DILAN 2001

      Земля практически расходится пополам под ногами Ричарда. Все вокруг рушится, но это не обычное землетрясение, это последствия метеоритного дождя и больше нет ничего, что могло бы отталкивать весь этот космический мусор. Их искусственная атмосфера дает сбой и совсем скоро ее совсем не станет. Те, кто успели, уже давно сели на эвакуационный корабль, кроме Ричарда, который упорно тащил на руках тяжелое механическое тело в самое защищенное место на планете — лабораторная морозильная камера. Слишком хорошо защищенная, чтобы не допустить ни каких случайных пробоин, ведь когда-то здесь хранились биологически опасные вещества для экспериментов. Оно охраняется устройством, отводящее от себя метеориты и отключится оно только если солнце погаснет. Лабораторный халат Ричарда покрыт толстым слоем грязи вперемешку с кровью пострадавших при обвалах, которым он отчаянно пытался помочь. Но белизна халата интересует его мало. Ричард аккуратно усаживает тело на пол, в угол, чтобы у того не было возможности завалиться на бок. Он открывает глаза и смотрит вверх, на красное лицо Ричарда, которому не хватало воздуха, либо от наебнувшейся системы подачи кислорода, либо от усталости, так долго он тащил Дилана.     — Ты уже отключаешься? — с тоской спрашивает Ричард и Дилан отвечает ему, не открывая рта.     — Осталось немного.     Ричард достает флешку из кармана, трясущимися от перенапряжения руками подключает ее в скрытый под искусственным слоем кожи разъем на шее Дилана.     — Загрузись сюда.     С очередным грохотом, их сильно трясет и Ричард надеется, что его, так называемый, корабль все еще в порядке.     — Понял, — Дилан хотел бы поднять руку и дотронуться в последний раз, очень хотел бы, но все его двигательные функции были отключены в первую очередь.     Кажется, Ричард увидел это желание в чужом взгляде, но он не берет руку Дилана — тот все равно ее больше не чувствует. Он прижимается своим лбом к чужому и грохоты перестают иметь какое-либо значение, все, о чем думает Ричард — он не чувствует дыхания Дилана и это так странно. Функция, которая нужна для вентиляции отключена и тело Дилана начинает перегреваться. Ему нужно как можно скорее покинуть тело, чтобы ничего не перегорело, но Дилан все еще тут: наслаждается прикосновением и бесконечно смотрит, пытается запомнить каждую мелочь.     — Мне так жаль, Дилан, прости, что не могу взять тебя с собой.     Ричард сжимает волосы Дилана на затылке от отчаянья, как ему хочется забрать его, не оставлять важную часть тут, но он просто не может. Он сам-то летит в крошечной капсуле, согнутый пополам со своей коллегой. Третий человек не просто не вместится физически, так еще и создаст критические проблемы из-за ужаснейшего перевеса.     — Я лечу с тобой, Ричард, я буду на твоей маленькой флешке.     Дилан поэтапно выключается, его голосовой модуль начинает сбоить.     — Я буду очень скучать.     — Технически, я буду рядом, — но когда стало ясно, что Ричарда это не особо успокаивает, Дилан не может сдержать извинений, — прости, что умер.     Ричард чувствует как его глаза начинает щипать от слез, он сдается и целует Дилана, очень медленно, почти невесомо, и не надеясь, что его рот еще активен, но когда на поцелуй охотно отвечают, он стал сильнее, отчаяннее. Ричарда прижался своей грудью к чужой, пытаясь избавиться от безумного давления внутри себя, дать Дилану почувствовать, как Ричарду больно. Очень быстро рот Дилана стал неподвижен и он закрыл глаза, на этот раз навсегда. Ричард забирает флешку и бежит к кораблю, плохо видя дорогу из-за того, насколько та размыта из-за стены слез перед глазами.     Дилан сломался. Нет, тело Дилана сломалось. Кто-то устроил саботаж и заразил вирусом жизненно важное оборудование и Дилан, который часто обслуживал это оборудование оказался также заражен, потому его тело стало опасным как для окружающих так и для него самого — из-за обретенной склонности к саморазрушению. Ричард пообещал, что поправит код Дилана, а потом вернется и заберет тело, чтобы вернуть своему мужу физическую оболочку. У Ричарда не было возможности сделать это раньше: все полетело к чертям моментально и времени что-то чинить не осталось. Он без скафандра задохнется, а править код от вируса на зараженном вирусом компьютере — гиблое дело.     Потому они летят домой, бросая колонию. Сначала молча, но потом его коллега шмыгает, смотря на отдаляющуюся землю и Ричард тоже сдается, не в силах больше держаться.     — Эта многолетняя работа.. все ушло, — плачет Шэрон с соседнего сидения, — столько лет впустую, мы так долго работали.     Конечно, работа всегда была для нее главной, она практически жила наукой. Ричард сжимает ее руку и она хватается еще крепче, поворачиваясь к нему со всем сочувствием.     — Извини меня, ты только что потерял любимого человека.     Ричарда трогает это: то, что она все еще называет Дилана человеком. Не его остаточным образом, не, еще хуже, роботом, а человеком. Она единственная, кроме самого Ричарда, кто верит, что оцифровка мозга прошла успешна.     — Ты только что потеряла часть себя, Дилан был и твоим близким другом тоже, — не позволяет перекинуть на себя внимание Ричард, но она остается непреклонна.     — Ты тоже потерял часть себя. Я всегда буду скучать по Дилану.     ***     Дилан самый потрясающий человек, с которым Ричарду удавалось поговорить. Пусть он еще молод, он точно знает, чего хочет. И идет к своей цели сам и воодушевляет других, потому что его амбициозность заразительна. И это с его-то характером! Не совсем болтливый, иногда даже грубый, но стоит поговорить с ним о работе и он готов делиться своими мыслями часами. Готов слушать и чужие идеи, вслушиваясь в них с искренним интересом, подбадривая, бросаясь помочь.     Правда создание своей же копии — целиком и полностью лишь его идея, на которую, на удивление, он не смог никого вдохновить. Никого, кроме Ричарда. Не только потому что Ричард влюбленный дурак, а потому что за несколько лет работы вместе они научились друг другу верить, поэтому если Дилан говорит, что оно сработает, оно, блять, несомненно сработает. Другие работники хотели отправить Дилана домой, доживать свои дни там, но для такого целеустремленного парня такая ранняя пенсия равноценна пыточной камере.     Ричард подходит к Дилану со спины, тот сконцентрирован на пайке печатной платы, его стол как всегда захламлен инструментами, сорванной изоляции с проводов, весь испачкан во флюсе, раскиданы пакетики с элементами. На стене перед ним висит большой экран, куда выведены множество схем соединений, которые Ричард помогал ему чертить. Дилан выключает паяльник и откидывается на спинку стула, вздыхая.     — Ты же знаешь, что тебе нельзя дышать всеми этими испарениями? — Ричард массирует ему плечи, тот хотел бы поспорить, но и сам понимает чужую правоту.     Все давно ушли по комнатам, а они вдвоем снова заработались до поздней ночи. Стоило бы и о пользе здорового сна рассказать, но Ричард прекрасно понимает, что без таких задержек допоздна они могут просто не успеть.     Дилан крутится на стуле, чтобы говорить лицом к лицу. Выглядит помято, ужасные синяки под глазами, за несколько месяцев он слишком исхудал, но идти в койку он еще не собирается. Он берет Ричарда за руки и у Дилана они ужасно холодные, пусть он и работал только что с высокими температурами. Ричард любит его холодные руки.     — Хочешь заняться этим вместо меня?     — Только если ты обещаешь, что не станешь браться за горелку, а вместо этого пойдешь сделаешь за меня ту работу, которую я должен сделать для коммуны, — недовольно Дилан цокает языком.     — У тебя слишком подвижная работа, что на этот раз? Настраивать температуру? Убедиться, что наши улитки в аквариуме не засохли?     — И проверить влажность, да, а еще подготовить отчеты — сделать выводы за первое полугодие и своими глазками посмотреть на улицу, найти и зафиксировать изменения, — Ричард подходит ближе, встает между ног Дилана и смотрит на него сверху вниз, — ты раньше тоже это делал, до того как тебя повысили до инженера.     — Ты тоже инженер, — Дилан закатывает глаза, — твоей добротой пользуются, это работа для людей в комбинезонах.     — Ты прекрасно знаешь, почему я согласился на эту работу, благодаря мне колония экономит кучу бабок, благодаря мне, ты все еще не дома.     Дилан медленно, держась за руки Ричарда, подымается со стула. Утыкается носом в шею и Ричард прижимает его ближе, поглаживая по спине.     — Я уже дома, — поправляет Дилан, — но ты прав. Дядя-доктор говорит мне больше двигаться и дышать чистым воздухом, пойду займусь этим.     Оторвавшись от теплого Ричарда, Дилан мягко целует его в лоб, но Ричард быстро хватает его за щеки, чтобы поцеловать в губы. Дилан уже начал пытаться оттолкнуть его, но Ричард держит еще крепче и даже если это ни к чему хорошему не приведет, он проходится языком по плотно сжатым губам Дилана и только потом дает себя оттолкнуть.     — Ты, — Дилан тычет пальцем, — не делай так больше.     — Ты прекрасно знаешь, что не заразишь меня через слюну.     — Ти плеклафно снаеф, што не залазись миня чтерес слюню, — по-детски пародирует Дилан, а потом разворачивается и уходит работать.     — Какой придурок, — вздыхает Ричард и Дилан тут же появляется в дверном проеме.     — Какой бесстрашный долбоеб!     — Думаешь, ты ходячая биологическая бомба? Ты слишком высокого мнения о себе, — Ричард складывает руки на груди, Дилан усмехается, — пиздуй уже работать.     — Я почти мертвец, мог бы и притвориться, что ужасаешься моей смертоносной силой.     — Ты будешь еще ближе к смерти, если продолжишь меня бесить, — и, наконец, Дилан уходит, в более приподнятом настроении.     Ричард садится, чтобы продолжить работу Дилана.     Дилан не был таким избегателем физического контакта, когда лекарства работали, но теперь, когда все лекарства воспринимаются его организмом как нихуя плюс нахуя, Дилан боится кому-то навредить. О себе, кстати, этот придурок ни капли не беспокоится, даже, кажется, не особо расстроен, воспринимает это как шанс сделать скачек в науке. Он про оцифровку своего мозга думает чаще, чем про то, что ему осталось максимум пол года. Ричард, в прочем, с тех пор как услышал эту идею тоже больше ни разу не плакал.     Добавляя больше порядка в хаос рабочего стола Дилана, Ричард готов приступить.     ***     Вся память, каждая эмоция, целая личность в тысячах кубитов на маленькой флешке у груди Ричарда. Из-за проваленной миссии терраформирования планеты он теперь такой же бедняк как и остальные участники. Виновника так и не нашли, признали мертвым. Прошло уже слишком много времени, чтобы Ричард все еще чувствовал злость или обиду. Он все еще не исправил код, его компьютер сгорел, когда он попытался (вообще не удивительно), и теперь он носит флешку как ебаный кулон.     Нужен квантовый компьютер, не сколько редкая вещь, сколько труднодоступная. Устройство, которое не стоит на полках магазинов между микроволновкой и кофеваркой. Единственное устройство, способное обработать такой объем информации и в принципе информацию такого типа. Ричард знал это с самого начала, запустить Дилана на своем старье было отчаянным шагом, потому его компьютер сгорел просто так. Как и вся его проводка.     Именно поэтому, Ричард устроился в IBM — в компанию, известную своими крупнейшими поставками программного, а главное — самого лучшего аппаратного обеспечения. Теперь он официально сборщик таких машин, в основном охладительных систем, ведь у него уже был опыт с подобным. Сначала он дал остальным привыкнуть к себе, подружился с коллегами, с начальством, показал себя с лучшей стороны. Когда у него появилась какая-то репутация, доверие, он смог остаться допоздна. Никто даже не удивился, успели привыкнуть, что Ричард такой трудоголик.     Ричард запускает компьютер, в отличие от братьев поменьше, квантовый компьютер издает звуки паровоза. Или барабанов. Может, что-то между, но бит получается хороший и безумно громкий. IBM — любители повыделываться интересными дизайнерскими решениями, такими, чтобы их техника выглядела как из далекого будущего, поэтому вся комната тут же засияла из-за абсурдного количества светодиодов на нем. На его колонии были компьютеры попроще, а тот, который загружается прямо сейчас — сильнее любой машины в мире. Это не много дает Ричарду, он, как-никак, ближе к экологии. Дилан был бы рад такой возможности: пощупать величайшее творение, нет, больше всего он был бы рад возможности написать на нем хоть одну программу, даже калькулятор, что было бы просто смешно в масштабах таких технологий.     Если бы путешествия во времени были бы возможны, Ричард уверен, что машина времени выглядела бы как-то так, хотя, на самом деле, со всеми этими трубками, объятыми кольцами, больше всего он похож на люстру. Ричард вставляет в разъем на мониторе флешку и на этот раз пробки не выбивает, а компьютер не выключается, наоборот, загружаясь моментально. Без доступа к сети вирус безвреден, поэтому Ричард бесстрашно редактирует файлы, ищет уязвимости и лучшие антивирусы на планете отлично ему с этим помогают. Главное — со световой скоростью делают свою работу, обрабатывая безумное количество информации и уже исправляют их. IBM точно могут гордиться своей мега-машиной, это впечатляюще.     Теперь, когда Дилан абсолютно безобиден, Ричард быстро пишет крошечный простецкий код, чтобы дать Дилану пространство для печати текста. А потом запускает его.     Не было ни секунды, чтобы подготовиться, он запустился сразу же и теперь Ричард видит как сообщение одно за другим появлялись в программе. Он не успевает реагировать и читать, настолько быстро думает Дилан, все эти сообщения в тысячи слов в одну секунду идут друг за другом, пока Дилан не затыкается, держа мысли под контролем.     "Я в чем-то очень мощном? Я не успеваю прекратить думать, это очень много. Очень много. Слишком."     — Дилан, — с трепетом шепчет Ричард, но тот не слышит, конечно, ведь нет никакого микрофона, ничего для вывода звука.     Сообщения снова быстро мелькают перед глазами, кажется, эта машина способна успевать выводить каждую мысль Дилана. Этот поток мыслей закончился также быстро, как начался и Ричард позволяет себе прочитать только последнее, потому что рыться в чужой голове не культурно.     "Я тут один?"     Ричард подымает свои руки к клавиатуре, они безумно трясутся, он делает много опечаток, исправляет их, перечитывает сообщение много раз, проверяет, только потом жмет "отправить".     "Ты в большом квантовом компьютере. Привет."     Еще один поток мыслей выглядит даже мило.     "Ричи? Это невероятно, я ощущаю себя везде и сразу."     "Да, Дилан, это я. Рад, что тебе нравиться."     "Я чувствую себя живым и мертвым одновременно. Похоже на эйфорию."     ***     — О, я с самого рождения ждал, когда у меня будут брать интервью, — Дилан садится поудобнее. К его голове присоединены специальные присоски, которые будут считывать электрические колебания его мозга, — жаль, мысленное.     — Закрой рот, Дилан, пока что тебе нельзя говорить, — Ричард настраивает программу на компьютере, но она немного подвисает, что выводит из себя.     — Я не уверен, что такой способ лучше, чем простое "мой рот плюс микрофон". Раз ты собираешься записать мои мысли, лучше выйди из комнаты, иначе я не смогу прекратить думать только о тебе, — Ричард резко оборачивается и Дилан играет бровями.     Этот глупый флирт продолжается с самого утра, Дилан не может заткнуться, серьезно. Но и привыкнуть Ричарду все никак не удается. Он все время смущается и так хочется кинуть в Дилана компьютерной мышью. Сдержав порыв, Ричард подходит к Дилану, чтобы убедиться, что все подключено верно.     — Ты заебешься каждое слово ртом произносить. Не забудь сначала алфавит продиктовать, хорошо? Вслух нужно только его, чтобы настроить эту рухлядь и она случайно не записала другой голос из твоей головы. Ты же помнишь буквы?     — Ты серьезно спрашиваешь?     — Нет. О, еще слоги, тоже вслух, на всякий случай. Ты же не знаешь какие-то другие языки?     — Нет, — Ричард подходит к компьютеру, показания все еще неудовлетворительные, электроэнцефалография такая сложная, Ричард совсем не врач, а Дилан со своими знаниями должен сидеть молча и не двигаться, поэтому не может ничем помочь.     — Ты хорошо себя чувствуешь? Не пил кофе? Алкоголь? — конечно, он этого не делал, Дилан знает правила куда лучше Ричарда.     — У тебя что-то не получается?     — Мне кажется, слишком высокие колебания, видишь отсюда? — Ричард отходит от монитора, но Дилан не смотрит, прикрывает глаза, делает глубокий вдох, задерживает дыхание на несколько секунд и также долго выдыхает.     — Это потому что я постоянно в панике. Не обращай внимания, это даже не та программа которая нужна, включи запись.     Ричард сворачивает программу, открывая ту, что нужна. Они могут превратить мысли и в текст, и в звук, и в картинки. Но он не жмет на пуск, он смотрит на Дилана, который расслабленно откинулся с закрытыми глазами. Сегодня у него выходной, потому он не в халате, а в свитере, джинсах, перчатках, на Ричарде же, кроме халата, зеленая легкая футболка и шорты, потому что ему безумно жарко. А Дилану всегда холодно.     — Ты, все-таки, боишься умереть, — Дилан открывает глаза, потом улыбается и качает головой.     — Я не боюсь умереть, я боюсь, что заберу тебя с собой.     — Ты знаешь, что не заразишь меня, — Ричард хмурится. Если Дилана придется в этом убеждать каждую чертову секунду, он не пожалеет времени.     — Просто, страшно, что ты не захочешь жить без меня.     Компьютер пищит, какая-то часть мозга Дилана активно выдают либо его припадок, либо паническую атаку. Дилан срывает устройство со своей головы и бросает все на пол.     — Блять, как не вовремя, — недовольно бурчит он, не показывая никаких признаков, что он сейчас упадет в судорогах.     — Показания изначально были ужасными. Сделаем это завтра, когда ты успокоишься и мысли не будут скакать.     — Запиши мои мысли во сне, уверен, они будут ахуенно красочными и многословными, — Ричард скептически смотрит на него.     — Ты собираешься записать себя или больные придумки твоего ебанутого мозга?     — Я вообще собираюсь пойти подальше отсюда и делать вид, будто ничего не случилось.     — Звучит клево, можно с тобой?     — Конечно, ведь ты никогда не задавал мне провокационных вопросов, чтобы все испортить, — Дилан говорит так, будто это правда и Ричард прикладывает руку к сердцу, со всей серьезностью подтверждая его слова.     — Никогда, — Дилан лыбится.     — Я люблю тебя, ни в чем не виновный придурок.     — Я люблю тебя, мистер "не трогайте меня, я распыляю слезоточивый газ", о, привет Шэрон.     Шэрон здоровается и проходит мимо. Бросает взгляд на пол, где Дилан оставил за собой бардак и, не говоря ни слова, убирает все на место. Она часто это делает, боясь, что кто-то другой может придти и все растоптать, хотя это далеко от ее основного рода деятельности. Она инженерша бортового оборудования и большую часть времени проводит либо у их кораблей, либо на орбите в компании спутников. Когда она возвращается, проводит время с ними, но прямо сейчас она кажется такой злой из-за бардака, что Дилан с Ричардом сбегают как можно быстрее, чтобы их не заставили присоединиться к уборке (зачем убираться, если они вернуться и снова насвинячат? Пустая трата времени).     И так, они делают вид, что ничего не случилось в общей столовой, где у кучи других сотрудников тоже ничего не случилось и они просто едят свой ужин. Дилан пьет кофе — теперь можно.     — Ты видел, кстати, схему? Я создал вентиляцию с имитацией дыхания, — сообщает Ричард.     — Да, выглядит очень многообещающе, я не нашел ни одного просчета, уверен, заработает с первого раза, — Дилан звучит очень гордым, — хорошая работа. Можем пойти собирать прям сейчас.     — Давай еще немного посидим, — Ричард протягивает руку, чтобы положить ее на ладонь Дилана. Когда тот не отказывается от контакта, Ричард медленно снимает с него перчатку. Его ногти выглядят плохо, руки бледные, но Ричард все равно их очень любит.     — Да, я еще вспотел пиздец, нужно помыться, — заранее зная ответ, Ричард все равно задает вопрос.     — Можно с тобой?     — Ты знаешь, что нет.     — Чего я там не видел?     — Новообразований. Следующий вопрос?     — Ладно, поговорим нормально, когда ты будешь слишком сонный, чтобы спорить.     — Не забывай зачем мы здесь, Ричи.     — Ничего не происходит, — повторяет Ричард и Дилан встает, напоследок лохматит волосы Ричарда, когда проходит мимо, а потом скрывается за дверью столовой.     Ричард мог бы просто пойти с ним, у них отдельная душевая от остальных, общая спальня, потому что они женаты и это обычное дело для сотрудников в браке, но Ричард ценит личное пространство Дилана, когда оно ему действительно нужно. Потому он идет в их маленькую комнату сборки. Другие колонизаторы, может, не верят в переселение разума в другое тело, но все равно доставляют необходимое оборудование, запчасти, расходный материалы, просто потому что Дилан умеет быть убедительным и по-своему очаровательным, чтобы заставить людей содействовать его маленьким прихотям, а с настойчивостью Шэрон, им удается брать что-то про запас. Ричард выводит на экран свой собственный чертеж и собирает все необходимое в одном месте, чтобы потом вместе приступить к работе.     Дилан не приходит через час, не приходит и через два, поэтому Ричард давно приступил к одиночной работе. Вот только когда Дилан не появился и на третий час он стал волноваться: Дилан пропускает работу над своим проектом только в исключительных случаях. Поэтому Ричард все выключает и идет в спальню. Да, работа над искусственным телом очень важна, но Дилан все еще жив, он не может просто игнорировать его и продолжать работать.     Дилан лежит на боку с краю кровати, кажется спящим, но когда Ричард подходит ближе, понимает, что это не так: тот часто дышит и крепко сжимает простынь одной рукой, а второй прижимает ко рту платок. Ричард садится на пол, гладит мокрые волосы Дилана, которые он, кажется, даже не пытался вытереть, не говоря уже об использовании фена.     — Иди работать.     — Мне лень, — врет Ричард, он трогает лоб Дилана и почти обжигается, — пил жаропонижающее? — Дилан мычит, что Ричард воспринимает как "да".     Ричард выключает свет, накидывает на Дилана два одеяла и ложится рядом, обнимая его со спины, вслушиваясь в хриплое дыхание Дилана. На самом деле, он может его заразить вообще всем чем угодно, Ричард тоже начинает свое утро с порции таблеток и заканчивает вечер еще одной порцией. Но, в отличие от Дилана, он способен вылечиться, поэтому такие жертвы ему не страшны.     — Я бы не смог терпеть это без тебя, — Дилан дышит спокойнее, глубже, собираясь провалиться в сон. Ричард целует его в шею, имея в виду "всегда пожалуйста". Такими темпами... нужно как можно скорее разобраться с записью голоса.     ***     Переписываться с Диланом после работы стало его второй жизнью. Ричарду не нужно ничего больше, иногда он забывает есть, спать, мыться, бриться, в весь его день проходит мимо него, совсем незаметно, он улетает мыслями далеко в прошлое. А просыпается лишь когда все уходят и он остается один на один с мужем, заточенным в гигантской машине.     "Значит, у тебя нет возможности вернуть мне тело?"     "Я бы попытался выкрасть корабль, если бы не знал заранее насколько это тупая идея".     "Я не обижаюсь, Ричи, я рад, что ты здесь. Я могу почувствовать вкус твоих букв, это уже не плохо."     Ричард тихо смеется.     "И какие же они на вкус?"     "Как будто у тебя нет личной жизни."     "Ты моя личная жизнь."     "А сколько я был в отключке? Я больше не ощущаю времени, так странно."     "Не долго."     "А сколько это в днях?"     "Забей на цифры, сконцентрируйся на своем состоянии."     "Я сразу во всех состояниях, на каком из всех мне заострить внимание?"     "На том, где цифры не имеют никакого значения."     "Я вышел замуж за изворотливого червя."     Ричард смеется и собирается написать еще одно сообщение, но дверь позади него открывается, жестко врезаясь в стену. Несколько человек влетает в комнату. Не успевает Ричард что-то понять, как оказывается прижатым лицом к полу. Ему грубо заломили руки. Прижали коленом, пока другие люди что-то набирали в компьютере.     — Что происходит? — его руку поднимают еще выше к лопаткам, Ричард почти кричит, не только потому что больно, а еще и потому что прямо сейчас на его глазах какая-то чертовщина происходит с Диланом и нет ни одного шанса спасти его, чего бы эти люди с ним сейчас не делали, — о нет, нет-нет, не удаляйте его, не трогайте, — Ричард умоляет, он бы встал на колени, но его поза и без того унизительна.     Компьютер гаснет и люди в форме поворачиваются к нему. Ричард смотрит на них со смесью ненависти, страха и мольбы. Один из мужчин начинает говорить с ним, заинтересованно вертя в руках флешку, будто он смог бы получить хоть какую-то дополнительную информацию от ее корпуса.     — Мы следили за вами с тех пор, как засекли первый несанкционированный запуск компьютера. Боюсь, придется объяснить все, что мы узнали за время слежки, надеюсь, вы готовы сотрудничать?     Ричард активно кивает.     — Только не ломайте, что угодно, — мужчина удивленно смотрит на него.     — Это самый продвинутый искусственный интеллект, с которым нам только приходилось сталкиваться. Ваша работа?     — Это не искусственный... — Ричард тяжело вздыхает, — я расскажу все, отпустите.     Давление спадает и Ричарду даже помогают подняться. Не нужно быть гением, чтобы знать, что флешку ему никогда не вернут.     ***     Ричард подключает провода к голове Дилана, он смотрит, хотя вряд ли что-то различает. Другие концы проводов подключены к новому телу, сидящему на стуле. Совсем здоровое, проработанное до каждой родинки. Работа всей жизни — буквально. Дилан привязан к кровати, чтобы в случае приступа кашля он не упал с кровати и ничего не сломал. К нему подключено очень много оборудования помимо того, что отслеживает работу мозга.     Осталось нажать одну единственную кнопку и все закончится. Нет, начнется. Осталось нажать всего одну кнопку и Дилан очнется. Но перед этим, Ричард мягко гладит его щеку, все еще в сознании, закрывает глаза и резко выдыхает. Наверняка он бы хотел сейчас отогнать Ричарда от себя, но, блять, он умирает, Ричарду уже плевать на все остальное. Он целует Дилана в обсохшие губы, тот только мычит, открывает рот, но вместо слов может выдавить только слабый недовольный стон. Он бы сказал что-то вроде "хватит уже крутиться вокруг моего немощного тела и включи уже сраную машину!" Пока что он не может это сделать.     Шэрон влетает в комнату, подбегает ближе, чтобы обнять Ричарда, чтобы сжать руку Дилана. Она, может, и не участвовала в разработке, но очень помогала заботиться о Дилане. Она заботится и о Ричарде, которому тоже приходится нелегко.     — Я успела, — облегченно вздыхает она, — думала вы уже закончили. Хотела быть рядом, — она не договорила "если что-то пойдет не так", сдержалась, чтобы не добивать и так еле сдерживающего себя Ричарда.     — Спасибо. Это сложно, я знаю, что это убьет его, но не уверен, что оживит снова, — признается Ричард и Шэрон строго на него смотрит.     — Не говори так, Дилан еще ни разу не ошибался.     Шэрон отходит в сторону и Ричард улыбается самому себя. Она права, Дилан гребанный гений, умнейший человек на этой планете уж точно. В последний раз Ричард сжимает расслабленную руку Дилана и тот больше не открывает глаз, хотя и дышит. Он подходит к компьютеру, листает длиннющий код, а потом жмет на кнопку.     Аппарат оповестил об остановки сердца, Ричард сглатывает, застывает на месте, боясь обернуться. Продолжительный писк застревает в ушах. Если кто-то там сверху за ним наблюдает, пусть он сделает так, чтобы ему больше никогда не пришлось слышать этот звук. Шэрон тоже не издает ни звука и это заставляет Ричарда нервничать еще больше. Не получилось. Ничего не получилось и он только что убил своего любимого человека своими руками.     — Ричард? — Шэрон тихо зовет его и медленно он оборачивается, чтобы увидеть это своими глазами.     Дилан на койке мертв. Дилан на стуле не подает признаков жизни. Шэрон тихо плачет. Ричард не может удержаться на ногах и просто скатывается на пол, пытаясь ухватиться за край стола, но оттуда что-то падает вместе с ним. Они не были знакомы десятилетиями, нет, но хватило так мало времени, чтобы полюбит Дилана. Они стали так близки за такое короткое время, от ненависти до любви. Эти несколько лет с ним были самыми лучшими в жизни Ричарда. Впервые он был благодарен своим эгоистичным родителям, которые заплатили деньги, чтобы отправить его на работу над терраформингом этой сраной сухой планеты. Именно тут удалось пообщаться с этим удивительным человеком. Ричард только сейчас замечает тепло рядом с собой, Шэрон прижимает его голову к своей груди. Она шмыгает.     — Простите, что прерываю, но если...     Ричард подымает голову, смотрит в сторону звука.     — Е-если вы закончили...     Они оба подымаются, звук определенно исходит от искусственного тела, но тот совсем не шевелится.     — Что? — тихо шепчет Ричард, не веря своим ушам.     — Закончили рыдать. Я не знаю как собой управлять.     Голос ужасно барахлит, с трудом, но тон Дилана в нем узнается. Ричард подымает голову Дилана придерживая за подбородок.     — Тебе нужно просто подумать о том, что ты открыл глаза, помнишь? Сначала подумай, чтобы сделать, — голос Ричарда так дрожит, удивительно, что он способен вытаскивать из себя инструкции.     Первое, что делает Дилан — хмурится и только потом он открывает глаза. Сначала один, потом второй.     — Это сложнее, чем я представлял. Я звучу плохо? — Ричард кивает, кусая губы, чтобы сдержать себя, — извини, я перегружен информацией. Я так давно не чувствовал запахов. Это я так воняю? — Ричард снова кивает, — отстойно быть тобой.     — Мной? — Ричард почти истерично смеется, — это ты умер, а не я.     — Я живее всех живых и эта версия меня точно ничем тебя не заразит.     — Помешанный на своей истории болезней долбоеб.     — Ты правда злишься или это предрыдательные оскорбления? — Ричард жмурится, отпускает лицо Дилана, чтобы закрыть руками свое.     — Второе.     — Ты нас напугал, — Шэрон успокаивается, кажется она обнимает Дилана, пока Ричард старается делать как можно меньше телодвижений и шумов, — я сообщу о смерти, — Шэрон отключает пищащий аппарат и уходит и теперь Ричарду менее стыдно размазывать сопли.     Чтобы сорвало плотину, хватило лишь одного касания руки, которую сумел поднять Дилан. Он пытается обнять, но очень плохо ориентируется в пространстве.     — Теперь я не умру.     Ричард цепляется за Дилана, сжимая его как можно сильнее, держась как можно ближе.     — Никогда, больше не умирай.     Дилан немного резко и механично поглаживает Ричарда по спине.      ***     — Ты сделал что? — Шэрон ходит туда-сюда по комнате, грызя ноготь на большом пальце.     — Я ничего не мог сделать. Его просто отобрали.     — Как ты собираешься его вернуть? Как ты вообще додумался пойти и проворачивать все это на глазах этой компании? Ты же знаешь как они заботятся о безопасности! То, что тебя не посадили — безумная удача! — Шэрон кричит взмахивая руками, а потом подходит ближе, хватает Ричарда за грудки и трясет, — после всего, что с вами случилось, ты позволил отнять его у себя.     — Мне нужна твоя помощь, — Ричард не пытается вырваться. Шэрон делает пару шагов назад и выглядит крайне разочарованной.     — Я не буду ничего красть у IBM, не буду помогать тебе украсть что-то у них. Я не рискну своей жизнью, Ричард, не сейчас, когда у меня все наладилось после того безумия на базе, я работаю в отличной компании, знаешь? После того бунта одного безумца ни у кого из нас не было шансов найти хорошую работу, хотя бы косвенно связанную со старой работой.     — Помоги мне украсть корабль.     — Что? — спокойнее спрашивает она, — зачем тебе корабль?     — Дилан выглядит как угроза для них, меня вынудили рассказать о теле, я боюсь, что они его уничтожат, если отыщут.     Шэрон задумывается, убирает челку с глаз.     — Так вот, почему ты пришел ко мне.     — Мне больше не к кому. Пожалуйста, давай сохраним хотя бы те крупицы, что остались.     — Прошло пять лет, Ричард, почему ты не можешь двигаться дальше?     — Пожалуйста.     ***     — Раз уж мы говорим о прошлом, теперь уже этично спрашивать, как тебе собственные похороны?     — Было горячо, — Дилан смеется. Теперь его голос звучит точно так же, как он и звучал раньше.     — Не стоило стоять так близко к печке.     — Я теперь могу нормально работать, а с таким мощным мозгом я могу сделать даже больше, чем мог сделать в своем старом теле. Никогда не прекращу этому радоваться.     Ричард подходит ближе, чтобы приобнять Дилана за шею. Каким настоящим чувствуется это тело. Он дышит, показывает человеческие эмоции, даже такие привычки как подергивание ногой во время напряженной мозговой работы остались при нем. Он точно такой же, до каждой мелочи.     — А на меня у тебя осталось место?     Самое приятное, что Дилан больше не боится к нему прикасаться, не убегает и не чувствует к себе отвращения. Будто умереть для него было лучшим решением.     — Я попытаюсь найти, но не обещаю.     — Мужики, вы в столовой, полегче, — какой-то парень, кажется, местный разработчик, сел за стол рядом с ними.     Ричард смотрит вокруг: почти все столы свободны, видимо, предстоит неприятный разговор. Они садятся напротив непрошеного гостя, тот кусает свой бутерброд. Кажется, будто специально жует медленно, пока две пары глаз выжидающе на него смотрят. Он же смотрит только в глаза Дилана. Наконец, он проглатывает и начинает говорить.     — Даже после смерти ты умудряешься мозолить мне глаза.     — Какие у тебя проблемы? — возмущается Ричард, парень продолжает смотреть только на Дилана, не обращая внимания на открытую агрессию в свою сторону.     — Дилан, "великий гений, победивший биологическую смерть", — с сарказмом, практически брызгаясь ядом цитирует заголовок старой статьи, — почему ты просто не поехал домой?     — Меня перевели с инженера на обычного обслуживающего техника-робота. Уже полгода как меня не считают живой личностью. Какие еще могут быть претензии? — парень выставляет ладони, поджимает губы.     — Нет, никаких, — медленно он встает со стола, оставляет поднос на столе, — приятного аппетита.     Он уходит. Какого хрена это было?     Ричард взбешенно смотрит на Дилана, но тот лишь безразлично пожимает плечом. За три года, как они открыто и публично высказывают свои чувства, они ни разу не встречались с агрессией в свою сторону. Было что-то странное в этом парне. Наверняка, он еще успеет подпортить им жизнь.     ***     Как давно он не видел эту планету, как много воспоминаний с ней связанно, как же он скучает по тем временам. Ричард высаживается, именно там, где он и оставил Дилана. Это место было для него домом, даже если он провел здесь всего ничего по меркам человеческой жизни. От лаборатории почти ничего не осталось, но это маленькое морозильное помещение, так и не сломанное ни одним небесным объектом, выглядит точно так же, как и пять лет назад.     Ричард смотрит вниз, на сидящее в углу тело. Он сказал Шэрон, что хочет сохранить Дилана, но больше не чувствует, что рядом с ним может быть безопасно. Ричард не заберет его, просто оставит небольшое послание тому придурку, который украл у него Дилана. Ричард достает бумажку из кармана и кладет ее на колени Дилана, удивляется, что за пять лет так и не сумел похоронить в себе все чувства.     Тот мужик сказал, что давать такому развитому искусственному интеллекту тело не разумно. Ричард много часов пытался убедить его, что Дилан не искусственный и тот, в конце концов, с ним согласился. Очевидно, лишь подыгрывая Ричарду, считая его чокнутым и помешанном на бредовых идеях. Именно поэтому, Ричард оставляет тело Дилана на месте, в надежде, что пусть и без Ричарда, но он будет жить. Маленькое послание, которое, скорее всего, никогда никого не убедит, но это последняя надежда. Ричард садится в корабль и улетает куда-то прямо без направления, у него с собой бутылка коньяка, которую он пьет большими глотками прямо с горла. Какой-то мстительной частью себя Ричард мечтает, чтобы похититель разбился на какой-нибудь планете и чтобы Дилана нашел кто-то другой, но шанс такого развития событий крайне мал. Ричард усмехается, наверняка Дилан сказал бы какую-нибудь чушь об обезьянах и о том, что в космосе возможно что угодно. Ричард закрывает глаза, представляет, что Дилан сейчас сидит на соседнем сидении. Он не собирается возвращаться в пустой дом, не снова. Он мечтает больше никогда в своей жизни не встречать людей.     Ему уже тридцать лет, впервые он познакомился с Диланом десять лет назад и все никак не может выбросить его из головы. Кажись, он действительно помешанный на бредовых идеях безумец. Потому что прямо сейчас перед собой он видит объект, искривляющее пространство вокруг себя и поглощающая свет с такой силой, что ни один фотон не способен из него вырваться. Но это не похоже на черную дыру. Он, конечно, совсем не космофизик, но что-то было в этом космическом теле не так.     Именно поэтому Ричард включает двигатель на полную мощность и влетает прямо в сердце этой дыры.     ***     — Так ты действительно смог что-то вспомнить, — Ричард пьет апельсиновый сок, как всегда у иллюминатора, потому что, видимо, он помешанный на однообразных пейзажах придурок.     — Да, вот только у меня складывается странное ощущение, будто ты есть в моих воспоминаниях.     — Ого, что? Я уверен, что до этого никогда тебя не видел.     — Так и есть, но все равно, теперь будто все на своих местах, я не чувствую, что чего-то не хватает. Будто так и должно быть. Ты и я.     — Какая романтика, — Ричард закатывает глаза.     — Согласен, звучит безумно, кому в здравом уме захочется застрять с тобой на десятилетия? — Ричард толкает Дилана в плечо, но быстро об этом пожалел, потому что Дилан с места не двинулся, а он больно ударился рукой, — заслужил, — смеется Дилан.     — Я чувствую себя так же и меня это бесит, — шипит Ричард и Дилан удивленно подымает брови, — будто так и должно быть, только Дилан и Ричард, запертые посреди безжизненного космоса. Но что это за воспоминания?     — Мои старые воспоминания блокировали глупые мясные мешки, которые ужасно подпортили мой код. И я его восстановил, но когда я пытаюсь вспомнить лицо, голос или имя человека, который был моим, эм, другом? — неуверенно проговаривает Дилан, не способен вспомнить даже род отношений с тем человеком, — это размытое пятно, которое я никак не могу разглядеть.     — Оу, мне жаль. Я тоже не помню своих близких, это отстойно.     — Нет, как я и говорил, у меня если ощущение, будто все на своих местах.     — Я точно никогда тебя раньше не видел.     — Но твои слова на вкус точно такие же как у того человека и это я отчетливо помню.     — И какие же они на вкус? — смеется Ричард.     — Как будто я тебе очень нравлюсь, — после недолгого обдумывания отвечает Дилан, вызывая раздражительный вздох своего собеседника.     — Тц, у тебя полетела функция распознавания вкусов, иди проверься.     — Я не пытался над тобой посмеяться, просто твои слова со вкусом окситоцина.     — Да-да, — Ричард оставляет стакан на полу, — расскажешь о своем прошлом подробнее?     — О, да, я попытаюсь подобрать нужные слова, чтобы описать, как приятно быть в самом мощном компьютере на планете, это займет много часов, будь уверен.     — Типа, суперкомпьютер? — предполагает Ричард, — мой бортовой компьютер такой же мощности.     — Я о квантовом компьютере, — Ричард смеется, скептически хмурясь.     — Это миф, таких не существует. Это теория, так и не сумевшая перерасти бумагу, чтобы попасть в реальность.     — Такой глупый и наивный Ричи, — Ричард снова пихает Дилана и снова жалеет об этом.     — Тц! Не зови меня так. Пошли уже, я хочу послушать твою историю и такую, чтобы она смогла меня убедить, что ты не просто строчки кода с прописанными репликами, а разумная машина.     Ричард выходит из столовой, идет к месту, где его спина не будет умирать от перенапряжения в сидячем состоянии, пока он слушает долгую историю. Сначала Дилану пришлось убедить самого себя, что он не просто строчки кода, что он жил когда-то и продолжает жить сейчас и очень обидно, что из-за чужого вмешательства в его мозг, получилось так легко забыть о всем самом важном, что его сердце когда-то билось. Дилан идет чуть позади. Кажется, будто он знаком с Ричардом уже десяток лет, настолько просто с ним общаться. И как быстро он учится, какой он, на самом деле, умный парень и так хорошо было бы очаровать его какой-то идеей, чтобы у того было желание стремиться к лучшему, вместо того, чтобы смиренно ждать встречи к центром галактики. Может быть, однажды, Дилан сможет вдохновить его на такие вещи, в которые никакой человек в здравом уме никогда не поверит. Может быть, однажды.