Без лишних слов (лишь на грани прикосновений)

Пальцы неторопливо скользили по мягким завиткам волос, едва касаясь их подушечками, будто боясь спугнуть тишину. Пройдя по прядям, возвращались обратно к макушке, и всё начиналось снова. Если приложить голову к груди, можно уловить ровное, глухое биение сердца. Оно звучало приглушённо. Грудная клетка мерно поднималась и опускалась, а в воздухе оставалась теплота чужого дыхания. В какой-то момент всё изменилось. Пальцы сжимаются на краю чужой футболки, и Хан тяжело выдыхает, словно скидывая с себя груз. Он прижимается ближе, прикусывает губу, поворачивает голову и утыкается в шею, вдыхая запах — тот самый, ещё не рассеявшийся шлейф парфюма. Сынмин всегда пах волшебно. Это явно не дешевый одеколон от неизвестной компании, купленный по акции. Нет, аромат был дорогим, тонким — не приторным, но чарующим, вызывающим желание вновь и вновь вдыхать его. Ким лишь чуть приподнимает голову, отворачивает её, но, как и всегда, не произносит ни слова. Ни сегодня, ни вчера, ни десятки раз до этого. С того самого дня, когда Джисон "случайно" завалился в кровать Сынмина и заснул (на самом деле завалился он намеренно, а вот сон — как последствие его задумки), он стал всё чаще появляться в этой спальне. Минхо приходит поздно и уходит рано, закрываясь шторой, а Хенджин, хоть поначалу и хотел подшутить, в конце концов решил не трогать Сон-и — зная, как тяжело дается отдых для 3рачи из-за бесконечной работы. Сынмин на самом деле очень не любит, когда кто-то ложиться на его кровать, особенно в уличной одежде. Но почему-то, когда это сделал Хан, парнишка не прогнал его. Наоборот — лёг рядом, с краешку, даже укрыл пледом.. Это было мило, ведь Сынмин не особо любит проявлять заботу активно. Он делает это небольшими жестами и такими простыми, но приятными действиями. В общем, именно поэтому Хан все чаще и чаще приходил к младшенькому, потому что спалось у Кима лучше, мягче, теплее. А потом он стал ждать, пока тот вернётся, притворяясь спящим и обнимая будто невзначай. Джисон не отрицает, что их милый вокалист уже давно догадался об этой глупой затее. Но, чёрт возьми, так спать действительно было легче. Минни порой обнимал в ответ. А иногда, как сейчас, просто гладил по голове — медленно, ласково. Дверь в комнату открывается и вовнутрь заходит Хенджин. Он мычит, замечая лишнего жильца. Хван стягивает наушники с головы, откуда доносится какая-то английская песня. Слов репер разобрать не может, слишком занят тем, что обнимается с «щеночком». — «Хан опять ночует в твоей кровати? Сынминни, да вам уже давно пора просто попросить кого-то из нас съехать и освободить место для него, раз вы такие неразлучные.» Сынмин фыркает и Хан едва сдерживает смешок.  — «Хенджин..» - начинает парень, устало произнося и переводы взгляд на старшего в своих объятиях. - «мне кажется, что ты что-то себе напридумывал и теперь пытаешься выдать это за правду. Хан ходит сюда спать, потому что здесь его никто не дергает.. Когда мы переедем в новое общежитие, он будет спать у себя в комнате и не переживать.» Хенджин мычит, кивая головой, однако по его лицу видно, что слова младшего всерьез он не воспринял. Сынмин хотел возмутиться, но Джисон вдруг прервал его мягким касанием губ к обнажённой ключице. Тело Кима вздрогнуло, он вытянулся, как по струнке, а уши тут же вспыхнули красным. По коже, кажется, и вовсе пробежал табун мурашек. Хенджин, не до конца поняв, что произошло, вопросительно приподнял бровь. И тут же расплылся в наглой ухмылке. — «о чем это ты там думаешь, мин-мин?» - хихикает Хван, прежде чем в обиженной манере надуть губы. «ты же не променяешь своего фаната номер один на какого-то наглого репера с подростковым максимализмом? Я же ревную..» Сынмин хмурится, брови сходятся к переносице, а на лице появляется недовольная гримаса. Хенджин, словно почувствовав настроение Мин-мина, вскидывает руки в примирительном жесте, хватает зарядку и, не задерживаясь ни на секунду дольше, поспешно ускользает из спальни. Младший выдохнул, чуть прикусив губу. Он хотел что-то сказать — может быть, уколоть в ответ, как делал раньше, но ранее действие Джисона выбило все мысли с головы. Ким молчит около двух минут, будто прислушиваясь к звукам за приоткрытой дверью. За узкой щелью сначала виднелась темнота, потом внезапно вспыхнул свет — вероятно, это вернулся Минхо — и так же стремительно погас. Вслед за этим комната погрузилась в плотную, звенящую тишину. Брюнет выдохнул тяжело, глубоко, и только затем, почти не слышно, произнёс — не спрашивая, а просто озвучивая очевидное: — «ты не спал.» — «Не спал,» - слышится приглушено где-то у ключиц. Вокалист фыркает еще раз. Они молчат, но молчание это, даже не смотря на всю ситуацию,успокаивает. Оно нежное, не вызывающее чувство тревоги. Рука младшего скользит с волос Хана на его загривок, оттуда до плеча, лениво прочерчивая контур. Джисон делает вдох глубже, прижимая ближе. — «Тебе не надоело?» - вдруг спросил Сынмин. — «Что именно?» — «Притворяться.» Джисон ослабевает хватку вокруг Мина, прежде чем приоткрыть глаза, но прожигая взглядом скорее его ключицы. — «Притворяться? Как же?» — «Ты знаешь о чем я,» - говорит Сынмин и его челюсть напрягается. Со стороны блондина слышится смешок. — «Я не притворяюсь,» - он замолкает на секунду, обдумывая, как объясниться. - «У вас нет суеты. А ты молча уступаешь мне возможность отдохнуть.» Сынмин вновь поднимает руку, чтобы положить ее Хану на макушку, но лишь мягко прижимает к себе ближе. Он мог бы сказать, что Джисон ведет себя странно или что это все глупости и ему пора прекращать. Но Ким молчит. Молчит, как делал миллион раз до этого, покорно угождая желанию репера. — «В следующий раз хотя бы снимай кроссовки,» - говорит вокалист, на что Сон-и лишь беззлобно хихикает, прикусывая нижнюю губу. — «Спасибо,» — прошептал Джисон в полутьме, сам не зная, за что именно. За заботу? За молчание? За то, что не прогнал? Сынмин не ответил. Только чуть сильнее потянул одеяло вверх, укрывая его плечи. И Джисон понял: может, ему и правда стоит остаться здесь. Ещё на одну ночь. Или две. А может — и дольше. Он почувствовал, как внутри что-то странно щелкает, будто ранее закрытая область в сердце, наконец приоткрылась. Приоткрылась для него. И Джисону ничего в этой жизни не нужно. Только Сынминни и место для укрытия от лишних звуков.