Лагерь

6:15 – Рассвет сквозь пелену тревоги Женя возник над Ильей, словно рассвет, – собранный, четкий, с термометром, зажатым в руке, как оружие. —Подними руку, – тон не терпел возражений. — Что?..! Холодный наконечник скользнул под футболку. — 36,8. Пока держимся. — Я же говорил… — Но сегодня беспощадные +34, – Женя небрежно бросил термометр в футляр. – Так что ты… — …остаюсь в комнате, знаю, знаю, – Илья закатил глаза, но предательская улыбка выдавала его лукавство. Женя вдруг игриво прищемил ему нос пальцами. — Хитрец. 8:00 – Парадоксы заботы — На, – Женя водрузил перед Ильей на кровать пеструю гору бумаги, тюбик клея и россыпь фломастеров. — Разработай квест для младших. Развлечем их завтра. — А ты? — Совещание у директора, – Женя одернул воротничок, и Илья заметил, как нервно подрагивают кончики его пальцев. – Если станет плохо… — Сразу позвоню, – Илья демонстративно потряс телефоном. – Клянусь. Женя помедлил в дверях, будто не решаясь выпустить его из виду. Лишь коротко кивнул и исчез за порогом. 10:30 – Эхо беспокойства Илья как раз увлеченно вырезал из картона причудливые следы, когда телефон взорвался вибрацией. Шварц: Ты где? Илья: В комнате, как и условились. Что стряслось? Шварц: Петя клянется, что видел тебя у реки. Илья фыркнул, словно выпустил пар. Илья: Передай Пете, если не замолчит, сам его утоплю. Томительная пауза. Затем: Шварц: Ок. Сорри. Илья уставился на экран, будто увидел привидение. Сорри? Шварц извинился? Неужели солнце и вправду испепелило мозги? 12:15 – Обед, настоянный на тревоге Дверь распахнулась с яростью шторма, заставив Илью подскочить. — Ты ел? – Женя замер на пороге, запыхавшийся, словно пробежал марафон, с подносом, балансирующим в руках. — Я… — Не ел. Предсказуемо. Он водрузил перед Ильей тарелку с окрошкой – маниакально симметричной, словно повар-перфекционист выкладывал каждый ингредиент с пинцетом. — Это… ты приготовил? — Нет, – Женя опустился на стул напротив и скрестил руки на груди. – Ешь. Илья вяло ковырял ложкой, ощущая на себе прожигающий взгляд. — Ты можешь не сверлить меня взглядом, пока я ем… — Могу. Но не хочу. 14:00 – Творческая засуха — …и тогда они находят карту, спрятанную в дупле векового дуба! – Илья увлеченно жестикулировал, размахивая набросками. Женя сидел на подоконнике, задумчиво грызя карандаш, словно от этого зависело решение мировых проблем. — Бредовая идея. — Что?! — Дети полезут на дерево и переломают себе все кости. Придумай что-нибудь менее травматичное. Илья рухнул на кровать с театральным вздохом, достойным трагического актера. — Ты невыносим. — Знаю, – Женя метнул в него печеньем, угодив прямо в лоб. – Зато ты цел. 16:30 – Шахматы под аккомпанемент признаний — Шах и мат, – Женя триумфально передвинул ферзя с довольным щелчком. — Черт! – Илья откинулся на спинку стула в притворном отчаянии. – Ты жульничаешь! — Каким образом? — Не знаю! Но это точно! Женя расхохотался – искренне, заразительно, до слез, заблестевших в уголках глаз. Илья замер, словно завороженный, очарованный этой редкой вспышкой беззаботности. — Что? — Ничего. Просто… – Женя наклонился через доску и заботливо поправил ему воротник. – Ты забавный. 19:00 – Дискотека, украденная расстоянием Грохот музыки, разбавленный возбужденными криками, доносился с главной площади лагеря. Илья сидел у распахнутого окна, тихонько подпевая, стараясь не привлекать внимания. — Ты мог бы пойти, – негромко произнес он, обращаясь к Жене, который что-то увлеченно записывал в своем неизменном блокноте. — Не могу. — Почему? Женя поднял взгляд, в котором плескалось что-то, что Илья не мог расшифровать. — Потому что здесь ты. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь отдаленным криком чаек, круживших над горизонтом. — О, – прошептал Илья, чувствуя, как к щекам приливает предательский румянец. 22:15 – Шёпот перед сном — Завтра снова устроишь мне домашний арест? – Илья уткнулся лицом в подушку, стараясь скрыть смущение. Женя погасил свет, погрузив комнату в мягкий полумрак. — Да. — А послезавтра? — Будем смотреть по обстоятельствам. Кровать скрипнула под тяжестью тела – Женя присел на самый край. — Илья? — М? — Ничего. Спи. Но когда Илья уже почти провалился в сон, он почувствовал легкое, почти невесомое прикосновение чьих-то пальцев к своим волосам.