Concordia

      В последнее время в мире между явью и небытием человеческих душ становилось всё больше. Видимо, люди, никогда не отличавшиеся всепоглощающей терпимостью к себеподобным, недавно и вовсе перешли эфемерную черту, до которой они ещё хоть как-то держали себя в руках. Подобные события не могли пройти незамеченными для особо пекущихся об их дальнейшей судьбе обитателей междумирья, а именно девятихвостой лисицы Ари и коллекционера Треша. Остальные жители этого места были обеспокоены более насущными проблемами, нежели будущим странных огоньков, населявших когда-то бренные людские тела. Несмотря на то, что многие находили отдушину в помощи таким потеряшкам, другие же питали нестерпимое желание выжать из невольных путешественников все оставшиеся соки ради собственных прихотей, над длительной же перспективой их существования в этом поистине сказочном месте никто особо и не думал. Что касается вышеупомянутых представителей междумирья — лисица не могла не беспокоиться о навсегда потерявшихся в этих бескрайних лесах выходцах из другого мира. Ари искренне хотела позволить маленьким призрачным огонёчкам достичь заключительной точки духовного путешествия, что ждал каждую душу по окончанию жизненного пути. Жнец же больше беспокоился о том, что упускает множество любопытных экземпляров для собственной коллекции.       Если раньше оппоненты порешили, что устраивать баталии за каждую бессметную единицу человеческой духовной составляющей, это не самый конструктивный вариант, то теперь вовсе не могли адаптироваться под всё более возрастающий объём невольных новичков, слишком скоропостижно заканчивающих свой земной путь.       Решив встретиться на нейтральной территории, бывшие партнёры обсудили все нюансы сложившейся ситуации. Бывшие некогда не разлей вода соратники много лун назад разошлись по разным сторонам в силу своих убеждений. Ари, твёрдо убеждённой в том, что каждый волен сам выбирать свой путь, было донельзя противно наблюдать то, как страж цепей сладкими и не очень речами стремился заманить как можно больше душ в своё обиталище. Что поделать, смертные научили его не только жестокости, как он сам говорил, но и концепту семьи с отцовской фигурой во главе. Прикрывать свои истинные мотивы благородными целями, в роде заботы о других, было куда более приятно и честолюбиво, нежели априори признавать себя отпетым негодяем. Свободолюбивой охотнице была решительно непонятна мотивация Треша, свято уверенного в том, что потерянные души — это идеальные кандидаты для его рукотворной общины. Тем страннее было девятихвостой лисице наблюдать картину, в которой души, которых она самолично спасла из чужой своеобразной тюрьмы, даровав свободу, не спешили убегать подальше, а бесцельно бродили туда-сюда (кажется, у Треша им было куда комфортнее). Видимо, Ари и правда слишком уповала на их самостоятельность, как сказал тогда коллекционер, когда она приняла то роковое решение о существовании в дальнейшем порознь. Получается, как всегда говорил жнец, в разлуке и правда чувства крепнут?       Лисица тоже была не ангелом в сияющих доспехах, ведь сама никогда не была в мире за чертой, куда после своеобразного междумирья попадают души, сумевшие очиститься от земных грехов и не польстившиеся на общество призрачных обитателей этого места, хотя активно уверяла своих временных подопечных в определённой правильности подобного решения, пусть никогда и не настаивала. И кто из них ещё прикрывался сказочками о спасении? Её главной целью было показать заплутавшим путникам, что выбор есть всегда. Треш же изрядно лукавил, говоря, что заботится об одиноких и бесприютных душах и хочет их опекать. О том, что он готов защищать и направлять потеряшек только на своих условиях, жнец всегда тактично умалчивал. И дело было не только в том, что, чем больше душ в его коллекции, тем больше он сможет потешить своё эго, но также, по его наблюдениям, некоторые были отчего-то просто не способны выжить самостоятельно без стороннего чуткого руководства.       Им были чужды людские сомнения, посему они перешли сразу к первозданной сути их закономерной встречи — коллекционер и охотница всё же были бессмертными духами, у которых было весьма достаточно времени всё обдумать, чтобы понять: единственный выход для них — в новом альянсе. К тому же, они уже давно не были незнакомцами и тайнами за семью печатями друг для друга; а кто может понять любителя душ, кроме другого любителя? Тимо? Увольте.       Молниеносным движением стерев разделяющие их сантиметры, Ари кинулась на стража цепей, повалив того на траву. Пусть она и выглядела довольно безобидно и мило, лисичка всё ещё оставалась лисичкой, дикой и необузданной. Девятихвостая была тоже способна менять ситуацию в свою пользу и диктовать условия. Жнец же пока и не думал сопротивляться, он был весьма заинтригован тем, что хотела выкинуть бывшая оппонентка. Да и пускай хоть ненадолго почувствует мнимое превосходство — уж в дальнейшем-то Треш собирался так просто не прогибаться под чужие хотелки. Во всяком случае, не слишком регулярно. Ари же, запрыгнув на недавнего противника, взирала на него с гордо поднятой головой, как царица, а не как пугливая девчушка, впервые вступившая в близкий контакт с представителем мужского пола.       Здешний лес значительно отличался от людского: он был куда более загадочный и непостижимый, но в то же время и по-своему уютный (по меркам здешних обитателей, конечно же) — а надоедливым существам из человеческого мира, например клещам и комарам-кровопийцам, так и вовсе сюда был путь закрыт навсегда. Удивительно, что в этот раз Треш решил не брать свой излюбленный фонарь с собой, не побоясь оставить реликвию без присмотра — незачем его деткам лицезреть заключение подобного союза. А лисице в этот момент и самой-то себе было страшно признаться, что она никак не могла стереть из памяти каждое случайное касание жнеца, каждый взгляд с тех самых пор, как они впервые встретились в междумирье. Её аккуратные когтистые пальчики без тени стеснения блуждали по чужой массивной груди, благо, Треш почти не утруждал себя подбором гардероба для верхней части тела. Это смотрелось безумно соблазнительно, но охотнице ли осуждать коллекционера, когда уже её внешний вид стал причиной множества беззлобных шуток о том, что она потерянные души не спасти пытается, а соблазнить.       Одеяние оппонентки, в принципе, позволяло сразу приступить к самому интересному, однако страж цепей решил насладиться моментом и растянуть не в меру приятное времяпровождение на подольше. Бессмертным спешить уж точно некуда. Вдохнув воздух, пропитанный ароматом охотницы, Треш спустил чужое кимоно с острых плеч, обнажая девичью грудь, и тут же припал к ней, обжигая горячим дыханием. Шумно втянув воздух сквозь зубы, Ари нежно коснулась губами фиолетовых рогов, какими не располагал ни один из жильцов междумирья. Кто знает, может, Треш был своеобразным дьяволом их необъятного пристанища, о коем так пугливо рассказывало большинство людских душ при попадании сюда и о ком в человеческом мире слагали целые легенды?       Жнец не оставался в долгу и аккуратно поглаживал лисичку за ушком, догадываясь о том, что у девятихвостой это весьма чувствительная зона. Ари буквально не могла найти себе места от подобных ласк — её бёдра уже накалили ситуацию до предела своими провокационными движениями. Тяжёлый пояс глухо лязгнул, встретившись с земляной поверхностью. Лисице очень не хотелось, чтобы этот массивный аксессуар наставил ей многочисленных синяков в порыве страсти, да и постоянно ощущать под собой небольшое холодное металлическое подобие не то козлиного черепа, не то бычьего тоже не то что бы очень хотелось. Жнец же протрактовал это действо по-своему — пара стремительных движений, и вот уже охотница соприкоснулась обнажённой спинкой с травяной поверхностью. Они были далеко не обычными смертными, скованными надуманными рамками приличия. Заключая девичий подбородок в свою ладонь, жнец впился в губы девятихвостой лисицы и долго не мог оторваться от них, словно те были мёдом наполненные. Лисичка восприняла это действо с огромным энтузиазмом. У Ари, как и подобает лесное охотнице, были довольно острые зубы, но Трешу это было вполне по нраву. Свободная и игривая — грех не получить такую особу в союзницы. Несмотря на то, что в полку полноправных жильцов призрачного места с недавних пор прибыло, никто из них не горел желанием выходить на контакт со зловещим стражем цепей, все просто старались держаться от него подальше. Лисицу же загадочным коллекционером было не напугать: по былой дружбе она знала почти всё, на что тот был способен.       Массивные бусы украшали чужую шею, но лисице это нисколько не помешало пройтись по ней серией укусов, словно выражая своё почтение давнему противнику, но в то же время и демонстрируя, что и охотница тоже есть пара тузов в рукаве почти снятого одеяния, ныне державшегося на чистом слове. Своеобразные кровавые метки буйной воли лисёнка не способны были нанести Трешу большой вред, а вот поджечь ему кровь — вполне; заставляя жнеца с ещё большим рвением исследовать все изгибы тела охотницы. Пускай, по сравнению со жнецом, Ари и выглядела весьма хрупкой, но всё же была одной из древнейших обитательниц междумирья с соответствующим багажом знаний и умений.       На бёдрах Ари расцвели тоненькие струйки крови, когда Треш, не слишком контролируя себя, впивался своими чёрными когтями в аппетитные формы девятихвостой лисицы. Они с охотницей стоили друг друга — в тот же момент новоявленная партнёрша щедро терзала ему спину — тоже не без последствий. Звериная натура призрачной спасительницы давала о себе знать: подобные действа только распаляли её, а лисья регенерация вылечивала её раны за ближайшую ночь. Что до жнеца — его любовные предпочтения и вовсе могли повергнуть в леденящий ужас неискушённых смертных.       Дыхание лисицы сбивалось на каждом особенно удачном движении, ножками она прижимала коллекционера ещё ближе к себе. Многочисленные пушистые хвосты приятно щекотали Трешу ступни, пока их владельца перебирала фиолетовые пряди, некогда собранные в более-менее аккуратный хвост, зарождая новые порывы желания, которые мгновенно вспыхивали в фиолетовых глазах. Даже в такие моменты фундаментальные различия между ними не исчезали корню. Однако Ари было донельзя хорошо в объятиях жнеца, столь страстно желавшего стать хоть кому-то отцовской фигурой по понятным лишь ему причинам. Его особенно горячие поцелуи багровели на теле охотницы, как только-только распустившийся мак, растущий в бескрайних полях междумирья. Кажется, фраза простого коллекционера о том, что он не кусается, тоже подлежала скепсису.       Итогом их нового договора предстало одно — у подопечных Треша, помимо отца, теперь появилась ещё и мама-лисичка. Все новоприбывшие души получат честный выбор — либо жить со своими бывшими собратьями под контролем жнеца, либо же попытаться завершить свой земной путь, воспользовавшись помощью загадочной девятихвостой охотницы. На постоянной основе Ари жить на территории коллекционера не собиралась — слишком уж была сильна её тяга к постоянным перемещениям и своеобразным авантюрам, но уж следить за тем, чтобы Треш сильно не злоупотреблял своей властью, собиралась неукоснительно. Ну и конечно она не могла не настоять на том, чтобы раз в год — в праздник Цветения — души, пожалевшие о своём выборе передать себя в руки своеобразного приюта потерянных под началом стража цепей, могли отказаться от этой участи. Почему только раз в год? Ари, несмотря на кажущуюся при первом взгляде ветреность и легкомыслие, тоже придерживалась мнения, что за свой выбор нужно отвечать. Всё же насильно никого перекроить нельзя, как велико бы не было подобное желание.