Маленький город

      Зимний вечер окутал город холодным, но удивительно чистым воздухом. Снег, не успевший утрамбоваться, покрывал улицы лёгким белым покрывалом, сверкая под тусклым светом уличных фонарей. Всё вокруг выглядело как в зимней сказке — крыши домов покрыты инеем, окна домов тёплые и тянутся к небу яркими огоньками.       Фёдор, вернувшийся с учёбы, шагал по тротуару, стуча ботинками по льду, которые тихо поскрипывали в ответ. Он сбросил с плеч рюкзак, руки были в карманах пальто, а в ушах всё ещё стояли какие-то слова учителя. Однако его мысли не удерживались на скучных предметах — он был один, поглощён зимним вечером и чувствами, что невольно охватывали его. Он прошёл мимо знакомых домов и метался взглядом по снежным сугробам, будто пытаясь понять, куда ещё можно спрятаться от своих мыслей.       Вдруг, почти у самой аптеки, он заметил фигуру, стоящую у магазина. Лёгкий силуэт, застывший в ожидании. Это был Куромаку. Тот стоял с пакетом продуктов в руках, его взгляд был направлен в сторону дома, куда он только что собирался вернуться, но казалось, он был отвлечён чем-то внутренним. Едва заметив Фёдора, он поднял голову и улыбнулся, но с какой-то лёгкой грустью. — О, Фёдор, — произнёс Куромаку с мягкой, почти незаметной интонацией. — Ты сегодня поздно.       Фёдор остановился, немного растерявшись. В это время его мысли словно отошли на второй план. Он знал, что Куромаку — парень с загадочной аурой. Его невидимые картины и размышления были такими же насыщенными и многозначными, как и его молчание. Куромаку не говорил много, но его речи всегда были полны смысла. Всё таки он был одним из самых умных клонов, как никак. — Да, просто задержался с учёбой, — ответил Фёдор, пытаясь придать голосу лёгкую небрежность. — Ты сам как? Столько времени потратил на покупки? — Похоже, мне нужно было купить что-то большее, чем просто еду, — сказал Куромаку, но его слова не звучали как шутка. В его взгляде было что-то такое, что заставляло Фёдора задуматься. Это была не грусть, а нечто более глубокое, скрытое за его обычно невозмутимым лицом. — Бывает, что кажется, что ты что-то упустил, но не можешь понять, что именно.       Фёдор интуитивно подошёл ближе. Признав, что никуда не торопится, он почувствовал, как его сердце немного замедлило темп, а мысли стали яснее. Он впервые заметил в Куромаку точно такого же человека, а не простого клона трефовой масти. — Ты… хочешь поговорить об этом? — спросил Фёдор осторожно, хотя его слова звучали скорее как обыденный вопрос, нежели что-то значительное.       Куромаку не сразу ответил. Его глаза стали более внимательными, как будто он обдумывал каждое слово. — Иногда мне кажется, что все вокруг меня просто движутся, делают что-то, а я всё стою на месте, как этот снег. Просто наблюдаю, — сказал он, проводя рукой по замёрзшей витрине магазина, чуть задумавшись. — А ты, Фёдор? Ты когда-нибудь чувствуешь, что тебе не хватает какого-то кусочка, чтобы стать целым?       Фёдор задумался. Погода продолжала свою зимнюю медитацию, а их разговор становился всё более глубоким. Белые хлопья снега падали им на плечи и покрывали открыта волосы белым пушком. Куромаку освободил руку от пакета и провел пальцами по стеклу своих очков, чтобы яснее видеть Федора. — Я, наверное, просто слишком много думаю. Иногда мне кажется, что я не могу понять, где заканчиваюсь я, и где начинается всё остальное, — произнёс Фёдор, слегка наклонив голову, словно пытаясь подобрать правильные слова. — Но ты прав, часто хочется остановиться и понять, что из этого всего важно.       Куромаку посмотрел на него с легкой улыбкой. Было что-то успокаивающее в его присутствии, словно зима вокруг не могла затмить того тепла, что исходило от него. Хотя это чувство можно было очень легко объяснить: он был его создателем. Поэтому логично, что многие моменты у них были схожи. Пауза затянулась, и оба стояли, чувствуя, как мир постепенно замедляется. — Всё может стать ясным, если просто позволить себе быть, — сказал Куромаку. — Иногда нужно отпустить всё, чтобы понять, где именно ты должен быть.       Слова будто растворились в воздухе, смешиваясь с зимним холодом, но остались в душе, как что-то неизбывное. Фёдор вдруг понял, что не так уж важно, куда он идёт, потому что даже самый странный путь может привести к чему-то важному. В его голове закрутилась мысль, что общество Данте положительно влияет даже на такого скептика как Куромаку. — Может быть, ты прав, — сказал Фёдор, улыбнувшись. — Мы можем просто идти и смотреть, что из этого выйдет. — Это точно. — добавил Куромаку с загадочной улыбкой.       Они оба снова поглядели на город, который словно замер в этот момент, а снежинки, будто на мгновение замедляя свой полёт, становились частью этого разговора. Прошло несколько минут, и хотя вечер продолжал дарить свои холодные объятия, Фёдор не чувствовал больше того резкого холода, что охватывает, когда один остаётся в одиночестве. Куромаку, казалось, тоже растворился в этом зимнем мире, как часть его, оставляя ощущения тёплого уюта, скрытого за внешней туманной прохладой. — Ты куда дальше? — спросил Фёдор, нарушив молчание. Он заметил, как Куромаку слегка отвёл взгляд в сторону. — Домой, — ответил тот. — Но, возможно, по дороге я остановлюсь и ещё поразглядываю город.       Фёдор кивнул, чувствуя странное облегчение от того, что мог бы остаться с ним на этом пути. Возможно, Куромаку был не таким уж и занудой? — Тогда пойду с тобой, — сказал он. — Мы же можем продолжить говорить, пока не дойдём. Ты же знаешь, что тишина, особенно после таких эмоций, бывает очень давящей.       Куромаку задумчиво взглянул на него, и в его взгляде, как и раньше, пряталась какая-то непостижимая загадка. Фёдор провел на так много времени с клонами, но уже ща это время он понял некоторые их отличительные черты и какие эмоции они представляют больше всего. Так вот Куромаку как раз был чем-то между скептицизмом и верой в свои возможности. — Это точно. — улыбнулся он, и в его голосе была лёгкая ирония, но в то же время какой-то скрытый смысл. — Хорошо, давай.       Они пошли бок о бок, не спеша, чувствуя, как снежинки всё более густо падают. Время как будто замедлялось, и этот вечер, казалось, стал особенным, наполненным неведомым значением.       Фёдор взглянул на Куромаку. В его глазах было больше, чем просто размышления — это было нечто особенное, что подталкивало его к поиску ответов, и в то же время не требовало объяснений. Это было как всё, что они говорили, и всё, что оставалось невысказанным, складываясь в тихую, но глубокую связь между ними.       Они молчали, но это молчание не было тягостным. Это было простое и ясное понимание, что иногда не нужно слов, чтобы быть рядом.       Зима с каждым шагом всё больше окутывала их, но в этой тишине было тепло, которое не могло затмить ни один холод. Маленький городок освещали уличные фонари одаривая прохожих мягким жёлтым цветом. Фёдор молча шел положив руки в карманы. Обычно с Куромаку он общался меньше всех, просто потому, что к нему почти не было претензий. Но доверял он ему, больше всех.