Если бы не..

            Личные покои главы усадьбы времен года были обширны и легко могли бы вместить сюда пятьдесят человек. Им к тому же было чем бы заняться, увидев столько необычного оружия, находящегося в странном, но очевидном порядке — Вэнь Кэсин был оставлен неловко сидеть перед блестящими позолоченными ножнами, резкими изгибами кинжалов, на которые можно было натолкнуться тут случайно.       Всяко Вэнь Кэсин никогда не знал как пишется слово «стыд», поэтому махровая подушка под его коленями все больше велела оттолкнуться от нее и ненароком посмотреть на оружие Чжоу Цзышу, оставленное его учителем. Подобный гибкий клинок был узнаваемым цзянху. Едва завидев его блеск, некоторые враги предпочитали сдаться без боя, чем увидеть на себе его разрешительную силу в руках хозяина.Вдали от поле боя Байи под кожаным ремнем огибал его талию.       Единственный случай, когда такой красивый меч оставался лежать в стороне — мытьё.       Несколько доверенных слуг не первый год занимались только тем, что готовили бадью с необходимой температурой воды; втеревшись с ним в беседу, Вэнь Кэсин откровенно смеялся насколько в каких-то вещах из избалованности столицей этот человек был привередлив. Задания внутренних и внешних дел порой требовали этого отсутствия, и Чжоу Цзышу было действительно несложно переодеться без капли смущения при подчинённых, сделать им насколько умел тугую перевязку ран.       В своем же поместье Чжоу Цзышу выстроил ряд правил, которые должны выполнять безукоризненно. Вэнь Кэсином это виделось почти очаровательным баловством, которое превращало его сильного как бессмертного мастера в простого и живого человека. Чем больше Ввэнь Кэсин об этом размышлял тем больше ему хотелось увидеть это своими глазами.       Поэтому его удивление трудно было выразить словами, когда бесшумно отворившаяся дверь закончила его ожидание.       Первое, что он расслышал — капля. маленькая и шустрая, с узнаваемым звуком упавшая под ноги вошедшему.       Туго перевязанная бинтами грудь уже заставила окраситься их белый слой в кровавый размашистым пятном. Чжоу Цзышу явно на этот раз занялся этим самостоятельно: завязки не составляли как обычно аккуратный бантик. У лекарей в помощницах были юные девы и они как в первую брачную ночь одна другой сильнее краснели, когда им приходилось касаться руками тела генерала. Особенно если не нарочно их тонкие пальцы заденут маленькую красную бусину соска. Как бы то ни было в усадьбе времен года твердо соблюдалось ношение формы — и увидеть кого-либо неопрятным или с плохо застегнутым ремнем было сложнее, чем лично встретиться с императором.       — Мы сможем обсудить твою первую миссию в северной чжоу и так, верно? — толстокожесть Чжоу Ццзышу позволила ему ни капли не измениться в лице. — Уже наступил час быка, и этому Чжоу некому потревожить из слуг.       — да.., — слабо кивнув, Вэнь Кэсин ответил быстрее, чем сообразил. — Для меня большая честь, если генерал желает меня видеть даже находясь..в таком виде.       Одетые на обнаженное влажное тело ночные одеяния были лёгкими, несмотря на суровый климат Северной Чжоу. влага заставляла ткань сильнее липнуть и облегать каждый маленький изгиб. Если под несколькими слоями ханьфу легко угадывалась тонкая талия и великолепные как крылья бабочки лопатки, то теперь это было сродни тому, что эту картину прилепили к глазам Вэнь Кэсина.       — Кхе-кхе.., — сухо прокашлявшись в кулак, Чжоу Ццзышу сел напротив него.       — Что-то мешает вам начать, генерал Чжоу?             — Мне кажется, что мое тело так болит, что я сам больше ничего не могу сделать.       — Даже налить чай?       — Даже налить чай.       — . . .       Лицо Вэнь Кэсина слегка поменяло цвет от естественного от сокрытой эмоции.             — Но генерал чжоу сможет рассказать мне о семье молодого господина Цян Фэна, чтобы мне не пришлось столкнуться с непредвиденными обстоятельствами?       Эту речь он произнес на одном коротком вдохе.       Пристально сощуренные две пары глаз столкнулись во взгляде, но Чжоу Цзышу оставался все также выверенно спокоен.       — Это работа, порученная мне его величеством. если я не справлюсь с ней — какой от меня толк?       — Значит сегодня просто способности генерала Чжоу..слегка ограничены.       — Зачем тебе так много знать? — подивился Чжоу Цзышу, приподняв брови. — Чтобы поднять свое оружие против человека ты попросишь всю подноготную его жизни вплоть до восемнадцатого колена?       — Это всего лишь помутнение рассудка, вызванное вином.       Подлая улыбка растворилась в любимом главой поместья грушевом вине. Его терпкий аромат будоражил чуткое обоняние и чаще заставлял Вэнь Кэсина морщиться перед полным удовольствия глотком. Чжоу Цзышу с подозрением прищурил брови, когда он оставил полную пиалу в стороне. Скользнув ему за спину, Вэнь Кэсин ненавязчиво надавил на маленькую точку между лопатками и склонился к мочке уха. Ее немного прикрывали влажные пряди, и Вэнь Кэсин вежливо завел ее за ухо, ловя как сильнее становится напряжение в его плечах.       — Чтобы я хорошо позаботился о вас, генерал чжоу, следует закрыть глаза.., — его голос звучал убаюкивающе и нежно, как шелест ветра. — Если будет слишком туго, то я смогу доставить вам боль..Мможет быть, мне следует использовать масло?       Когтистая ладонь Вэнь Кэсина была почти всегда холодной. Касаясь распаренного и горячего тела, она вызывала лёгкую дрожь. Вэнь Кэсин по-животному льнул к теплу, обводя ладонью рельефы груди с непристойным тяжёлым вздохом. Длинными ногтями он безупречно быстро избавился от плохих завязок бинтов. но ни в одной из его рук не было новой пачки сухих бинтов.       — Это было слишком туго, генерал чжоу, теперь здесь остались повреждения..— слаще чем мед Вэнь Кэсин вился носом у его уха, прикасаясь к телу исключительно невесомо, этим оставляя у Чжоу Цзышу отпечатки ощущений: суровым мужчинам, воякам, прошедшим страдания никогда не было дано привыкнуть к нежному и щепетильному отношению к ним, которое искренностью щемилось до боли в сердце.       Не надавить, а приласкать — за этим издревле люди искали любовь, за нежностью и сокровенностью моментов.       Никакая покупная плотская любовь не могла сравниться с чувством, когда пленник другой страны не смог возненавидеть своих палачей из любви. Желания оказаться вдруг рядом и коснуться, вывести на эмоцию, заставить вздрогнуть — такое пристальное внимание даже враги не уделяют, чтобы изучить внимательно досье и способности генерала чжоу по тайным источникам, которые тяньчуан рано или поздно истребит.       — ..Следовало растянуть сильнее.       — хватит! — распахнув дверь, крикнул Хань Ин.       Чжоу Цзышу точно не мог ответить за какие преступления ему досталась такая кара небес. ***       Вэнь Кэсин проникнул внутрь комнаты со свойственной ему грацией, не беспокоясь об уже устоявшемся внутри аромате чая. Он определенно не был пьян, но его улыбка странно дрогнула, и каждое движение было пропитанно чем-то странным, напоминая деревянные движения старой куклы в руках у неумелого ребенка. Несмотря на это, Вэнь Кэсин продолжал себя вести себя как обычно, только его волосы не были подвязаны лентой и струились по плечам, превращая его мягкую улыбку в зловещую. Чжоу Цзышу криво усмехнулся ему и успел вовремя отодвинуть ему стул, прежде чем эта туша бы шмякнулась задницей на пол:       — Если ты собрался соблазнить кого-то в таком виде, то эту идею следует отложить..до лучших времён.       — Ты думаешь..что я хочу переспать с тобой только из-за того, что мне это необходимо? — Вэнь Кэсин находил абсурдным, что вдумчиво для этого подбирал и с иронией усмехнулся.       Чжоу Цзышу имел какое-то представление о лисах из-за Фэйюй. Этим женщинам требовалось предаваться плотским утехам не меньше, чем каждый месяц — иначе их духовные силы начинали иссякать. Как раз с этим был связано то, что случилось между ним и Фэйюй в прошлом. Тогда что могло быть с лисами? Мужские инстинкты даже у людей требовали сношения едва ли не чаще. Чжоу Цзышу оставил этот вопрос без ответа, чувствуя как за противоположным концом стола потемнел взгляд у Вэнь Кэсина. Он слабо сжал между пальцами пиалу и неохотно сделал несколько глотков, наказывая себя вином не за свое молчание.       — Разве это не говорит о том, что я человек больше, чем ты, А-Сюй? — вэнь кэсин не мог не говорить без смешков, задерживая взгляд на нефритовой коже между распахнутыми воротниками одежды.       Чжоу Цзышу ответил невозмутимо, отставляя палочки:       — Ты добавил в еду Ин-эра слабительное после того, как ему не повезло не во время зайти.       — Это справедливое наказание, — парировал Вэнь Кэсин и бесшумными шагами остановился сзади, распуская его волосы из гуани, которые как одно темное пятно разлились в его руках и делали облик Чжоу Цзышу более хрупким. — Что ты ещё хочешь услышать от меня?       Внутри было так тихо, что это давило на уши. Силуэты каменных фигур воронов в личных покоях главы Чжоу ещё сильнее бы заставляли сердце наливаться страхом, но казалось, что Вэнь Кэсина испугать было невозможно — под давлением испытывающего взгляда или, сжимая в руках остатки тлеющего терпения Чжоу Цзышу, Вэнь Кэсин не менялся в настроении при параноидальном настрое человека рядом.       Такой человек как Чжоу Цзышу, бесспорно, был не глуп и понимал многое — ничего бы не изменилось, будь все наоборот, но он специально не поворачивался, чтобы не столкнуться с признаками усталости в глазах Вэнь Кэсина, не светящихся лунным светом как изогнутые полумесяцы. Он не думала настаивать — поражение темной ци его меридиан не должно было становиться проблемой кого-то ещё. Заведя несколько прядей за ухо, он ощутил сильную хватку на своем подбородке.       Вэнь Кэсин оторопело замер, прежде чем по-кошачьи довольно зажмурился — поддался.       Сталкиваясь губами в поцелуе, Вэнь Кэсин спутал волосы вокруг своей ладони, целуясь почти со звериной жаждой. Любой человек испытывал голод и жажду прикоснуться, но Вэнь Кэсин. был куда более алчен. Он желал завладеть им — хотя-бы на одну ночь. Ни одна даже распутная девушка не могла целовать с такой головокружительной страстью, как это делал Вэнь Кэсин. В слабом пламени свечи кадык Чжоу Цзышу дрогнул. Мягкие простыни будто были созданы для этой ночи, отражая каждую вмятину с нужным подтекстом. Когда жгучее обоюдное чувство неистово сливалось в одно в спутанных подолах одежд, то Вэнь Кэсин на мгновение остановился. Он удерживал нежно ладонь под его поясницей, чтобы лёжа окутанная цепями якоря "жертва" не могла думать об ином. Длинные хвосты мягко касались нежной кожи бедер вслед за мокрыми поцелуями. Вэнь Кэсин нависал над полуобнажённым мужчиной, сковывая его искренностью чувств. — Так нападет голодный зверь? — спрашивает хрипло, одними губами. Ладонь Чжоу Цзышу уперлась ровно в открытую грудь, где было сердце. Между мастерами цзянху было допустимо для подлого приема открыть спину. но никогда — дать услышать пульс, точку, через которую легче всего навредить. Переплетая пальцы их рук возле головы Чжоу Цзышу, Вэнь Кэсин опалял дыханием открытую шею с бледной нефритовой кожей. — Как животное, — "монстр из легенд". С губ Вэнь Кэсина капнула слюна, пачкая тонкую шею, которая в обрамлении рассыпанных вокруг волос делала ее особенно беззащитной. Мех ушей интимно щекотал кожу. — Раз так..разве это плохо? Белоснежные клыки сомкнулись вокруг основания шеи, чтобы поймать лёгкий изгиб спины под своей ладонью. Вэнь Кэсин бесконечно нежно касался губами каждого открытого места, поддевая ногтями лацканы воротника. На утро шея и грудь Чжоу Цзышу ярко воспалится красными пятнами — следствием ночной несдержанности любовника. Но каждую секунду выверенного касания губ Чжоу Цзышу чувствовал, как меняется ритм сердца. Пульс Вэнь Кэсина немедленно участился, когда он обхватил ладонями крепкие бедра и почти с тихим скулежем сжал их, вжимаясь щекой через ткань штанов к паху. Вэнь Кэсин владел контролем над телом Чжоу Цзышу, но делал не так, когда-либо. Оплаченное бездушными лянами серебра удовольствие не смогла сравниться с ввереным в руки доверием. Вседозволенно вылизывая каждую часть души, Вэнь Кэсин по-особому трепетно и чувственно обводил шершавым влажным языком кожу, где остались заросшие шапочки гвоздей. Нежность на кончиках пальцах не успела дотлеть, как разгоралась вновь и вызвала дрожь в теле. Чжоу Цзышу мог через одно касание ощутить с какой силой сердце безумного призрака переходило на новую ступень сумасшествия. Вэнь Кэсин раздевал его медленно, не боясь обжечься. Его касания были ещё более парящими нежными чем шелк, давая через глубокий вдох груди насладиться каждым вдохом, прежде чем его опустошенный от голода сосуд не заполнится до краев. Поэтому Вэнь Кэсин был удивлен, что Чжоу Цзышу ни разу не воспользовался в ответ своим преимуществом. Безвкусно схватив его за остатки одежды на теле, Чжоу Цзышу резко притянул к себе, но выдыхая не в губы — в тень покрасневшего уха: — Я уже доверил свое тело безумцу — по-твоему у меня есть время на эти глупости сейчас? Он знал, что его голос — слабость. Настолько явстенная и острая, что только услышав его, несравненный Гужчу рассеянно сжимал руки в кулаки от желания кончить. От укуса мочки уха у Вэнь Кэсина на мгновение как у неопытной девицы дрогнули руки. Чжоу Цзышу потянул за край алой ленты из волос, находя ладонью его щеку. Один раз он уже использовал этот прием, чтобы заставить его врасплох — и наверняка было нелепо повторить, когда Вэнь Кэсин лежал плотоядной змеёй между его ног. Поэтому даже сейчас он не упустил момента вдавить коленом в пах. Недостаточно, чтобы причинить боль, но с лихвой — чтобы сломить гордость Чжоу Цзышу до первого едва слышно стона. Перехватив его запястье, Вэнь Кэсин погладил подушечкой большой пальца поступившую вену и бросил взгляд снизу-вверх и не смог скрыть усмешки: — Прости, но эта лента мне ещё понадобится. "животное", — не успел он процедить сквозь зубы Чжоу Цзышу. Вэнь Кэсин носом повел по внутренней части бедра. от старых привычек в потайном кармане в рукавах ханьфу у него всегда было припасено масло, но никогда Вэнь Кэсин не думал его использовать с такой тщательностью и заботой. Недолго он сидел между его бедер, пропуская между зубами шёлковую алую ленту. У его лица не осталось ни единого волоска, который мог бы помешать. Красный цвет даже одним ярким пятном среди темных локонов подчеркивал бурную пламенность и пылкость, с которыми Вэнь Кэсин любовно прикасался того же цвета от вина губами к мягкой коже бедер. "Безумие заразно", — глухо подумал Чжоу Цзышу, не зная как иначе объяснить свои доводы. Его мысль оборвалась — и последняя свеча погасла. Выдыхая горячий воздух над обнажившейся головкой члена, Вэнь Кэсин что-то тихо мурлыкнул себе под нос. Отброшенная прочь одежда небрежно свалилась на пол, когда Вэнь Кэсин сменил пустые слова на вымучивающие прелюдии. Его пальцы до синяков сжали бедра, до конца оголяя тело перед ним. Вэнь Кэсин использовал одну руку, чтобы открыть баночку с маслом. Его было ещё необходимо согреть, однако он не рисковал в этой мутной воде рыбе соскользнуть с крючка. На пробу махнув языком по головке члена, Вэнь Кэсин тут же проверил реакцию — два года без капли ласки быстро сказывались на мужчине, который в юношестве купался в женском внимании. — Мне нравится твой вкус, — прищурившись, он сдерживает смешок. Между бровями Чжоу Цзышу залегла лёгкая морщинка — последствие выпитого уксуса. сколько до этого он перепробовал "вкусов" мужчин? "Блять.." — он проиграл, только подумав об этом. Чжоу Цзышу сжал зубы и старался не думать об этом, слыша как тихо позвякивал ошейник на плече. Иероглифы имени единственного хозяина уже были выведены — и их не вычеркнуть, Вэнь Кэсин даже не знал о каких глупостях он думал, управляясь с бурлящими потоками энергии. Столько времени ему приходилось терпеть подавлять желание коснуться иначе уже отмеченного собой мужчину. Энергия инь царапала внутренности, веля пожрать раскрытого перед ним мужчины целиком, поглотить, иссушить до последней капли — Вэнь Кэсин не мог размышлять об этом здраво, пьянея только от того что его запах оставался все сильнее на Чжоу Цзышу с каждым новым касанием и влажным укусом между ключиц. Вместо ответа на немой вопрос Вэнь Кэсин крепко держит обе ноги разведенными, чтобы не дать от мучающей дрожи сомкнуться им хоть немного. Он не думал полностью размыкать челюсть и вместо этого неприкрыто пытал, обнажив неприглядную натуру хозяина долины призраков; тянул язык от самого основания до конца, заставлял выжидать и жаждать продолжения больше чем воздуха. Пальцы на ногах Чжоу Цзышу сильнее сминали и скручивали простыни от безысходности. Комнату четко прорезал недовольной более тяжёлый выдох, когда Вэнь Кэсин отстранился. Он тут же ощутил крепкую хватку на своих волосах со слишком властным и от этого соблазнительным давлением опустить голову вниз. — Я обязательно позволю тебе использовать мой рот, — Вэнь Кэсин любил выражаться двусмысленно, но — не в этот раз, — А-Сюй слишком мне льстит. На что последовал ответ уже хриплым, севшим после начала прелюдий голос: — Этот Чжоу просто намеревается воспользоваться твоим телом. — Супружеский долг, — не согласился Вэнь Кэсин, освобождая согревшееся масло из другой руки. — Это обязанность жены: истощать супруга после работы настолько, чтобы он позабыл о том, что хочет жить. Образ легкомысленного повесы, который в зависимости от настроения выполнял обещания, принадлежал Чжоу Сюю. Вэнь Кэсин же собирался отвечать за сказанное — и сделал это быстрее, чем ему удалось осознать. Оставив немного растекшегося теплого масла внизу поджарого живота Чжоу Цзышу, Вэнь Кэсин воспользовался его расслабленностью после диалога и сразу же протолкнул внутрь язык. У него сильнее чем нужно сжимались пальцы от того насколько у самого болезненно скатывалось возбуждение в теле. "Покупные мальчики" были неприхотливы в подготовке и Вэнь Кэсин мог использовать как угодно, чтобы избавиться от навязчивого чувства пустоты. Но для такого как Чжоу Цзышу он был готов вылизывать его зад столько, сколько потребуется, чтобы подготовить только к пальцам. Сведённые в одну полосу зубы Чжоу Цзышу почти скрипели. Его последней гордостью было не реагировать хотя-бы треть кэ¹ на настойчивые ласки. По его телу мимо рельефных мышц скатывались отчётливее капли пота, отчего к лицу липли неубранные волосы. Чжоу Цзышу с треском провалился под ворохом неизвестных ощущений. будь он пьян, то не удивился бы, если когда-то при этом ему не постеснялся сыграть на флейте² мужчина. ¹ — около пятнадцати минут. ² — делать минет. ³ — 2 часа. Но даже если бы в его крови оказались тяжёлые наркотические вещества, которые Чжоу Цзышу бы скуривал не менее шичэня³ на голодный желудок, то не поверил бы в происходящее. с его губ то и дело срывались сдавленные хрипы. Тело Чжоу Цзышу горело, как будто его оставили в печи. Каждое прикосновение отдавалось большим жаром от того насколько много непривычных ощущений застилало туманом сознание. Вэнь Кэсин пользовался своим ни на что непохожим пониманием времени. Грубо толкающийся внутрь язык едва мог поместиться внутри. Где-то на подкормке сознания у него осталось правило — сейчас причинить как можно меньше боли. Но когда это было возможно, когда прямиком между его рук лежал раскрепощенный и горячий мужчина, видом почти умоляющим заставить его гордость окончательно рухнуть? Вэнь Кэсин сдержал свои эгоистичные желания с тяжёлым глотком, слизывая широким мазком стекшие маленькие капли масла. Он смог сдержать свои действия, но не слова — с обещанием: — В следующий раз я не буду так обходителен, если ты не впустишь спать меня в свою постель. Чжоу Цзышу успел только вопросительно вкинуть бровь. Едва дыхание Вэнь Кэсина сравнялось, как он расслабил как можно сильнее горло. Его пальцы по костяшки были испачканы в нагревшееся от трения масле. Поясница Чжоу Цзышу неизбежно следом покрылась следами от прикосновений рук, их неимоверно жадных касаний. Нехитрая тактика — пусть и глупая — сработала. Плотно насадившись ртом на головку члена, сразу же втянув щеки, Вэнь Кэсин заставил проигнорировать его болевые ощущения сразу же от трёх пальцев. Его выдержка, никогда не существовавшая в отношении мужчин, трескалась. Ротовую полость с непривычки наполнило до краев, из-за чего на длинных ресницах появились едва заметные слезы. сморгнув их, Вэнь Кэсин случайно приоткрыл глаза, чтобы увидеть картину, ради которой этот мир только мог существовать. оторвавшись лопатками от постели, Дрожащая полоска тонких бледных губ Чжоу Цзышу открылась. увидев как его долгая нерешительность превратилась в стон удовольствия от толкнувшихся внутрь пальцев, Вэнь Кэсин признал все обещания фальшем. Ведь было ли у него на самом-то деле достаточно времени, чтобы откладывать подаренную возможность? Аромат грушевого вина от двух чарок до сих пор достигал обоняния Вэнь Кэсина. Чтобы немного раскрепоститься глава Тяньчуан всегда использовал один и тот же прием — несколько капель хорошего яда, пробуждающего мужское начало. Но на этот раз Вэнь Кэсин вдали от его глаз поменял местами чарки, не капли пожалев об этом. В первую очередь Чжоу Цзышу считал себя мужчиной, а поэтому даже в удовольствиях был излишне сдержан. Теперь его волосы рассыпались по мягким подушкам, обрамляя его лицо и придавая несвойственной мягкости.       — Не думаешь, что нужно ещё немного? — склонившись над его лицом, Вэнь Кэсин медленно ловит пальцами поднятый подбородок.       По тонким губам шла тонкая струйка крови. Искусанными они не становились менее привлекательными, но не когда укусы принадлежали ему самому. — Хочешь посмотреть на это? Ты лежишь сейчас так — и все равно порочишь мое имя, не разу не произнося его вслух, — одна из рук, перепачканная в масле, скользила, почти царапая поджарый живот с волной горячих кусачих поцелуев по обнаженной шее. — Мне стоит делать это сильнее? Или быстрее? Вэнь Кэсин знал, с какой силой раздражал его, разбрасываясь словами — его губы с терпким следом вина хаотично оказывались вокруг висков, груди, его любая ласка могла принадлежать сейчас Чжоу Цзышу, но только не та, что он желал. Пальцы Чжоу Цзышу сжимаются непроизвольно вокруг одеяний, до конца обнажая плечи. Он знал, что если скажет хотя-бы одно слово — Вэнь Кэсин сойдёт с ума окончательно; его уши были страшно навострены и щекотали тело в жадной охоте за любым звуком, связанным с голосом: Чжоу Цзышу не мог отвернуть головы, когда Вэнь Кэсин сплетал их пальцы между собой; ладонь Чжоу Цзышу покрылась холодным потом, а его горло было предательски сухим; он не мог потерять свое дыхание при любой тренировке, но когда Вэнь Кэсин самозабвенно трахал его и его голос опускался до низких стонов — это разжигало ответное желание задеть, ущипнуть, когда сам Чжоу Цзышу — его тело — было пленено прежде незнакомым удовольствием от мужской ласки. "Твою мать.." — его губы слабо зашевелились, но тут же были пойманы в новый поцелуй, Чжоу Цзышу не медлит — кусается до опухших губ, но его сознание давно расплылось. С губ Его Превосходительство не должно было не сходить ни таких звуков — ни близких обращений, любое из них было недопустимым и угрожало его репутации; Чжоу Цзышу проглатывал их до тех пор, когда ощущение сильных и все более быстрых толчков не выбило из него остатки разума. Вэнь Кэсин мог поклясться, что почти слышал скрип зубов, — черту, за которой бледные губы распахнулись с до помутнения рассудка хриплым "А-Син..", После которого нужда в контроле Чжоу Цзышу скрылась с закрывающимися глазами. Вэнь Кэсин бездумно расслабил ладонь, чтобы осознать. Кончики его хвостов безумно дрожали, обхватывая мягкую кожу напряжённых бедер — они расслаблялись немного только тогда, когда движение внутри ненадолго замирало; — Ты можешь..повторить это? Он говорил слегка заторможенно, столкнувшись с ним взглядами. — Разве ты мог не расслышать? — Чжоу Цзышу освободил ладонь, чтобы протянуть ее к уху: у основания остался след от его губ. Оно снова дернулось, выдавая без того ясный ответ. Чжоу Цзышу приподнял уголки губ: — Я попрошу осмотреть лекаря тебя.. А-Син. Вэнь Кэсин подумал, что такому человеку было глупо вести на поводу его бесхитростной просьбы — и прежде чем он осознал, у него окончательно все тело подчинилось желаниям: постель была достаточно хорошей, чтобы не скрипеть от каждого толчка, но это было неизбежно, когда Вэнь Кэсин перестал отдавать себе отчёт, наконец-то позаботившись и о собственном — животном — удовольствии.       Сглатывая сухую слюну, он неосознанно и сам понимал, что Чжоу Цзышу поимеет только больше выгоды от двойного самосовершенствования таком образом, но Вэнь Кэсин впервые ощущал как его меридианы очищалась от застоявшейся вредоносной ци.             Он был достаточно заботлив, чтобы не пачкать главу тяньуан не снаружи, не внутри — и использовал заранее приготовленные тряпки, любовно притираясь к животу и вытирая следы страстной ночи обычно бесстрастного главы тяньчуан, на лице которого до сих пор остались следы румянца.       И непривычно расслабленные брови.       Вэнь Кэсин довольно щурил глаза, зная его любовь к чистоте и порядку, чтобы позаботиться об этом сразу и дать без чувства брезгливости развернуться в постели.       Он не удивляется, когда его за плечи Чжоу Цзышу тянет выше, прямиком в свои объятья, к горячему телу. Аэнь Кэсин охотно ложится рядом и прикрывает глаза, впервые за — как ему казалось — длительное время вдыхая свежий ночной воздух из открывшихся створок окон. Снаружи было тихо и спокойно, не было слышно ничего кроме горленья последних пьяниц, которых ещё стражники не разогнали прочь с главной улицы. Вэнь Кэсин не стал прятать улыбку, вжимаясь носом в предплечье: — Они такие же пьянчуги, как и ты. — У тебя все ещё есть силы разговаривать? Не смыкая глаз, Чжоу Цзышу уставился на него и случайно вспомнил один инцидент, случившийся на днях. Чжоу Цзышу провел пальцами по бархатной фиолетовой коробочке, которая долго стояла без дела в его личных покоях. Подарку Его Величества было отведено особое место, каждое утро она встречала его с первыми лучами солнца — как и первый отчёт Хань Ина о написанных за ночь отчётов. Чжоу Цзышу привык вставать под его негромкий голос, но каждый выговариваемый им звук был четким и ясным, способствуя ум на деятельность без длительного перерыва на завтрак. Все изменилось, когда здесь появился Вэнь Кэсин — Чжоу Цзышу не собирался выносить за пределы закрытых дверей как ночью другой мужчина невообразимым образом находит в его теле мягкую подушку, чтобы обнимать всю ночь. Он слишком расслабился и не следил за содержимым этой коробочки. Однажды, когда он решил ее проверить, в ней оказалось только одно кольцо — подделать его было практически невозможно из-за особого сплава и отличия между кольцами мужа и жены. У Чжоу Цзышу было отлично развито плохое предчувствие — и это не дало ему успокоиться, хотя его сердцебиение и до сих пор не пришло в норму. Все это время лежать на подушке ему было не до конца удобно(хотя это ощущение каплей быстро потерялось в море других) из-за нее. Маленькой коробочки. В ней осталось только кольцо жены, которое он легко изъял из-под своей головы. Лежа вот так, полубоком с закрытыми глазами и растрёпанными волосами Вэнь Кэсин невинным существом напоминал спящего. — Хм? — бровь Чжоу Цзышу поднялась вверх. С тем же удивлением обратился и Вэнь Кэсин: — Что ты делаешь? Чжоу Цзышу слышал про эти расказни, люди настолько притираются друг к другу, что им приходят в голову одинаковые мысли, но никогда не думал встретиться с ними. Его запястье было выхвачено, как и он нажал большим пальцем на ладонь Вэнь Кэсина. Это было настолько глупо. Чжоу Цзышу немного промолчал, прежде чем несдержанно рассмеялся: — А что, ты не согласен? Сложно было ответить. Вэнь Кэсин пару раз моргнул, еще раз уставившись на свои пальцы — один из них теперь выделялся больше, чем другие. Кольцо "молодой супруги" слабо блестело на его пальце под лунным светом, когда он в ту же долю секунду надел как перстень на большой палец Чжоу Цзышу противоположное по значению кольцо. Если бы ему досталось кольцо жены, то Вэнь Кэсин не смог бы проснуться без следов побоев на заднице. Пускай эта мысль и была привлекательной, им бы все равно пришлось поменяться, Вэнь Кэсин был не прочь уступить, в конце концов, он не находил это унизительным. После долгого молчания Вэнь Кэсин рассеянно ответил: — Я сейчас лежу с тобой в одной постели. Эти слова — скорее — должны были принадлежать не ему, как и сомнения такого рода, но он не стал спорить: прошло достаточно много времени с тех пор, как ему приходилось энергию ян вновь ощущать в своем теле для совершенствования навыков боевых искусств. *** Зал укрепления тела в усадьбе времён года был открыт только ночью. Министерство, именуемое филинами, не могло действовать днём — поэтому до наступления первых красок заката каждый тихий шаг бы отдавался с громким эхо. Умение защитить себя с помощью любого оружия было базовым умением в этих стенах. И прежде они никогда не видели кого-то, кто смел бы прийти сюда так развязно. Перешагнув порог свободного зала укрепления тела, Вэнь Кэсин первым делом вытянулся в корпусе и принюхался. Едва заметные звериные повадки никогда не обманывали его, давая преждевременно уловить шлейф аромата белых слив. Такого терпкого, застывшего на языке. Как лёгкая хрипотца голоса Чжоу Цзышу, в очередной раз раздавшаяся в ушах, когда он заговорил: — Для каждого посетителя этого зала есть специальные правила, которые необходимо соблюдать, — особенно подчёркивая предпоследнее слово, он сводит ближе к переносице брови. Чтобы лучше передвигаться в ночи и сливаться с ней полагалось носить что-то темное. Тем не менее Чжоу Цзышу больше предпочитал тёмно-синий и любил приятные к телу одеяния из парчи, которые часто можно было обнаружить на нем, пока он был в столице. Слегка склоняя голову в бок, Вэнь Кэсин уточнил: — Разве то, во что я одет не соответствует форме? — Это м о я одежда, — захлопнув вместо него дверь, Чжоу Цзышу удерживает в ладони метал. Приготовленный им клинок был практически тупым. Найденная во внутреннем дворе палка от дерева была бы гораздо полезнее, чем «это». Именно поэтому Чжоу Цзышу взял его. — Ах, мне кажется, я ещё слишком плохо разбираюсь в закрытых для меня правилах, — отвечая с лёгким придыханием, Вэнь Кэсин бросает заинтересованный взгляд на предмет обучения. — Чтобы не опозорить имя главы этих стен мне пришлось действовать наверняка. — Любые из стоящих двух стражников под твоими стенами были в твоем распоряжении. Едва пересекшись случайным взором в обширном коридоре, их столкновение могло затянуться дольше чем следовало. Пустынный зал укрепления тела едва вмещал эго двух мужчин. В этой тревожной тесноте Вэнь Кэсин слегка поморщился, уловив молчаливый знак. Нна территории усадьбы времен года Чжоу Цзышу быстро менялся, надевая новую маску поверх старых. Его взгляд становился твёрже и холоднее, требуя абсолютного повиновения его словам. Убедившись в том, что оно хотя-бы частично оказалось в его руках, как знак к началу он тихо усмехнулся. — Защита с врагом лицом к лицу не приносит таких трудностей, как внезапное нападение сзади, — пользуясь тем, что Вэнь Кэсин перешел ближе к центру, Чжоу Цзышу молниеносно без единого шороха оказывается ближе, коснувшись указательным пальцем его затылка. —Если это один человек, тебе поможет то, что ты — зверьё. Именно это и случилось на его глазах, когда усиленное лисье восприятие позволило перехватить его палец. Вэнь Кэсин не повернулся и только вновь расслабил плечи, по которым неподобающе скользили распущенные шелковые волосы. — Однако если нападающих будет несколько обнаружение врага не поможет. Ккогти недостаточно длинные, стоят убить со скоростью, которая тебе соответствует, — переложив удобно тупой клинок себе в ладонь, Чжоу Цзышу перенес его к шее. — попробуй сначала отобрать. — Ваша речь слегка не структурирована, генерал, — приподнимая уголки губ, Вэнь Кэсин крадётся мягкими прикосновениями руки вверх по ладони. — Было множество врагов, а тут — снова один.. Он все ещё держал одну руку занесённой назад, что явно было плохим ходом. Чжоу Цзышу по привычке отдернул руку назад при попытке поползновения, нарушавшего условия занятия. Вместо того чтобы воспользоваться известной слабостью, Вэнь Кэсин дрогнувшей кистью выпускает клинок. Перехватив его от падения, Чжоу Цзышу не удерживается от мысли: «Как за два дня моего отсутствия он стал таким никудышным?» Он смог оставить при себе мнение и заметил, как вслед за распущенными волосами края воротника стали ниже. Стоически не придав этому значения, Чжоу Цзышу медленно заговорил: — попробуй для начала просто взять нож в руки. Вслух не стал говорить о позе, которую следует принять при нападении сзади для возможности быстро выбить оружие — вместо этого действует сам. Чжоу Цзышу поймал одну из его рук за тонкое запястье и прижался грудью к его спине. Терпение любого мужчины рано или поздно истекало. И в зале укрепления тела — места, где требовалось обучаться на реальных ситуациях — Чжоу Цзышу не терпел промедлений. Поверх его ладони он своей грубо стиснул клинок в правильном положении. На этот раз Вэнь Кэсин повелевался — и сжал сам. Только как до этого ему удавалось попавшимся под руку обрубком меча размахивать достаточно умело, чтобы защитить свою жизнь? Мысль Чжоу Ццзышу вязко по уму стекла ниже, закрыв пеленой глаза. — Удерживать его самостоятельно не так просто..моих умений не хватит, чтобы этого сделать, генерал чжоу, — глаза Вэнь Кэсина не жмурились, когда он приластился назад к теплой и сильной от мышц груди, ненавязчиво задев край воротника такого же как у себя одеяния. — Надо же, у меня снова не получилось.. Едва Чжоу Цзышу освободил свою руку, как маленький деревянный кинжал неизбежно упал на пол. На этот раз он не мог его поймать с такой же лёгкостью. Нна одном из бедер Чжоу Цзышу всегда на ремешках был привязан настоящий острый кинжал, смазанный каплями яда. За не такое большое время, проведенное вместе, Вэнь Кэсин многое о нем узнал. И точно выучил где этот кинжал находиться. Обняв кончиком пушистого белого хвоста незащищённое бедро, Вэнь Кэсин бросил из-под длинных ресниц томный взгляд: — Должно быть..это просто случайность. Почему бы нам не попробовать снова? — его слова тихо шелестели, но были обольстительнее и страшнее, чем проклятья дьявола. Лицо Чжоу Цзышу оставалось непоколебимым, передавая холод стен. Брошенный приторно сладкий, вызывающий взгляд столкнулся о стену. — Ты уже не меньше трёх раз погиб, — подытожил он первую попытку. — Мне нужно что-то сделать, чтобы трижды воскреснуть? — ловя его на каждом маленьком слове в трещинах выстроенной защиты, Вэнь Кэсин незаметно взгляду разворачивается полубоком, чтобы ласково оплести руками напряжённую шею. — Дай-ка подумать.. — Для начала — можешь заткнуться, — процеженный сквозь зубы ответ как поражение сиял ярче полуденного солнца. Изначально не заметив нестыковку Чжоу Цзышу ошибся — и заслуженно столкнулся с последствиями. Опущенный подбородок вниз недалеко от плеча подлого лиса выглядел бессильным. Когда Вэнь Кэсин оставался самодовольно рад маленькой победе — его уши опускались, почти прижимаясь к волосам. Чжоу Цзышу ощутил как поддерживаемое им тело вздрогнуло, когда горячее дыхание изо рта коснулась кончика ушей. — Кем ты себя возомнил, если думаешь, что можешь преодолеть смерть? "..." Вэнь Кэсин был податлив — ровно настолько, насколько это позволяло получить ему выгоду. Именно из-за этого Чжоу Цзышу не знал какого черта он вел себя вот так. Надавив пальцем на нижнюю губу, Чжоу Цзышу попал в теплые, приятные тиски; Вэнь Кэсин с распущенными волосами и сползающими с его плеч одеждами выглядел готовым потерять контроль. От этого у Чжоу Цзышу как у изрядно пьяного вело голову. Они жадно впивались друг другу в губы кусачими поцелуями, и Вэнь Кэсин не пытался вести, позволяя подтолкнуть себя к одной из крепких толстых стен, чтобы в следующее мгновение ощутить крепкую хватку на своих бедрах, позволяющих не прижиматься основанием хвостов к твердой стене, отстраниться. С его губ слетает умопомрачительно довольный вздох, когда названный им генерал чжоу без трудностей руками выдерживает вес здорового мужчины. Когда раздался болезненный шлепок по оголённой коже. Вэнь Кэсин сжимается и почти хнычет, превращая в путаницу его волосы, нетерпеливо сжимаясь вокруг обнаженной головки члена. Пускай Чжоу Цзышу по своей натуре был выверенным педантом, хули-цзин по своей природе были существами, созданными для соблазнения — один раз выдрать Вэнь Кэсина с малым количеством смазки, когда тот сам напрашивался настолько, что почти забирался ему в штаны, Чжоу Цзышу видел практически необходимым в качестве наказания.