Лагерь

Пятнадцатый день 8:47 – Плен солнечных лучей Коварный луч солнца, прокравшийся сквозь неплотно сомкнутые шторы, полоснул Женю по лицу, вырывая из объятий сна. Он рывком сел, шаря рукой по тумбочке в поисках телефона. 8:47. — Чёрт! – вырвалось у него. Он резко обернулся к Илье, который, казалось, утонул в подушках, всем телом прильнув к нему. Лицо его было умиротворенным, дыхание ровным, но на щеках всё ещё плясал нездоровый румянец. — Илюша, – Женя легонько потряс его за плечо. – Вставай. Мы проспали. Илья лишь простонал в ответ, еще глубже зарывшись носом в подушку. — Ещё пять минуточек… — Завтрак окончен. Это заставило Илью приоткрыть один глаз. — …что? 9:03 – Бегство от паники Они выскочили из комнаты, на ходу натягивая футболки. Коридор встретил их звенящей тишиной – ни звука, ни голоса. — Где дети? – Илья в отчаянии схватился за голову, и его тут же повело в сторону. Женя, перехватив его за плечи, крепко сжал. — Дыши. Просто дыши. — Но если с ними что-то… Дверь в отрядную комнату распахнулась, впуская луч надежды. 9:05 – Неожиданное откровение В комнате царила необычная, настораживающая тишина. Дети, словно заговорщики, сидели на полу, окружив огромный ватман. На нем криво, но с нескрываемым энтузиазмом, красовалась надпись: «НАШИ ВОЖАТЫЕ – САМЫЕ ЛУЧШИЕ» Вокруг, словно россыпь самоцветов, – разноцветные отпечатки детских ладошек и наивные каракули. — Вы… проснулись! – Девочка с двумя косичками (Лиза, как вдруг вспомнил Илья) вскочила на ноги, ее лицо сияло от восторга. — Мы сами сходили в столовую! – с гордостью заявил Сашка. – Нас вожатая Таня накормила! — И мы сделали плакат! – добавила крошечная Арина, с нескрываемой гордостью тыча пальцем в неумело нарисованное розовое солнце в углу ватмана. Илья застыл на пороге, словно громом пораженный. Ноги его вдруг стали ватными, отказываясь держать. — Вы… Женя крепче стиснул его плечо, не давая рухнуть. — Они справились. Сами. 9:30 – Полёт над гнездом кукушки — Вы нас чуть до инфаркта не довели! – вбежала запыхавшаяся вожатая Таня, с растрепанными волосами и испугом в глазах. – Я уж думала, вы… всё! — Мы спали, – сухо констатировал Женя, но в его глазах плясали озорные искорки. — А дети сами пришли в столовую! – Таня схватилась за сердце, словно пытаясь унять бешеный ритм. – Сказали, что вы их «научили быть самостоятельными»! Илья, до сих пор сидящий на стуле (ноги предательски отказывались слушаться), вдруг разразился смехом, искренним и каким-то облегченным. — Ну… мы ведь и правда старались. Учили. Женя, с нежностью в глазах, потрепал его по волосам. — Видишь? Ты хороший вожатый. — Мы хорошие. Вместе. 12:00 – Овации за обедом Когда они вошли в столовую, их встретил шквал аплодисментов. — Вожатые-сони! – выкрикнул кто-то из толпы. — Герои! – подхватили другие, зараженные всеобщим весельем. Дети из их отряда сияли от гордости, тыча пальцами в свой плакат, который теперь, словно знамя победы, красовался на самом видном месте. Илья, всё еще слабый, но уже улыбающийся, чувствовал, как Женя осторожно поддерживает его под локоть, словно опасаясь, что ноги снова подведут. — Зато теперь у нас есть новая традиция, – прошептал Илья, стараясь перекричать шум. — Какая же? — «День самостоятельности». Раз в смену. Женя фыркнул, но его пальцы сжали локоть Ильи чуть крепче, выдавая его истинные чувства. 22:00 – Шепот перед сном — Ты всё еще горишь, – Женя нежно прикоснулся ладонью ко лбу Ильи. — Но мне уже лучше. Гораздо. — Это видно. Они лежали, тесно прижавшись друг к другу, внимая ночной серенаде сверчков, доносившейся из-за окна. — Жень… — М? — Я тебя люблю. Женя повернулся и притянул его еще ближе, утыкаясь носом в его волосы. — Я тебя тоже люблю ,спи, Илюша. Завтра рассвет окрасит небо новыми красками. Но этот день останется в их памяти навсегда.