И только ты

Айден сидел на диване, обняв колени. Он только что рассказал Николасу о ритуале Единения и боялся, что открыл слишком многое, слишком личное. - Это мерзко, Айден. Он наконец-то поднял глаза и посмотрел на Николаса, тот казался ошалевшим, и Айден пожалел, что сейчас не было связи, чтобы понять, что действительно чувствует друг. Он рассказал что-то, чем не делился даже с братьями. Конрад говорил о девушках, но Айден не мог даже представить, чтобы сам он смог этого захотеть. - Этот ритуал - мерзкий! - воскликнул Николас. - Неудивительно, что жрецы потом не хотят ничего подобного. Вас же... Бездна, это отвратительно! И ты веришь, что это был Безликий?! - Нуу... кто-то говорит, что его волю исполняют жрецы высшего порядка. Я не знаю, честно. Я не знаю, что я почувствовал. Но мне это не то чтобы понравилось. - Так. - Николас тряхнул головой, вынимая из губ колечки металла и небрежно швыряя их на журнальный столик, - нам надо в купальни. Смыть ритуал, кровь, и вот это вот... - он смешался, но Айден понял. Смыть напряжение. В купальнях было сумрачно и тихо. Николас как обычно переоделся отдельно, и теперь замер в противоположном конце бассейна, погрузившись в воду до самого подбородка. Внезапно Николас двинулся к нему. - Ты мне доверяешь? - спросил он и слегка приподнял свою магию. Запахло металлом и появился привкус крови на кончике языка. Лицо Николаса было так близко, что Айден видел крошечные красные точки под губами - следы от снятых украшений. - Всегда, - не колеблясь ответил Айден, и приподнял свою: тени заклубились на дне бассейна, похожие на капли чёрной краски в воде. - Закрой глаза, - сказал Николас, и Айден повиновался. И тут он почувствовал нечто... Прикосновение губ к его губам. Нежное и невесомое, словно Николас спрашивал: можно? тебе не неприятно? Айден не сопротивлялся, и следующее прикосновение было уже более решительным, тёплые губы Николаса захватывали его, сбивая дыхание, рука легла на затылок, и Айден почувствовал мурашки, несмотря на то, что вода была тёплой. Это ошеломило его. Это было нечто новое, непонятное, но такое приятное и уютное, что Айден кажется даже застонал. Николас отстранился, глядя как-то странно. Их связь звенела и бурлила неожиданными и спутанными эмоциями - обоих, очевидно. Айден, повинуясь порыву, сам шагнул навстречу и сделал то же, что Николас - прильнул к нему губами, приникнул телом под водой. В этот раз у него появилось странное ощущение, которого он никогда раньше не испытывал: тяжесть и тепло внизу живота, напряжение, даже мышцы как будто начало ломить. И свободные льняные штаны стали внезапно тесны. Он отшатнулся. Николас на секунду казался растерянным, но потом почувствовал, глянул вниз, и сказал иронично: - Ты чего? Неужто в первый раз встаёт? Но увидев выражение лица Айдена, недоверчиво переспросил: - Правда в первый раз? У всех же обычно по утрам каждый день...Бездна! Серьёзно? Айден кивнул, он не знал как "у всех" - он ведь жил один в храме, летом во дворце с братьями они жили каждый в своей спальне, сам Николас никогда не упоминал это, а по утрам обычно представлял из себя кокон из одеяла. Что там разглядеть. - И ты никогда не удовлетворял себя? - Нет. Не возникало как-то надобности. Эй, не закатывай глаза! Ты же знаешь, я... - Айден отвёл глаза, закрывая пах руками, - я не такой, как нормальные. Я воспитывался в храме. Николас молча подтолкнул его к той части бассейна, где глубина становилась меньше и постепенно выходила в пологие ступени, мягко взяв за плечи, усадил Айдена на них и потянул за шнурки брюк. Айден чувствовал одновременно его решительность и смущение. Наверняка сам он транслировал по связи совершенное непонимание происходящего. Ник потянул пояс штанов вниз, обнажая напряжённый член Айдена. Опираясь на локоть одной руки, почти по грудь полулежа в воде на ступенях, второй рукой он уверенно взял (Айден на секунду зажмурился и не смог подавить порывистый вздох) и провел легонько вверх-вниз. - Ничего не говори. Закрой глаза и чувствуй. Айден откинулся назад, глядя в сводчатый потолок, и его тени сплетались над ним, слегка притушив свет ламп. Сквозь них тонкой ниткой всё ещё вилась сила Николаса. Прикосновение губ к головке было внезапным, и то, что почувствовал Айден дальше, уже не входило ни в какие рамки его познаний в этой теме. Такого он даже в романах не читал. Движения Николаса были то быстрыми толчками, то мягкими и плавными, ласкающими, и это сводило с ума. Сила гудела в ушах, и когда - довольно быстро - наступил момент физической разрядки, сила тоже выплеснулась вовне, растеклась повсюду, почти заполоняя собой помещение. Айден не знал, что думать - он по-просту не думал. Совсем. Он прислушивался к своим ощущениям, к новому себе. Потом рискнул поднять голову и посмотреть на Николаса. Тот так и опирался на локти, его щеки раскраснелись, а губы были такими налитыми, ещё более чувственными, чем обычно. Он улыбался. "Понравилось?" - спрашивал весь его вид, и это же чувствовалось в магии, все ещё соединявшей их, и теперь кажется имевшей другой запах. Обычно магия Николаса металлически пахла кровью, магия самого Айдена - сырой землёй, и даже находясь в связке, они переплетались не смешиваясь, безошибочно определяемые по отдельности. А теперь запах был новый, сладковато-терпкий. - Ты тоже чувствуешь? - спросил Николас. - Наша магия, она пахнет как... - Пахнет как шоколад, - подхватил Айден. - Это вообще нормально? - Я слышал о таком. Что в идеальной связке совместная магия начинает проявлять свои особенные свойства. Но вроде как для этого нужно практиковать и зачаровывать в паре годами. Кажется у нас получилось пройти этот урок экстерном! - он поднял вверх указательный палец, сделав пафосное выражение, как у отличника на экзамене. Они засмеялись.

***

Переодевались и возвращались обратно в молчании. Первым решился прервать тишину Айден. - Я понял, что ты хотел мне показать. Что важно единение душ и чувства. А вовсе не ритуал и обязательства. В этот раз я что-то почувствовал... приятное. Настоящее. Это как различие между стихами и дидактической учебной литературой. Важно то, с кем ты это делаешь, и какие тобой руководствуются чувства, а не только долг и надобность. По их ещё не опавшей связи чувствовался смех Николаса. - И только ты мог сказать настолько сухо и по-канцелярски о таком моменте, храмовый принц, - насмешливо оглянулся на него Николас. Уже переодетые в ночные одежды, они сидели каждый на своей кровати, зачарованные лампы горели совсем тускло, и Айден переваривал случившееся. Внезапно ему захотелось спросить: - Слушай, ты же говорил, ты был с девушками. Сегодняшнее... тебе не было неприятно? Я имею в виду... - он не знал, как продолжить, но Николас ответил сразу: - Это было скорее от любопытства, и ещё потому, что они сами ко мне приставали. Все это делали, понимаешь? Я не испытывал особых чувств ни к какой из них, и не особо горевал, когда мы расставались. Я сегодня тоже почувствовал разницу. - Что ты имеешь в виду? - Ничего! Давай обсудим это в другой раз, - Николас явно выглядел смущенным, и по связи перекатывались его эмоции. - Ты же видно что спать ужасно хочешь! - Чего я хочу, так это ещё один разок, - пробормотал Айден, откидываясь на подушку. Чувствовалось, что Николас доволен, хотя он сделал вид, что ему страшно неохота вылезать из постели, ворчал что-то о тиране принце, который заставляет несчастных подданных исполнять его прихоти, и выглядел при этом донельзя ехидным. Подойдя, он сел на краешек кровати Айдена и оперся на руку, наклоняясь. - Я тут думал, - сказал он, - твою магию описывают как запах сырой земли, но это не грустный запах. Это как когда на вечерней заре едешь на лошади по лугам, после летнего ливня, и небо вот только очистилось, и хотя солнце уже не видно, но облака такие розовые, и ты вдыхаешь запах сырой земли и свободы. И вся жизнь впереди. Вот какой запах. - А все говорят, что пахнет как раскопанная могила. И только ты мог так возвышенно это описать. Ведь ты поэт. Николас наклонился к уху Айдена, щекоча лицо влажными волосами. - Влюблённый поэт, - прошептал он.