала Гарри из-за жены. Может быть потому, что они заключили не магический, а самый обыкновенный брак, возможно, ещё по каким-то другим причинам. Сейчас особняк на Гриммо было не узнать, да и Кричер явно помолодел, у него даже характер изменился. — Наконец хозяин вернулся домой вовремя, — заметил тот, накрывая на стол, — ужин как раз готов. — Он запнулся, и любимая кружка Гарри, выскользнув у него из рук, разбилась на мелкие осколки. — Пойти, что ли, головой о стену постучаться? — задумчиво пробормотал Кричер, глядя на устроенный им беспорядок. — Шутишь? — фыркнул Гарри, как ни в чём не бывало продолжая есть. — Н-да, не стоит, — согласился тот, щёлкнул пальцами — и абсолютно целая кружка плавно опустилась в раковину. — Слушай, юморист ты наш, — не переставая жевать, обратился к нему Гарри, — раз ты такой умный, может посоветуешь, что с Алом делать? Боюсь, выгонят пацана из школы. Наливая хозяину кофе, Кричер вздохнул. — Жалко, что вы Василиска укокошили. Отправили бы младшего хозяина и того, другого мальчишку, с ним сразиться, вмиг бы поумнели. Гарри чуть не подавился. — Ну, ты думай, что говоришь! — рыкнул он. — В отличие от некоторых, я всегда думаю, — огрызнулся тот. — Вы вон сначала с сумасшедшим профессором сражались, потом с василиском. Хозяина Сириуса спасали, в магическом турнире участвовали, потом вообще с носатым... ой, — оговорился домовик, — вернее, с безносым Лордом бились, не до глупостей вам было. А они сейчас живут и горя не знают. Сытые, одетые, в мире и любви растут, вот и бесятся от нечего делать. — Так для этого и бился, чтобы у моих детей жизнь нормальная была, а не как у меня, — заметил Гарри. — И вообще, глупости ты болтаешь. — А если глупости, так и не спрашивайте меня больше, — отмахнулся обиженный Кричер. Гарри задумался, гоняя по тарелке остатки овощного рагу. Разумное зерно в словах домовика имелось. Живущие в достатке и без проблем детки ни в чём не нуждались. «Только в родительском внимании и любви, — кольнул сердце внутренний голос. — А много ты этой любви сыновьям-то показывал?» Всё на откуп Джинни отдал, считал само собой разумеющимся. Должны же сыновья понимать, раз отец — значит, любит и заботится. Но это не всегда так. Получалось, некого винить, кроме себя. Поблагодарив Кричера за ужин, Гарри аппарировал в спальню. Его мысли неожиданно вернулись к Драко. Все школьные годы они воевали, но у них хоть повод имелся: сейчас казавшийся сомнительным, но всё же. Его отношение к Драко изменилось, когда тот не выдал его Беллатриссе, сделал вид, что не узнал. И когда после войны они заканчивали Хогвартс, тот вел себя вполне терпимо. Вернее, больше не казался высокомерным задавакой. Всех, кто не доучился седьмой курс, собрали в общий коллектив. Впервые в истории школы они не относились ни к одному факультету и жили в отдельных апартаментах. Сначала на бывших слизеринцев поглядывали с недоверием, даже со злостью и ненавистью, однако постепенно всё утряслось, и они все вполне мирно сосуществовали. После сдачи экзаменов, в последнюю ночь в школе, устроили грандиозную попойку. Гарри немного перебрал с алкашкой и решил проветриться. Он вышел на Астрономическую башню и глубоко вздохнул. В голове слегка шумело, и впервые он понял, что на плечи больше не давит груз ответственности и пророчества. Он отдал все долги, расплатился, рассчитался и теперь волен жить своей собственной жизнью. — А ты, Поттер, совсем не умеешь пить, — раздался из темноты насмешливый голос Малфоя. — Походу, и ты не сильно в этом преуспел, — фыркнул он, — иначе не стоял бы здесь. Драко подошёл и остановился рядом. — В последнее время не люблю застолья, — еле слышно обронил он, и Гарри вспомнил, что Волдеморт предпочитал издеваться и казнить маглов во время обеденных трапез. — Было страшно? — зачем-то спросил он. — Очень, — прошелестел Драко, и Гарри вдруг стало его так жалко. Вернее, даже не его конкретно, а всех ребят, которым пришлось через это пройти благодаря своим родителям. — Мне очень жаль, — обронил он и замолчал. А потом они целовались, долго, с удовольствием засасывая друг друга. Голову вело от совершенно новых ощущений, и тело словно в огне горело. Всё закончилось так же быстро, как и началось: Драко резко отстранился и убежал. Наутро Гарри решил забыть случившееся и никогда не вспоминать. Мало ли что случилось по пьянке. У него даже успешно получилось, но временами что-то накатывало, давило в груди, и он словно опять стоял на Астрономической башне. А ещё ему снился Драко. Однажды Джинни посреди ночи заворчала и пихнула его в бок: — Гарри, сколько можно орать и звать Малфоя, весь дом перебудишь. Он давно уже жил и спал один, а Драко приходил к нему во снах всё чаще. Гарри отогнал непрошеные мысли. Завтра суббота, у него выходной. Значит, придётся навестить сыновей и, главное, попытаться вразумить Альбуса. * * * Драко задумчиво брёл по каменистой дорожке между розовых кустов. Он любил погулять по парку, который когда-то разбила мама. Его не тяготило одиночество, он к нему привык. Скорее он отказался бы находиться среди толпы людей. Одиночество для него не было безысходным, тоскливым или пугающим, наоборот, позволяло о многом подумать не торопясь, принять правильное решение. Оно стало родным и понятным. Всю свою сознательную жизнь он был одинок. Даже среди сокурсников в Хогвартсе или рядом с родителями и на работе. Драко возглавлял подразделение артефакторики и редких забытых заклинаний в Отделе Тайн. Он занимался любимым делом, да и коллектив подобрал подходящий. Спасибо Грейнджер, которая после университета упорно обивала пороги Министерства и Визенгамота, доказывая, что Драко — не его отец и ему можно доверять. Кингсли её услышал, у него просто не было другого варианта, Грейнджер не оставила ему ни шанса. А дальше Драко пахал, как проклятый, и сейчас никто уже давно не вспоминал, чей он сын. С Грейнджер они не стали друзьями, но вполне приемлемо общались как коллеги. Несколько лет назад её назначили начальником Отдела Тайн, а Драко занял её должность. И вроде всё шло хорошо, но любимый и единственный сынок вдруг начал выкидывать коленца. Скорпиус всегда был добрым и послушным ребёнком, но поступив в Хогвартс, словно с цепи сорвался, и Драко не знал причины таких изменений. Отсутствие матери в полной мере компенсировалось любовью и заботой Нарциссы и Драко, а сын всегда отвечал взаимностью. После его рождения и Драко, и Нарцисса сошлись в одном, что ребёнок вправе сам принимать решения, они только иногда помогали ему и направляли, и тот быстро уяснил, что эта свобода так же накладывала на него особую ответственность. За свои неверные поступки приходилось отвечать. Тем более мальчик никогда не был тихоней и проказничал, как все нормальные дети. Мог и дорогущую вазу разгрохать, и мячом стекло вынести. Став старше и готовясь поступить в школу, постоянно колдовал. То выкрасил павлинов в жёлтый цвет, то обул всех домовиков в роликовые коньки, которые увидел по колдовизору, то случайно лишил Драко волос на голове, и тому пришлось выращивать новые всю ночь. Всякое случалось, но тот никогда не открещивался от содеянного и смиренно принимал наказания. Драко подробно рассказал подросшему отпрыску о битве в Хогвартсе, о Тёмном Лорде и какую роль во всём этом играла их семья. Он не приукрашивал и не пытался скрыть неприятные подробности. Скорпиус слушал не перебивая, а когда Драко закончил, посмотрел на него расстроенными, испуганными глазами. — Пап, ты же не был взрослым, — тихо прошептал он, — дед не должен был так с тобой поступать. Драко кивнул, полностью с ним соглашаясь, но прошлого не вернуть и тем более не изменить. Оставалось только жить дальше и по возможности правильно. Он беспокоился, что сына начнут травить в Хогвартсе из-за их с Люциусом былого, но всё обошлось. Тем более, помимо Скорпиуса, учились дети и внуки других бывших пособников Тёмного Лорда. Беда пришла, откуда не ждали. Чем не угодил его сын Поттеру-младшему, Драко понятия не имел; хуже того, сам герой всея Британии руками разводил. И, конечно, считал, что именно Скорпиус плохо влияет на его ребёнка. Драко чуть не каждую неделю вызывали в школу, он пытался поговорить с сыном, убедить его, даже лишал карманных денег, ничего не помогало. Будто услышав его мысли, перед ним завис вопиллер. Голос Макгонагалл был как всегда строгим, а сообщение категоричным и возмущённым. Драко только головой покачал. Ему даже начало казаться, что отсутствие Астории не прошло бесследно, но, видимо, ни он, Драко, ни Нарцисса этого не заметили. Помолвка Драко и Астории состоялась, когда ему только исполнилось пятнадцать, Асти и того меньше. И уж чего Драко не ожидал, так того, что эта хрупкая с виду, тихая девчушка вдруг топнет ножкой и заявит: — Я не собираюсь быть женой Драко, не заставите. Он в глубине души восхищался будущей супругой. У него не хватило духу противостоять отцу. Но после войны всё изменилось, и Драко сам предложил Астории вступить в брак. Ему нужен наследник, а Асти свобода, и они заключили договор: Астория родит ребёнка и может поступать, как ей заблагорассудится. Через год после рождения Скорпиуса она уехала в Милан, где её пригласили в магическую художественную школу: она с детства мечтала стать художником. Драко не понимал, почему она совсем не интересовалась сыном, но не пытался настаивать. Скорпиуса приняли в Хогвартс, Нарцисса перебралась во Францию и приезжала, когда внук находился на каникулах дома. А Драко остался один в опустевшем мэноре. Иногда он размышлял о том, как бы сложилась его дальнейшая жизнь, если бы он решился построить отношения с Поттером, возможно, что-то бы и получилось, однако тут же себя одёргивал. Ничего бы не вышло, не стоило и гадать, Поттер ещё до битвы увивался за младшей Уизли. А то, что позволил тогда Драко целовать себя, так это всего лишь огневиски. Наверняка на следующий день раскаивался, жалел и мучился от чувства вины. Драко не исключал того, что Поттер побежал каяться в своих «грехах» Уизли, он же герой, честный и правдивый. Прощения, наверное, просил и заверял, что никогда больше, ни за что. На душе от таких мыслей становилось муторно, что хоть оборотнем вой. Он снова уверял себя, что сделал всё правильно, тем более теперь у него есть Скорпиус, и опять на какое-то время забывал о Поттере. — ....по данным представителя Аврората, банда скупала у частных лиц редких, опасных животных и контрабандой вывозила их за рубеж, а также, принимала участие в производстве и распространении фальшивых эликсиров и настоек для маглов, — голос диктора колдовидения разлетался по гостиной. — Нам удалось взять интервью у командира отряда быстрого реагирования Рональда Уизли, именно его авроры принимали участие в аресте банды... Драко выключил «ящик», как называл его сын. Завтра предстоял трудный день, нужно было как следует выспаться. * * * В спальне учеников второго курса Слизерина горела только одна свеча. Несколько мальчишек сгрудились на кровати Альбуса Поттера. — По колдовизору говорили, что удалось схватить почти всю банду, — шёпотом сообщил Бенджамин Пьюси, — а это значит, что кто-то всё же остался на свободе. — Как правило, самый хитрый и тот, кто чаще всего уходит от правосудия, это главарь, — со знанием дела заявил Лэрри Бэддок, — классика жанра. — Лэрр, ты как всегда начитался детективов, — засмеялся Альбус, — разочарую тебя, в жизни всё не так, как в кино или книгах. Уже битый час ребята обсуждали новость, которую освещали и по колдорадио, и по телевидению. Вечерние выпуски «Ежедневного пророка» и «Придиры» пестрели громкими заголовками. — Ал, мистер Уизли твой дядя, может быть, ты напишешь ему и узнаешь подробности? — Ага, сейчас, — фыркнул Ал. — Дяде Рону больше делать нечего. У него десяток племянников, и если он с каждым начнёт переписываться, ему преступников некогда будет ловить. Мальчишки поворчали, но согласились с доводами. Но им уж очень хотелось разузнать все подробности. — Скорпс, — решил ещё раз попытать удачи Бенджамин, — у тебя отец в Отделе Тайн, может, он... — Бенджи, это мой отец, а не я там работаю. — Малфой в их разговоре участия не принимал, лежал, закинув руки за голову, и о чём-то думал. — И у него нет привычки обсуждать со мной то, что происходит там или в Аврорате. Может, поэтому место его работы называется «Отдел Тайн», а не «Отдел суй кто хочет свой нос». — Зануда, — проворчал Ал. Малфой явно услышал, но не отреагировал. Умел он не замечать того, чего не желал. — Значит, — махнул рукой Дастин Нотт, — мы знаем только то, что знают все. Никакой новой инфы. — А у нас есть, — раздался вдруг из темноты тихий девичий голосок. Парни повскакивали, даже Малфой приподнялся на локте. Из-за крайней от выхода кровати вылезли две девчонки. Рыженькая смешливая Эрин Блетчли и высокая хмурая Карли Монтегю. — Что вам тут надо? — возмутился Лэрри. — Это спальня мальчиков, валите отсюда, а то получите на орехи. — А ты попробуй прогони нас, — грозно расправила плечи Карли, — тоже мне, командир нашёлся. Четыре фута вместе с кепкой в прыжке, а ещё угрожает. Эрин прыснула в кулачок, мальчишки загудели, недовольные появлением незваных гостей. — Тихо вы! — рыкнул на них Ал. — Ща всю школу перебудите! Старшаки придут, ещё нам же и накостыляют! — И без перехода спросил: — Девочки, что случилось? — Сегодня к мистеру Уизли, — начала Эрин, — приезжал его брат. — Ты имеешь в виду, к дяде Билли приезжал дядя Рон? — переспросил Ал. — А я о чём? — топнула ножкой от досады та. — Они долго разговаривали, но нам удалось подслушать только окончание их беседы. Мистер Уизли сказал, что главарь нашумевшей банды, по их сведениям, скрывается недалеко от Хогвартса. Что они прочесали весь Запретный лес, но никого не нашли. Он просил предупредить Макгонагалл, чтобы студентов в ближайшее время не отпускали на прогулки за территорию школы. — А что я вам говорил? — взвился Лэрри. — Главарь сбежал, а вы мне не верили. — Хорошо, признаю, — согласился Ал, — ты был прав. Не это главное. — А что? — вставила Эрин. Ал вскочил и, сунув руки в карманы пижамы, заходил по спальне. — Бандит где-то недалеко, и мы можем его поймать! — Точняк! — обрадовался Бенджи. — Я хочу словить гада! — И я! — Я тоже хочу! — Заткнитесь уже, ради Мерлина, — тихий насмешливый голос Малфоя спустил всех с небес на землю. — Какого гоблина разорались? Это во-первых, а во-вторых, не смешите пикси. Кого вы собрались ловить, матёрого преступника? Да он вас всех одним заклятием раскатает ровным слоем по траве. — Зассал, так и скажи! — надвигаясь на него, рыкнул Ал. — Ты же только языком трещать, а чуть что — в кусты. Сощурив глаза, Малфой вздёрнул подбородок и презрительно скривился. — По крайней мере, я умею правильно оценивать свои силы, в отличие от некоторых идиотов. — Это кого ты назвал идиотом! — подскочил Ал. Обстановка накалялась, Ал даже забыл, куда собирался, ему так хотелось врезать по лощёной морде Малфоя, но Бенджи весь кайф обломал. — Ал, не надо, мы же собрались бандита искать. Запал прошёл так же быстро, как и накатил. — Ребята, а может, Скорпс прав, — проныл Лэрри, — поздно уже, темно, давайте завтра. — Оставайтесь, — сплюнул Ал, — я один пойду. Но тут вперед выступила Карли и, усмехнувшись, спросила: — Как ты собрался выйти из школы? — Есть способ, — отзеркалил её усмешку Ал. За почти два курса в Хогвартсе он пока никому не рассказывал про карту Мародёров. Ещё до поступления в школу он нашёл её и мантию невидимости у отца. Тот создал в доме тайник и убрал туда эти артефакты, но Ал стал случайным свидетелем, и после его ухода быстро проверил, что тот прятал. Он, конечно, рисковал, там могло оказаться что-то опасное или страшное, но Ал рассудил так, что отец точно бы не стал скрывать в собственном доме опасные для семьи артефакты. Поэтому он всё как следует разглядел, а когда поехал учиться, забрал карту и плащ с собой. И если ему ещё не попало от отца, значит, тот до сих пор не хватился потери. Увидев карту, ребята обступили его. — Ух, ты! — восхищённо прошептал Дастин. — Это карта мародёров, я читал про неё в книге Гермионы Уизли «История Гарри Поттера», но не думал, что она существует реально! — Существует, — кивнул Ал, — но никому ни слова. Отец не знает, что я её взял. На карте было обозначено несколько потайных ходов, которые заканчивались в разных местах. Один из них выходил на опушке Запретного леса, по нему и собирался идти Ал. Но при выходе из подземного хода ребята застопорились. — Жуть как страшно, — пропищала напуганная Эрин. Карли, которая тоже явно чувствовала себя не очень, молчала. — Не, парни, я не пойду, — виновато пробормотал Бенджи, — я темноты не боюсь, но лучше, наверное, завтра, когда светло будет. — Ночью вообще идти неразумно, — раздался ленивый голос Малфоя. Ал был уверен, что тот остался в спальне. — Ноль продуктивности, только заблудитесь. — Ссыкуны, — презрительно скривился Ал, — ну и оставайтесь. Я и не сомневался, Малфой, что ты первый испугаешься. Беги скорее обратно, а то штанишки от страха обмочишь. Ал зло сплюнул и двинулся в лес. Малфой бесил до белого каления, поэтому он шёл, не разбирая дороги, и не заметил, что тот, единственный, последовал за ним. Он вздрогнул, когда понял, что за спиной шуршат прошлогодние листья. Обернувшись, Ал наткнулся на насмешливое выражение лица. — Чё надо? — от неожиданности буркнул он. — Ничего, — спокойно ответил Малфой, — не хочу, чтобы ты меня потом до окончания школы обзывал трусом. Ал отвернулся и промолчал. Разговаривать им было не о чем, и он сосредоточился на тропинке, по которой всё больше углублялся в Запретный лес. Он не следил за временем, но прошли они уже достаточно много. Хогвартс почему-то не было видно из-за густо растущих деревьев и кустов, хотя на карте выход казался совсем рядом со школой. Он вспомнил о чарах обмана, про которые когда-то рассказывал Джей, но надеялся, что на карту их не применяли, иначе они с Малфоем сейчас Мерлин знает где, а вернее, в полной жопе. Его зябко передёрнуло не только от ночной прохлады. Он ни за что бы не признался дышащему ему в затылок Малфою, что не представляет, куда идти, и местность вообще не узнаёт, потому что в этой части леса точно никогда не был. Слабый огонёк «Люмоса» не спасал, но Ал упорно шагал вперёд. Вдруг в стороне раздалось грозное рычание. Сзади ойкнул Малфой, у Ала по спине побежали мурашки. Он заозирался по сторонам. В нескольких десятках шагов от них свет от палочки поймал оскаленную волчью морду. — Бежим! — рявкнул он и припустил со всех ног. Малфой не отставал, Ал слышал рядом его загнанное дыхание, это немного успокаивало. Они вылетели на небольшую полянку, освещённую тусклой луной. Пробежав почти до середины, Ал почувствовал, что земля уходит из-под ног, и он кубарем полетел вниз. По дороге больно стукнулся обо что-то локтем и приземлился на влажную землю. Он даже оглядеться не успел, когда сверху на него свалился Малфой и, громко вскрикнув, затих. Ал потряс головой, посмотрел вверх и тут же застыл в ужасе. На полном разгоне в яму прыгнул огромный матёрый волк. Ал зажмурился, всё его тело одеревенело, но животное вдруг отчаянно заскулило и резко затихло. Не в силах открыть глаза, Ал сидел каменным изваянием и слушал тишину, не представляя, что ему сейчас делать. * * * Скорпиус очнулся от боли. Все его мышцы словно налились свинцом, а правый бок отчаянно жгло. Он попытался повернуться и не смог сдержать громкий стон. Его как будто раскалённым прутом проткнули. Шмыгнув носом, Скорпиус кое-как сел. — Лежи, — тихий голос Поттера прозвучал над самым ухом, — у тебя травма, я с трудом кровь остановил. — Что происходит? — проскрежетал Скорпиус запёкшимися губами. — Где мы? Прелый запах травы, мокрой земли и ещё чего-то неприятного напоминали ему подземелья в мэноре. Темень стояла, хоть глаз выколи. Покопошившись, Поттер кое-как сумел наколдовать малюсенький «Люмос». — Магия почти не работает, — пожаловался он, — я не смог тебе залечить рану, пришлось её перевязать. Только сейчас Скорпиус понял, что ему трудно дышать, он поднял подол свитера и увидел туго обмотанную вокруг его тела клетчатую рубашку Поттера. — Что случилось? — Мы провалились в ловушку, я читал про такие, — объяснил Поттер, — их копают охотники, а потом загоняют туда зверя. Эта явно приготовлена для крупного животного, очень глубокая. Я удачно упал, а ты чуть не напоролся на кол, но тебе всё же больше повезло, чем ему, — он посветил в центр ямы. Скорпиус содрогнулся от отвращения и тошноты: всё пространство ловушки было усеяно толстыми, грубо заточенными кольями. Их с Поттером спасло только то, что они провалились с самого края, и то, что они мелкие, хотя Скорпиусу всё же досталось. А волк прыгнул в самый центр и оказался проткнутым насквозь. Он так и висел на колу. Из распоротого брюха ещё чуть заметно сочилась кровь. Теперь Скорпиус понимал, чем так мерзко пахло. — А почему магия плохо работает? — Скорпиус повернулся к Поттеру. Тот не скалился и не плевался в него оскорблениями, это слегка дезориентировало Скорпиуса. Он не помнил, чтобы тот когда-то вел себя так по отношению к нему. — Без понятия, — отмахнулся тот. — Словно антимагический купол на эту яму наложили. — Но кто и зачем? — ничего не понимая, снова спросил он. — Ну чего ты пристал, откуда я знаю, — устало вздохнул Поттер. — Лучше держи мою палочку, а я твою рану проверю. Одному светить и перевязывать не очень удобно. Задирай кофту. Скорпиус послушно поднял и даже попытался полностью снять свитер, но бок как ножом резануло. Охнув, он согнулся пополам. — Не торопись, — велел Поттер, аккуратно помог снять куртку и вытянуть руку из рукава свитера, но только с одной стороны. — Этого достаточно, не хватало, чтобы ты ещё и простыл, для полного счастья. Скорпиус сжал зубы, но промолчал. В конце концов, тот ему помогал, не стоило с ним спорить. Поттер сидел в джемпере и джинсовой куртке. Он разорвал рубашку на полосы и теперь осторожно разматывал их. Бок оказался исцарапанным, но Скорпиуса больше волновал довольно широкий рубец. Кол не проткнул его, зато порвал кожу, но глубину раны трудно было определить. Оторванный рукав рубашки весь пропитался кровью, и Поттер отбросил его в сторону. Затем, выудив из кармана куртки ещё один, свернул его несколько раз и принялся заматывать обратно. — Откуда ты знаешь, как нужно делать? — Скорпиус и не представлял, что Поттер на такое способен. — Летом мы с отцом и Джеем часто ходим в поход, — вдруг произнёс тот, когда Скорпиус подумал, что ответа не дождётся. — Однажды я запнулся и сильно расшиб колено, ещё Джей случайно порезал палец, ну и вообще, в походе всякое может случиться. А палочки мы с собой не берём, без них даже интереснее. Отец умеет лечить магловскими способами, не как врач, конечно, но забинтовать точно может. И нас научил. — Весело, наверное, ходить в поход, — вздохнул Скорпиус, — я ни разу с отцом не ходил, да и он, думаю, тоже. — Да, интересно, — кивнул Ал, — только ходим всё реже. У папы слишком много работы. — Та же беда, — согласился с ним Скорпиус. — Это со всеми взрослыми так. Я даже когда дома, всё равно чаще один, чем с ним. Хорошо, что бабуля из Франции приезжает. Поттер снова закивал и вдруг замер. — Почему один, а как же мама? — У меня её нет, — пожал плечами Скорпиус. — Вернее, есть, но она уехала в Италию, я совсем мелкий был и её не помню, а она больше ни разу не приезжала. — Я думал... — начал Поттер и осёкся. Потом потёр переносицу и добавил: — У меня мама погибла на чемпионате по квиддичу. В неё попало случайное заклятие. Давно уже, пять лет прошло. — Я не знал, — прошептал Скорпиус, — извини. — Не извиняйся, ты ни при чём, никто в этом не виноват, так уж случилось. И вдруг Поттер сказал то, что заставило все предыдущие суждения о нём пошатнуться. — Ты клади голову ко мне на колени, — смущённо предложил он, — тебе поспать надо, папа всегда говорит, что все болячки во сне лучше заживают. Стараясь не потревожить саднящий бок, Скорпиус уместился ближе к Поттеру и положил голову на его вытянутые ноги. Лежать на голой земле — удовольствие сомнительное, но Скорпиус чувствовал спиной шедшее от Поттера тепло и совсем не мёрз. — Меня Альбусом зовут, но я предпочитаю Ал, — тихо пробормотал Поттер. — Я знаю, — заверил его Малфой, — меня Скорпиусом, но лучше Скорпс, так что будем знакомы. — Ага, — согласился тот, — будем. Скорпиус улыбнулся, понимая, каким глупцом был всё это время. Из ничего сам начал вражду, которая не имела смысла. Всё началось с того, что в первую поездку в Хогвартс отец его не провожал, только бабуля. Тот должен был вернуться с раскопок в Швеции. Он и его люди нашли курган, в котором более шестисот лет назад похоронили волшебника. Куча артефактов, книги, какие-то зелья и даже палочка этого мага сохранились в отличном состоянии: то ли холодный климат помог, то ли какое-то неизвестное заклинание. Отец тогда всё лето там пропадал, а когда командировка казалась законченной, выяснилось, что под захоронением существует ещё один этаж и там тоже много всего интересного. Отец потом долго извинялся, и Скорпиус его, конечно, простил, но в тот день настроение было испорчено безвозвратно. В вагоне поезда он раздражённо смотрел в окно, но пробегавший мимо Поттер (Скорпс ещё не знал, как его зовут) толкнул его, и он больно ударился о поручень коленом. Позже, уже в школе, на ознакомительном уроке, мистер Уизли спрашивал, какие они знают простенькие заклинания, и вызвал Скорпиуса. Тот назвал несколько, но этот Поттер, который весь день мельтешил у него перед глазами, вскочил без разрешения и выдал ещё с десяток, о таких Скорпиус пока и не слышал. Мистер Уизли похвалил его, а Скорпиусу просто велел садиться, будто он что-то неправильно сделал или сказал. Скорпиус расстроился, решил, что кто же станет обращать внимание на сына бывшего Пожирателя, если рядом учится Поттер. У того мама герой войны, а отец вообще самый геройский герой, весь магический мир спас и Тёмного Лорда убил. Вот тогда и зародилась ненависть к известному на всю страну наследнику. Скорпиус искренне не понимал, почему у одних было всё — и папа, и мама, и почёт, а у других, как он, вообще ничего, один отец, да и то вечно занятый своей работой. Надо отдать должное, ни Альбус, ни Джеймс никогда не бравировали родителями. Скорпиус понятия не имел, что и мамы у них тоже нет. Скорее всего, об этом писали во всех газетах, и отец с бабулей наверняка в курсе трагедии, но восьмилетнего Скорпиуса тогда такие новости не интересовали, и он не читал газет. Поэтому люто ненавидел выскочку-Поттера и отчаянно завидовал, что у того есть мама. Поттер отвечал ему взаимностью, во-первых, потому что никому не спускал, если его цепляли, а во-вторых, на полном серьёзе уверился, что Скорпиус высокомерный задавака и заносчивый засранец. «Нужно подружиться с Поттером», — подумал Скорпиус, засыпая. Оказывается, у них намного больше общего, чем различий. * * * Поттер молча и почти бесшумно двигался впереди. — Герой, мать его, — зло выругался Драко. Всё внутри него оледенело, а руки против воли мелко тряслись. Он всё ещё не мог прийти в себя после таких известий. Сын, единственный человек, ради которого Драко жил, он был смыслом всего, и потерять его страшнее смерти. Драко появился в кабинете Макгонагалл сразу после завтрака. Аппарировал в Хогсмид, оттуда пешком до школы. Но как только зашёл, из камина на ковёр шагнул бывший недруг. Конечно, кто Драко такой, чтобы ему камины открывать? Но Минерва разбила в пух и прах все его идиотские обидки. — Мистер Малфой, я пыталась с вами связаться и сказать, что камин для вас открыт, но вы уже аппарировали. — Минерва, где мальчики? — влез Поттер, и Драко чуть не вздрогнул, настолько тяжёлым был его взгляд, направленный на директора. — Что происходит? — У Драко засосало под ложечкой, и внутри зародилось нехорошее предчувствие. — Мне и мистеру Уизли удалось выяснить, что около полуночи они отправились искать какого-то преступника в Запретный лес, — виновато отрапортовала Макгонагалл. — Мистер Уизли уже собирает поисковый отряд из старшеклассников... В этот момент в кабинет ворвался сам Билл Уизли: — Мы готовы идти! — Стоп! — тихо, но грозно рыкнул Поттер. — Билл, Рон же тебя вчера предупредил, чтобы никто несколько дней не совался в Запретный лес. Куда вы собрались? А если Боул на самом деле там, вы о чём думаете? — Но мальчики про... — Я сам отправлюсь на поиски детей, а вы тут ждите, вдруг они вернутся, — безапелляционно заявил Поттер. — Я с тобой, — наконец отмер Драко. Когда он услышал, куда ушёл Скорпиус, у него даже спина вспотела от страха за сына. В последний раз он так боялся, когда в их доме «гостил» Тёмный Лорд. Поттер молча ухватил Драко за локоть и аппарировал в гущу Запретного леса. Драко только фыркнул: для Поттера не существовало запретов. Но потом он вспомнил, что в благодарность за спасение Школы и магмира, тому разрешено аппарировать из любой точки Британии. Драко шёл и всё больше себя накручивал. Поттер его бесил и одновременно притягивал. Ему хотелось, как в детстве, врезать тому по уху, но и чувствовать его рядом просто необходимо. Они давно не дети, однако все прошлые обиды никуда не делись, гештальт не закрыт. — Уверен, это всё твой сынок придумал, — язвительно заметил Драко, — видимо, шило в жопе передаётся по наследству. — Драко, будь добр, завали, — отмахнулся от него тот, — у тебя, как всегда, виноват кто-то другой. И если ты ещё хоть раз плохо отзовёшься о моём Альбусе, я тебе наебашу. Не зли меня. — Ну, конечно, — не унимался Драко, — героям всё можно, тут не поспоришь. Только мне уже не двенадцать, дать тебе сдачи я вполне смогу. Тот только махнул рукой и прибавил шаг. Беспокойство за Скорпиуса нарастало, однако близость Поттера словно всколыхнула в нём все прежние чувства. Драко лишь в шестнадцать смог догадаться, что все его придирки и подколы Поттера ничто иное, как влечение. Тогда он вряд ли мог сказать, что влюблён в него, впрочем, и сейчас тоже, но желание обратить на себя внимание в школе так и не прошло. Драко завидовал Грейнджер и Уизли, желал оказаться на их месте и делить с Поттером все трудности и невзгоды, но отца отправили в Азкабан, и ему пришлось взвалить на себя заботу о маме и поместье. Пришлось жениться и жить дальше. Если бы тогда у него был хоть мизерный шанс, что Поттер бросит Уизли и останется с ним, Драко не задумываясь пошёл бы за ним хоть на край света. Тридцатилетний Драко был менее импульсивен, он привык всё обдумывать и взвешивать, однако позови его Поттер, он и сейчас бы не стал долго сомневаться. Тем более возраст оказался Поттеру на пользу: он всё равно ниже Драко ростом, но при этом раздался в плечах, заматерел, от детской угловатости и худобы не осталось и следа. Не раз Драко слышал в стенах своего департамента, иногда Аврората и даже Министерства, как молодые ведьмочки его обсуждают. Завидный жених, даже с детьми, являлся лакомым кусочком. На него капали слюной, по нему сохло немало желающих, как женщин, так и мужчин, но Поттер то ли не замечал вокруг себя этих телодвижений, то ли просто делал вид. Драко вздохнул. Он специально отстал, чтобы хоть немного посмотреть на Поттера со стороны. Жалко, что повод для близкой встречи совсем не радостный, скорее уж пугающий. Тем временем они оказались в таком месте, куда Драко ни разу не заходил. Он со школьных лет не любил этот лес, поэтому всегда старался избегать его. Это Поттера пикси везде носили, он явно знал куда шёл. — Ты хоть уверен, что мальчики тут? — не выдержал Драко. — Я ни в чём не уверен, — пробормотал Поттер, — но местность до колонии кентавров Ал знает отлично. И побывай они там, давно бы уже вернулись, да и Флоренс со своими ребятами помог бы им в случае чего. Но в школе их нет, и карты Мародёров в тайнике тоже нет. Значит, они ушли по одному из подземных ходов, указанных на карте. И я подозреваю, по тому, на который наложены чары обмана. — Зачем такие сложности? — возмутился Драко. — На седьмом курсе меня не было в Хогвартсе, ты это знаешь. Карта была у Джинни, и она наложила на несколько ходов чары, чтобы брат и сестра Кэрроу не могли понять, куда ведёт каждый из них, если карта вдруг попадёт к ним в руки. Мы с Джинни позже почти все расколдовали, а этот так и остался под ними: не предполагали, что кто-то по нему пойдёт, решили, пусть так и остаётся. Драко запнулся о корягу и глухо выругался. — Надо лучше было смотреть за таким опасным артефактом, — зло процедил он. — Куда выходит этот потайной ход? — На опушку, но с другой стороны леса. — Поттер остановился и огляделся вокруг. — Я был тут всего один раз, но точно знаю, что в этом месте можно встретить кого угодно. — Если мой сын пострадает, я вас, Поттеров, обоих прокляну, — пообещал Драко, сжимая ладони в кулаки. Поттер не ответил, но от того как он сильнее мрачнел, у самого Драко всё больше на душе скребли кошки. Он так задумался, что не сразу понял, чего вдруг Поттер шарахнулся в сторону, а в следующую секунду и его дёрнул за локоть. — Авада Кедавра! — проорал кто-то одновременно с действиями Поттера. Зелёный луч ударил совсем рядом, Драко содрогнулся, почувствовав его жар и смертоносную силу. — Редукто! — рявкнул он, кидая заклятие почти наугад. Но, видимо, попал где-то рядом: нападающий вдруг затих на секунду. — Он за дубом, — одними губами произнёс Поттер, — отвлеки его, постараюсь обойти с другой стороны. Вот так всегда, всё самое опасное делай Малфой, а Поттер снова герой, блядство какое-то. Психанув, Драко осторожно перебрался за густо растущий кустарник, чуть не схлопотав в спину ещё одну Аваду. Тот, кто на них напал, точно не шутил, раз раскидывался Авадами направо и налево. В голову вдруг пришёл вчерашний репортаж по колдовидению о беглом преступнике. Драко заставил себя не думать о том, что этот гад мог повстречать мальчишек на своём пути. — Всё будет хорошо, — как мантру зашептал он, — всё будет хорошо, мы их найдём, обязательно найдём. И тут боковым зрением лишь на секунду заметил что-то чёрное. Драко не успел подумать, что это, скорее всего, край мантии, как уже орал: — Ступефай! Нападавший пропал из вида, но Драко продолжал и продолжал посылать в него заклятия. Он менял укрытия и шипел сквозь зубы: — Где этого долбаного героя хер носит, мне ведь уже не семнадцать, прыгать тут. Ему пришлось на ходу вспоминать весь боевой арсенал, какой только знал, и ставить «Протего», уворачиваться и атаковать самому. Он даже применил несколько новых и малоизвестных, которые узнал, будучи невыразимцем. Он отвлёкся только на миг, пытаясь понять, где Поттер, и правую руку и плечо тут же словно десятки ножей порезали. Из под располосованной ткани, быстро набухая, проступили крупные капли крови. Драко обхватил раненую руку другой, не удержавшись, застонал и медленно осел, опираясь на ствол дерева. Второй раз схлопотать Сектумсемпру — надо ещё умудриться. Он отдалённо расслышал: — Инкарцеро! — а следом над ним склонился Поттер. — Драко, — тот быстро опустился рядом, не заморачиваясь, полностью оторвал повреждённый рукав мантии и сосредоточенно принялся водить палочкой от плеча до запястья. — Вулнера санентур, вулнера санентур... Ничего не происходило, раны не затягивались, а боль становилась всё нестерпимей. От неё мутилось в голове и нечем было дышать. — Блядь, — пробормотал Поттер, применяя лечащие чары, но и те не работали. — Драко, я не знаю, что делать, ты потерпи, родной, сейчас что-нибудь придумаем. — Модифицированная Сектумсемпра, — прохрипел Драко, с трудом ворочая языком, — добавляй «Равио сен». Поттер не дурак, в два счёта сообразил и принялся читать правильное контрзаклятие. Ему понадобилось немало времени, пока кожа Драко снова стала чистой и гладкой, без этих ужасных порезов, а он наконец открыл глаза и вздохнул, где-то на подкорке всё ещё чувствуя фантомную боль. Сидевший перед ним на коленях Поттер притянул его к себе, заставляя уткнуться ему в грудь, и зашептал, иногда целуя Драко в висок: — Придурок, на хуя ты меня так пугаешь? Если бы с тобой что-то случилось, я... — голос у него сорвался, и Поттер закашлялся. — Всё хорошо, — выдохнул ошарашенный его поведением Драко, — ты молодец, вовремя успел. Поттер снова прижался поцелуем к его виску. — Я так испугался, — пробормотал он и добавил: — Наверное, придётся быть всегда рядом, чтобы ты опять никуда не вляпался. Этого Драко уже не мог вынести. Он отодвинулся и посмотрел Поттеру в глаза. — Ты в своём уме? Тот кивнул и прошептал на ухо: — Столько лет тянули, пора решить этот вопрос. Драко, как тогда, на Астрономической башне, прижался к его губам своими, вспоминая его вкус и запах, но почти сразу отстранился. — Где он? — спросил, поднимаясь. — Я его связал, — ответил Поттер. — Ты как? — Уже лучше, надо найти детей. Тот помог ему подняться. У Драко на миг повело голову, и он опёрся на Гарри. Тот обнял его за талию и встревожено заглянул в лицо. — Может, ты посидишь тут, в себя придёшь и заодно этого урода покараулишь? — Ну уж нет, — встрепенулся Драко, — я пойду с тобой, а этот и один неплохо полежит. Он отстранился и направился туда, где лежал связанный бандит. — Петрификус Тоталус, — произнёс тихо, и преступник, замерев, вытянулся в струнку. — Это же Люциан Боул. — Да, — кивнул Поттер. — Рон ловит его уже несколько дней. Пошли, я отправил аврорам сообщение, они его заберут. * * * Гарри боялся представить, что мог сделать этот урод с мальчишками, если они наткнулись на него. Да ещё и Драко получил ранение. Он, конечно, молодец, не ныл и не материл его, хотя имел полное право, вообще хорошо держался, только лицо у него всё равно выглядело слишком бледным. Гарри уже забыл, какая белая и приятная у него на ощупь кожа и как охуенно он умеет целоваться. Воспоминания о единственной их ночи были готовы нахлынуть, но он не позволил себе расслабиться. Дети в беде, и это сейчас самое главное. — Из тебя получился бы отличный аврор, — зачем-то ляпнул он, — ты сражался по всем правилам ведения боя. Немного тренировки — и эта сволочь тебя бы ни за что не достала. — Жить захочешь, ещё не так забегаешь, — отмахнулся тот, — благо ты вовремя его спеленал, а то я был на последнем издыхании. — Прости, — вздохнул Гарри, — он, собака бешеная, удачное для себя место выбрал. Еле смог подойти незаметно. — Тихо! — вдруг остановился Драко. — Слышишь? Они замерли и прислушались. — ...гите-е! — Вот опять! — воскликнул Драко. — Кто-то, по-моему, зовёт на помощь. — Гарри рванул в ту сторону, откуда раздавались звуки. Они бежали, не замечая хлеставших по лицу веток. Гарри споткнулся, и Драко поймал его, не позволяя упасть. — Такое ощущение, что звук идёт из-под земли, — с трудом переведя дух, выдавил Драко, когда они выбежали на поляну. — Ал! Альбус! — громко крикнул Гарри, и в ответ раздались два радостных мальчишеских голоса. — Папа-а! Мы тут! Мы тут! — Мистер Поттер, мы в яме! Они чуть не наперегонки неслись, не совсем понимая, где мальчишки. И только когда, тяжело дыша, затормозили у самого обрыва, увидели наконец грязных, уставших, но счастливых сыновей. — Ох! — воскликнул Драко, заметив висевшее на колу тело мёртвого волка. Гарри не мог представить, как страшно было Алу и Скорпиусу, да ещё в соседстве с этим зверем. Он собрался побыстрее вытащить ребят из ямы, но неожиданно осознал, что палочка его не слушается. — Магия не работает, — прохрипел Драко. — Нет магии, — подтвердил Ал, — как будто что-то её держит. Он быстренько рассказал Драко свой план по спасению потеряшек и, стараясь не напороться на кол, спустился в яму. Ему пришлось съезжать практически на спине, потому что опасных брёвен не было только с краю. — Пап, — зачастил Ал, — я не пострадал, а Скорпс бок поцарапал, и теперь тот сильно болит. Но он молодец, не хнычет, наш человек. Облегчённо выдохнув, Гарри прижал обоих к себе, мысленно благодаря Мерлина, что мальчики живы и почти здоровы. — Так, — велел он, — сейчас я подниму Скорпиуса, потом тебя. Вытягиваете руки вверх, а там мистер Малфой вас вытащит. — А ты как? — забеспокоился Ал. — Не переживай, тут не останусь. Когда они оба были уже наверху, Драко опустился на колени и пробормотал: — Я до тебя не дотянусь, а мальчишки меня не удержат, если я опущусь ниже. Гарри попытался взобраться по стене, но рыхлая земля осыпалась, и он скатился вниз. Попробовав несколько раз, тяжело выдохнул и задумался. — Давайте сломаем большую ветку от дерева и опустим мистеру Поттеру в яму, он ухватится за неё, и мы его оттуда достанем, — предложил Скорпиус. — Драко, у тебя очень умный сын! — крикнул Гарри. — Есть в кого, — обронил тот, направляясь к ближайшему дереву. — Ал тоже очень умный, — неожиданно выпалил Скорпиус, — он запомнил, как можно лечить без магии, и перевязал мне царапины. И кровь остановил. И он храбрый очень: когда я спал, он меня охранял. Вот. — Да вы у нас оба просто уникальные детишки, — проворчал вернувшийся Драко, — сам себе завидую. Гарри рассмеялся, отодвигая тонкие ветки, стараясь ухватить те, что покрепче. — И раз! — крикнул Ал, помогая Драко. — И два! — вторил ему Скорпиус. Наконец Гарри выбрался, и они вчетвером распластались на траве, пытаясь перевести дух. — Па-ап, прости, — покаянно опустил голову Ал. — Я с тобой позже разберусь, — строго отозвался Гарри. Драко быстро повернулся в его сторону. — Не смей бить ребёнка! Это непедагогично! Гарри ошалело уставился на него. — И в мыслях не было, но наказать всё равно нужно, — язвительно пообещал он. — И директор Макгонагалл, думаю, отработку назначит. Согласно кивая, Драко добавил: — Уверен, пары недель им хватит, чтобы наконец перестать скандалить друг с другом и драться. — Мы уже дружим, — заявил Скорпиус. — Ага, дружим, — подтвердил его слова Ал. Гарри и Драко переглянулись и засмеялись. — Отработки, однако, вам не избежать! Эпилог — Мы пришли! — выкрикнул Ал, когда они втроём вышли из камина в гостиной Малфой-мэнора. — А мы готовы выходить! — проорал Скорпиус, врываясь в помещение из коридора, и добавил уже тише, — вернее, почти готовы. Папа всё ещё не уверен, что новые ботинки не повредят его ступни. Он ищет им замену, но откуда бы ей взяться? Поглядывая на дверь, он хихикнул, и вся компания рассмеялась вслед за ним. Гарри закатил глаза. Драко, как всегда, в своём репертуаре. Накануне он таскал Гарри по всему Лондону в поисках высоких ботинок для похода. В очередном бутике Гарри оглядел нескончаемые прилавки с обувью и прошептал ему на ухо: — Или ты сейчас покупаешь, или мы пойдём с детьми без тебя. Тот фыркнул, понимая, что его-то уж никто не бросит, но послушно взял одну приглянувшуюся пару. Гарри тогда спросил, почему у него не имеется подходящей обуви, ведь Драко выезжает на раскопки и другие командировки, предполагающие работу в земле или песке. Тот пожал плечами и заявил: — Я просто зачаровываю ботинки или кроссовки. Они не пачкаются, и внутрь ничего не набивается. Но вам же приспичило идти в магловский лес, да ещё и без палочек. Гарри понравился выбор Драко: из мягкой, приятной на ощупь замши, песочного цвета берцы оказались ему впору, но тот ещё долго проверял шнурки, молнии и клёпки. Гарри его не торопил: Драко мог психануть, набычиться и запросто послать его в определённое место. А у Гарри сегодня имелись на него планы. Надо сказать, вполне соблазнительные и далеко идущие планы, пока дети будут весело проводить время в мэноре. За эти три месяца жизнь обеих семей сильно изменилась. Гарри всё ломал голову: зачем они все эти годы делали вид, что незнакомы? Ладно Ал и Скорпиус — дети, но и то подружились быстрее. А они, два великовозрастных идиота, так и прожили бы однобокой, ущербной жизнью, не подозревая, что всё это время могли быть счастливы. Да и с сыновьями пришлось честно и откровенно поговорить. Мальчики пока не знали, что у них отношения, радовались, что отцы подружились и чаще проводят время с ними, но выяснить детские обиды и Ала, и Скорпиуса им пришлось. Каждый из них внимательно выслушал все претензии. Гарри не подозревал, насколько глубоко Ал погрузился в свои проблемы, и они до сих пор ходили к колдопсихологу в госпиталь Мунго, но прогресс имелся, и даже ощутимый. Врач порекомендовал отправиться куда-нибудь вместе. Скорпиус сразу предложил: — А давайте в поход. В магловский лес и без палочек, — и состроил уморительную мордашку, просительно смотря на отца. — Ал, ты же рассказывал, как это интересно. Пап, пожалуйста, пойдём. И Драко не смог отказать, тем более уговаривали все, даже Джеймс. Договорились пойти в середине июля, а до этого времени, пока отцы находились на службе, мальчишки чаще всего оставались под присмотром Нарциссы в мэноре. Плавали в озере, загорали, катались на лошадях и находили ещё массу занятий. В августе собрались все вместе поехать в Египет, Джеймс просто бредил пирамидами, и остальным идея очень понравилась. — Ну что, мы можем идти, — появившийся Драко отвлёк Гарри и заставил вернуться в настоящее. — Как будем добираться? — любопытному Скорпиусу не терпелось всё выяснить. — Камином? Джеймс и Ал хохотнули, второй приобнял его за плечи. — С крыльца папа аппарирует нас до леса, а там пешочком, ножками, Скорпс, ножками. Так, обнявшись, они вышли на улицу. Гарри не слышал, что ещё объяснял сын младшему Малфою, Джеймс закрыл дверь. Драко замешкался на пороге. — Поттер, если мне намозолят ноги ботинки, или нас искусают комары, или ещё что-нибудь в таком духе, я тебя прокляну. — Успокойся, — Гарри чмокнул его в губы и шагнул за дверь, — мы отправляемся в незабываемое путешествие, обещаю тебе. — Этого я и боюсь, — вздохнул Драко и вышел следом.