I want you to touch me there.

Противно. Вам когда-нибудь было тошно от самого себя? Когда отражение в зеркале начинает казаться чужим? Когда кажется, что ваша жизнь такая же никчёмная, как и вы сами. Сону испытывает отвращение к себе. Он понимает. Он прекрасно осознаёт это, но не может сопротивляться, когда холодные руки, словно змеи, пробираются под футболку, лаская кожу и вызывая мурашки по всему телу. Может быть, он не может противостоять этому, а может быть, и не хочет? И знаете, что самое забавное? Он не понимает, как это всё переросло в запутанную паутину безысходности и ненависти к себе. Любовь — это величайшее чувство, о котором написано множество прекрасных строк. Кто-то однажды сказал, что любовь — это дар делать близких людей счастливыми, отдавать им частичку своей души и испытывать радость за них, даже если это вызывает больше радости, чем собственные успехи. Это умение заботиться о тех, кто дорог. Но что, если любовь приносит вред? Если вы отдаёте себя без остатка, но не получаете ничего взамен — это уже не любовь, не так ли? Это тяжёлое и неприятное чувство не покидает Кима ни на минуту, словно окутывая его своим липким покрывалом. Оно проникает в каждую клетку его тела, оставляя после себя лишь горечь, с которой ему приходится мириться изо дня в день. Их взгляды встречаются, он не понимает, почему в глазах, которые, как ему казалось, могли бы рассказать о бесконечности, так пусто. Эти шоколадные глаза словно застыли в безразличии к нему, в то время как напротив, в лисьих глазах виднеется прозрачная нить надежды. Там всегда было пусто. Он знал это. Эти глаза никогда не засияют для него, потому что они уже светятся, но не по его вине. Даже когда его губы касаются губ Сону, даже когда они занимаются повседневными делами, он делает всё так же, как и с ним. Всё, что он делает, связано с ним. - Малыш, раздвинь ножки для меня, - раздаётся хриплый голос рядом с ухом. - Сонхун. Я же просил не называть меня так, - сводя ноги вместе, произнёс Ким. - Я лишь не пойму, что тебе не нравится? - нахмурив брови, спросил Пак. - Я... Не называй меня так же, как и его, - сказал Сону, опустив взгляд. Рука Пака нежно скользит по его сведённым ногам, медленно раздвигая их. Он начинает покрывать кожу лёгкими поцелуями, заставляя Сону теряться в ощущениях и беспомощно вцепиться в край стола. - Ты же знаешь, мне так удобнее, – произнес Сонхун, медленно поднимая руки к животу, поглаживая молочную кожу. Он провёл языком по соску младшего, заставляя того сглотнуть комок разбитых чувств, которые застряли в горле. Из-за тусклого освещения в кладовой было сложно что-либо разглядеть. Как абсурдно. Пока Хисын полностью погружён в работу, ставя цели на будущее и стремясь развивать отношения, они в его же кладовой занимаются тем, чего не должны были делать. Это была черта, которую нельзя было переступать ни в коем случае. - Давай будем тише, малыш, - сказал Сонхун, снимая с себя галстук. От одного только «малыш» по телу словно пробегает электрический ток. Осознание приходит в голову с такой же скоростью, как галстук Сонхуна оказывается во рту Сону. - Давай притворимся, что это кляп, я же знаю, что ты не можешь быть тихим, - сказал Пак, поправляя выбившуюся прядь волос за ухо Сону. Ещё один момент, который хотелось бы забыть навсегда. Ещё одно движение, которое вызывает ощущение собственной никчёмности. То, чем Ким дорожит больше всего. Эта фальшивая нежность затуманивает разум, заставляя терять равновесие между правильным и неправильным. Когда между ними исчезает граница? Когда руки Сонхуна сжимают задницу Сону, или когда горячий язык проникает в рот Кима, нежно посасывая его язык? Анормальный. Но кто из них? Возможно, заботливый и любящий парень, который время от времени тайно спит со своим лучшим другом. Или же его друг, который спит с парнем своего не так давно друга. Ха, они стоят друг друга. Однако, что важно, так это то, что Ким полностью осознает свои действия и принимает их, в то время как Пак пытается избежать правды, боясь глянуть ей в глаза. Сонхун осторожно поворачивает парня спиной к себе, наклоняет его ниже, удобнее подстраивая под себя. Слабак? Он, да, безусловно. Его затягивает всё глубже, и с каждой секундой он всё больше вязнет в этом болоте. С каждым толчком в податливое тело он погружается всё глубже в эту бездну. Каждый раз, когда он попадает по простате, Сону кажется, что он тонет. И с каждым прикосновением он погружается всё сильнее. Словно погружается с головой в воду, не умея плавать. Разве это стоит того? Разве может ложь так глубоко засесть в душе? Галстук становится влажным от слюны. Бросив быстрое «Разберись тут сам, побыстрее, я к Хисыну», он уходит, оставляя за собой лишь одинокую слезу, текущую из медовых глаз, блеск которых потускнел. В который раз он уходит, заставляя собирать осколки разбитых чувств по полу. Но разве можно его винить, когда ты сам знал, на что шёл. Когда ты уже давно оказался в водовороте чувств, тянущих на дно.