Чëрное солнце и белая земля

      В то утро солнце не взошло. Вместо него в полдень поднялся пылающий чëрный шар, орошающий землю кровавым светом. Под этим светом растения превращались в труху, а животные гнили заживо. Люди кричали, медленно умирая, не имея возможности скрыться от своей боли.       Планета разрушала себя штормами, трещала по швам, будто молила о прекращении этого всего. Чëрные тучи вырывались из расколов, клубились, поглощая то, что оставалось от всего живого.       За несколько часов планета, одаренная Светом, была обглодана, опустошена Тьмой.       Последний луч Света сидел на высокой скале, наблюдая за бушующим внизу морем. По его щекам катились блестящие и переливающиеся, подобные хрусталю, слëзы.       За сегодня он лишился всего: дома, друзей, любимого питомца. Он остался абсолютно один, и был не в силах ничего сделать с этим всем. – И зачем я только доверился... Знал же, к чему всë это приведëт...       Некогда белая футболка приобрела тëмно-красный цвет. Липкая и холодная, отвратительно прилипшая к телу. – Никаким плачем ты этого не изменишь. Всë кончено. – чуть грубоватый, басистый голос раздался за спиной. Вдоль позвоночника прошла дрожь, болезненно отдаваясь в пустоту, оставшуюся внутри тела. – Уйди. Ты получил всë, чего хотел. А теперь убирайся и оставь меня!       Он совершил слишком много ошибок за последний день. Доверился сосуду Тьмы, поехал к нему домой и позволил прикасаться к себе там, где позволять нельзя было. Не стал слушаться Свет, который должен был защищать. И вот теперь он здесь, на руинах старого мира, осквернëнный и без ничего. – Ты сам этого хотел. Или мне напомнить, как ты ныл и умолял? – Хейд присел рядом с ним, закинув ногу на ногу. Руки у него до сих пор не отчислись от чужой крови. – Мне тебя даже слышать отвратительно. Я тебе доверился — ты обманул. Катись к чëрту.       Стараясь отодвинуться куда подальше, насколько позволяла рана на животе и узкий скалистый выступ, Люц даже не оглядывался. Остановился, лишь когда рука не нашарила под собой камень. – Может быть. Но я тебя ни к чему не принуждал. Так что сам ты и виноват. – Знаешь, а я всегда хотел себе крылья за спиной. – Люциус затянулся сигаретой, стряхивая пепел на пол. Табачный дым немного приглушил ноющую боль в теле. – Ты и без крыльев красивый. И выкинь эту палку вонючую, всю комнату задымишь. – Я и сам этим провонял, но ты не жалуешься.       Прикосновения грубых пальцев к рëбрам, горячее дыхание на ключицах, дрожь в ногах, привкус арбуза в дыму – всë это задавало болезненно-сладкий экстаз, в котором хотелось раствориться. Появилось даже то ощущение тепла изнутри, сопровождавшееся светом от камня.       А потом это сменилось болью. Рывком, прямо сквозь кожу, кристалл Света был выдернут из его тела. Было ужасно, просто отвратительно, что даже крики и слëзы не ослабляли страданий. Хуже было на душе, боль в теле на фоне этого — просто ничто. – Я тебе верил. Знаешь, среди людей, предательство доверия считается худшим из грехов. – Как будто меня ещë можно назвать человеком. – и лëгкое, быстро движение потянуло Люца обратно. Он уже и не пытался сопротивляться. Просто смирился, с небольшими слезинками смотря на того не совсем человека, кому позволил заглянуть в свою душу.       Они сидели молча довольно долго. Смотря лишь вперëд. Соединяли их лишь лëгкие прикосновения плечами, мимолëтные и неловкие. – Ты получил то, чего хотел. Что будет дальше? – Ничего. Этого мира больше нет. Останется лишь чëрное солнце и белая земля. Ну а пока... Я хочу быть рядом с тобой, Лютик.       Осторожный поцелуй прямо в пепельно-золотые волосы. Они сухие, по ощущениям похожи на солому. Но это любимая солома, в которой хочется спать, зарывшись с головой. – Надеюсь, что когда это всë кончится, я вновь встречу своих друзей. – Ага, конечно, солнышко. – И надеюсь, что ты тоже будешь там.