На грани

В баре пахло алкоголем, сигаретами и телами — всё густо перемешано в вязкую, полусладкую как виски атмосферу. Неоновый свет капал красным и фиолетовым на лакированную стойку. Музыка гремела, но всё, что слышала Кира — это дыхание клиента напротив, которому она как раз выдавала очередную дозу. — Осторожнее с этим, — тихо бросила она, не глядя в глаза, а следя, чтобы никто лишний не услышал. — Лучше по чуть-чуть. Сверху её очков блеснули зелёные глаза. Кира выпрямилась, поправила перчатку на руке и собиралась уже развернуться, когда услышала знакомое: — Щенооок… — голос был маслянистым, слегка пьяным и капризным. Алина. Кира скользнула взглядом в сторону — Кица шла прямо к стойке, покачивая бёдрами, из которых будто бы сочилась похоть. Берет чуть сбился, кружевной лифчик едва прикрыт пушистой кофтой. Под глазами блестели капли блёсток, а в глазах — вызывающий розовый огонь. — Я скучала… — промурлыкала она, облокотившись на стойку, грудью едва не касаясь бокалов. — Ну обрати ты на меня внимание, ну… — Я работаю, Алина, — холодно бросила Кира, при этом ловко передала деньги в карман и проводила клиента взглядом. — Иди проспись.

— Не хочу… — почти капризно. — Хочу тебя. Прямо сейчас. Кира хмыкнула и уже собиралась уйти, когда заметила, что Кица исчезла. И тут же — движение у входа в туалеты. Алина стояла, прислонившись к косяку, проводя пальцем по изгибу своей ключицы, потом — медленно по бедру. — Идёшь или мне самой тебя за шиворот тащить? — шепнула она, но голос прозвучал как вызов. Кира стиснула зубы. Она ненавидела терять контроль. Но ещё больше — когда кто-то играл с её самоконтролем. Она шагнула вперёд. В кабинке было тесно, но достаточно, чтобы между ними не оставалось воздуха. — Ты совсем с ума сошла? — прошипела Кира, прижимая Алину к стене. — Ты могла сорвать сделку! Алина рассмеялась, низко, грудным голосом. — Мне плевать на твоих клиентов. Я тебя хочу. Уже час, как хочу. Кира опёрлась рукой о стену рядом с её лицом. Пахло парфюмом и сладким алкоголем. Она чувствовала, как внутри поднимается жар, злость сливалась с возбуждением. Но… — Не здесь, — глухо сказала она. — Это туалет. Прекрати. — Неа, — прошептала Кица, и её ладони скользнули по груди Киры, потом — к галстуку. — Здесь. Сейчас. И ты хочешь этого не меньше, чем я. — Я тебе сейчас… Но не договорила. Потому что губы Алины коснулись её шеи — мягко, с вызовом. Рука Киры сама собой заскользила по талии Кицы, сжала бедро, пока вторая рука всё ещё держала стену — последняя точка контроля. — Скажи, что не хочешь, — прошептала Алина. — Ну? Скажи. Кира резко притянула её к себе. Их губы встретились — сначала жёстко, почти как удар. Потом — медленнее, глубже, с каждым движением — всё больше теряя контроль. Стены кабинки стали тесными, как кожа, а мир — размытым, оставив лишь их двоих: хриплое дыхание, дрожащие пальцы, приглушённые стоны и тихий звук стука чёрных сапожек о кафель. И в этой тесноте, в гремящей пустоте подземного бара, Кира впервые позволила себе не быть сдержанной.