самолет.

Утреннее лимонное небо, скрытое за тяжелыми, налито свинцом синими облаками. Желтая, иссушенная до соломы трава тревожно хрустит под ногами Марвина. Он приблизился к сухому, скрюченному дереву с потрескавшемся от жары стволом, и растение встретило его печальным движением голых ветвей. Молодой мужчина снял с плеча длинный аркан и с неспешной задумчивостью принялся завязывать его на крепкой сухой ветви, встав на цыпочки - его проницательные, потускневшие глаза с безнадежным прискорбием наблюдали за окружающим пейзажем, однако не стремясь выловить в бескрайней желтой пустоши чего-то особенного. Наконец, веревка была завязана. Марвин бесстрастно выдохнул, почесал по-юношески ощетиненный подбородок и снял куртку, повесив ее на сучок. Подбирая с земли принесенный из дому старый деревянный табурет, он поставил его под висящей над землей петлей, отвлеченно-оценивающе взглянул на созданную им конструкцию, а затем парой тяжелых шагов достиг табурета. Он встал на него, и дерево умоляюще скрипнуло под его ногами. В него влетел морозный утренний ветерок, будто стремясь скинуть его с табурета, но Марвин решительно взял в руки аркан - легкая петля казалась в его рано огрубевших ладонях мягкой подушкой, на которую так и хотелось сложить усталую голову. В последний раз взглянув на небо, Марвин вдруг с недоумением округлил глаза, выронив из рук веревку.  Его внимание привлек самолет. Нелепый, явно собранный любителем, с выкрашенными в яркий красный крыльями, самый настоящий самолет со счастливой уверенностью несся под облаками. Его уверенность и радость была настолько заразительна, что природа вокруг будто ожила. Желтое поле, озаренное рассветным солнцем, стало золотым и морем колыхалось под дуновением ветра; небесная вышина окрашивалась в синий, словно торопясь скорее начать новый день; вокруг то и дело жужжали мухи, а где-то вдалеке заржал табун лошадей. Эта распространяющаяся живая радость проникла и в бледное, окаменевшее сердце Марвина. Он с неопределенным выражением лица наблюдал за кружащейся в небе машине. Однако страха в его глазах не было, было лишь чувство, сродни тому, что приходит, когда получаешь заветный подарок – может, он, как природа, ждал прилета этого волшебного самолета? От такой воодушевляющей мысли по его коже пробежали сотни мурашек, бабочками упархивая с кончиком пальцев - он поднял ладони и взглянул на них. Загорелые, полные силы, огрубевшие от тяжелой работы показались ему особенно удивительными, а яшмовый браслет блестел на солнце волшебными кристаллами. Пошевелив пальцами и запустив их в свои пшеничные волосы, Марвин снова обратил взгляд ныне сверкающих глаз на небо - самолетика не было, и визг его мотора стихал вдали, оставив в небе лишь тонкую белую полосу. Однако этот незамысловатый механизм, сам того не зная, оставил намного больший след в душе смертника - Марвин, переполненный странной, но приятной безудержной энергией, одел куртку, спрыгнул с табурета и, подхватив его под мышку, стремительно бросился прочь, с улыбкой насвистывая старинную мелодию, которую ему всегда пела умершая вчера мать.