Через время

Осознать происходящее в тот же момент было непросто. На то есть две причины: во-первых, минутами ранее чужие губы наглым образом целовали и оставляли на шее красные метки, из-за чего думать о чем-либо другом было несколько сложно; во-вторых… Как вообще можно осознать то, что перед тобой не одна до боли наглая рожа Годжо, а целых две?! — Какого чёрта? — только и смог выговорить Гето, кидая взгляд то на одного, то на второго Сатору. — Если бы я мог тебе ответить, то сделал бы это в первую очередь, однако… Хм, — Годжо задумчиво почесал шею и сполз с постели, чтобы тут же опустить на корточки. Прямо перед вторым Годжо, что выглядит, пожалуй, на десяток лет моложе. — Итак, вопрос на засыпку: откуда ты здесь? Вопрос лёгкий, но вот ответят ли им на него — не факт. Но ситуация интригующая, да настолько, что Сугуру пришлось всё-таки вернуть скинутую футболку на своё законное место и спустить ноги с кровати. Желание, что преобладало минутами ранее, оставило после себя горькое послевкусие — мало кому приятно будет, когда их прервут в такой момент. Только вот сейчас это неважно, потому что в одной комнате слишком велика концентрация Годжо Сатору. Вот он, его Сатору, сидит на корточках и с интересом в голубых глазах оглядывает мальчишку, что выглядит в точности как он сам. Стоит признать, Сатору за годы и правда не поменялся — обзавёлся лишь новыми шрамами, но улыбка у него всё та же. — Вопрос хороший, но ответ остался где-то не в этой временной линии, я полагаю… — сконфуженно ответил мальчишка, хлопая своими большими глазами — солнцезащитные очки свалились с носа тогда, когда чужая задница оказалась на полу. — Скорее всего, это из-за проклятия. Другого варианта у меня нет, разве что… — Посмотри на меня, — резко вклинился в разговор Гето, и сам склоняясь ниже, чтобы оказаться ближе. И когда две пары голубых глаз оказались на нём — результат был получен. Если Его Годжо смотрел на него так, как обычно, то этот мальчишка — со смесью боли и грусти, молчаливого обожания и восторга. Один взгляд может сказать о многом. — Что ж… Судя по всему, у нас сейчас как раз-таки тот самый период. Значит, тебе лет семнадцать. И тебя перебросило на десять лет вперед, — не самое приятное заключение, потому что именно этот период в жизни принёс им слишком много боли. Тогда ли Сугуру начал замыкаться в себе? Скорее всего да. Не спал, не ел, думал о бессмысленности жизни. А потом он просто ушёл и оставил Годжо одного. — Десять лет?! — удивленно вскинул брови мальчишка, почти вскакивая на ноги, но к сожалению, не смог — вместо этого столкнулся своим лбом со лбом Годжо постарше. С этого всё и началось. Появление Годжо из другой временной линии несколько изменило их быт, но сделать они с этим ничего не могли. Если же самому Сатору было забавно наблюдать за собой из прошлого, каждый раз задавая вопросы, а правда ли он так делал, то Сугуру — нет. Он был настроен на успех, поэтому искал варианты решения проблемы в архивах и книгах. А ещё каждый раз сокрушался, стоило ему увидеть на себе этот щенячий взгляд. «Моей любви хватит на всех» — уверял себя Гето, в очередной раз улыбаясь мальчишке и вороша его гнездо на голове. Этот Сатору заслужил любви, ведь они оба знают, насколько мерзко себя ведёт Сугуру в том самом Там, в чужом времени. Но Сугуру имел право быть хуёвым. Его мировоззрение и сам смысл жизнь распадался на маленькие кусочки, не оставляя после себя ничего. И даже любовь самого близкого человека никак не могла его спасти от падения. Спасла лишь через десять лет. — Знаешь ли, я и ревновать начать могу. Ты уделяешь ему слишком много внимания! — в какой-то момент заявил Годжо-старший, загребая Гето в свои лапища. — То есть, формально, мне, но не мне. Но факт остаётся фактом! Этого стоило ожидать. Выдохнув, Сугуру поставил кружку с горячим кофе на стол, освобождая руки. А после и развернулся в чужих объятиях, оказываясь лицом к лицу с Сатору. Ох, снова этот щенячий взгляд — с возрастом нисколько не изменился. — Сатору, ты же понимаешь, что ему надо помочь. И, думаю, тебе не надо напоминать, что произошло десять лет назад, — спокойно ответил Гето, коснувшись ладонью чужой щеки — сразу как кот Годжо прильнул к ней, но дуться продолжал. — Не смотри на меня так, ты же знаешь, что это не работает. — Не работает? Я знаю об обратном, — сразу же ответил Годжо, приблизившись к Сугуру ещё ближе, но оставляя между ними жалкие миллиметры. — И знаю, что если я очень хорошо попрошу, то ты позволишь мне всё. Как в прошлый раз, помнишь? Ты так хныкал и молил меня, когда я… — Кхм, — резкое и громкое, что заставило Сугуру тут же обратить на звук внимание, повернув голову — конечно же это Сатору-младший, скромно стоявший на пороге кухни. — Я конечно не хочу прерывать и все дела, но-о… — Так и не прерывай, чё припёрся! — тут же рыкнул Годжо-старший, сжав руки на пояснице Гето еще сильнее, прижимая Своё ещё ближе. — Я вроде не наблюдал за собой желание подглядывать за кем-то… А, хотя… — Ага, а за Сугуру кто-то другой наблюдал в душе, да? — бросил в ответ младший, довольно ухмыляясь и скрещивая на груди руки. Подлец! — Это было давно и неправда! Теперь я могу смотреть на Сугуру не за углом, а тебе остаётся только грустно дрочить в сторонке, — тут же воспротивился Сатору-старший, кидая в своего альтернативного близнеца убийственный взгляд. А вот такой выпад не понравился уже Сатору-младшему, отчего тот недовольно фыркнул, готовясь придумать какой-нибудь новый ответ. — То есть, вы сейчас меряетесь своими членами, обсуждая меня так, будто я какой-то предмет? — вставил свои пять копеек Сугуру, оглядев сначала мелкого сорванца, а после и своего большого лба — м-да уж, и правда, что-то не меняется. — Меня хватит на всех, думаю. А вот такого выпада не ожидал никто из Годжо. Обе пары голубых глаз смотрели на него так, будто Сугуру сказал что-то страшное — к примеру, что собирается уничтожить всех не-магов. Только вот он предложил просто воспользоваться его широким сердцем, не больше! — Я, вообще-то, собственник, если ты не забыл, — угрожающе напомнил Сатору-старший, демонстративно опуская свои ладони на чужую задницу. — Мы, вообще-то, один человек, если ты не забыл, — колко ответил второй Сатору, уверенно подходя ближе, чтобы… Несмело коснуться рукой чужого бока. Всего лишь одно касание, но младший Сатору уже растерялся — он просто не знал, что делать! Но это и понятно, потому что касается он не своего Сугуру. Его Сугуру где-то там, в его временной линии, ненавидит себя и не подпускает никого ближе. А Этот Сугуру смотрит на него так мягко, касается его так нежно, что аж на стенку лезть хочется — Годжо этого не хватало. И сейчас, вместо того, чтобы продолжать выслушивать эту перепалку, Гето подбирает пальцами его подбородок, притягивая к себе максимально близко. Слова здесь не нужны. Действия скажут гораздо лучше. Поэтому Сугуру накрывает чужие губы своими собственными, оставляя на них нежный поцелуй. Он не боялся целовать младшего Годжо, потому что, так или иначе, он остаётся тем человеком, которого он любит. И плевать, что его настоящий Сатору смотрит на эту картину с таким огнём в глазах, будто всё сейчас может здесь спалить. Только вот, этого не случится, потому что Сугуру от нежных губ отстраняется и голову поворачивает сразу, чтобы прижаться уже к губам своего единственного и неповторимого Годжо. Все принимают правила игры. Неважно, в какой момент они решили, что кухня — не самое удобное место для любви. Важнее только то, что теперь, оказавшись на постели, Сугуру раздевает две пары ловких рук. Те, что побольше — задирали домашнюю футболку всё выше, обнажая превосходный рельеф торса и, конечно же, крайне завораживающие штанги в сосках. Младший Сатору заметил это сразу же, сидя скромно между ног Гето. Но оторвать взгляда не мог — слишком необычно видеть Сугуру Таким. — Нравится? Мне тоже, — ухмыльнулся довольно Сатору-старший, опуская ладони на грудь партнёра, чтобы ловко зажать между пальцев соски. Красоту этой картины сложно описать, поэтому никто и не пытается. Вместо этого Годжо, что помладше, старается подобрать слюни и сам касается ладонями чужого тела — ведёт ими по торсу и бокам, сжимая их, касаясь выглядывающих тазовых косточек. — Сними, — попросил Сугуру, всё это время наблюдавший за робкими касаниями мальчишки. — Будь хорошим мальчиком, Сатору. И он прекрасно знает, Как это действует на Годжо. Поэтому ничего удивительного нет в том, как руки Сатору хватаются на резинку штанов и стягивают мешающую ткань вниз. Немного приподнять ноги, потянуть — и к счастью, штаны оказываются на полу. А на Сугуру — одно лишь белье. Футболка тоже оказалась где-то в углу стремительно быстро. По Сугуру можно картины писать — не иначе. И Годжо старается себя взять в руки, правда, но в итоге эти самые руки оказываются на бёдрах Гето. Огладили, сжали, а после скользнули на внутреннюю часть, легко царапнув нежную кожу. И это дало свои плоды — Сугуру судорожно сглотнул, наблюдая за всем происходящим. Сатору-младший не знал, но попал прямо в цель, выбрав в качестве неё его бёдра. — Тц, ща бы млеть от касаний какого-то мальчишки. Смотри и учись, — и в эту игру решил вступить Годжо-старший. Поднял чужой подбородок пальцами и нетерпеливо вжался в любимые губы. Сразу глубоко, томно, то и дело слегка отрываясь, чтобы продемонстрировать шкету языки, вытворяющие чёрт пойми что. Мокро. Горячо. И ведь Сатору смотрел. Настолько, что не отрывался совсем. А в какой-то момент и вовсе руку убрал с бедра, чтобы сжать свой собственный пах — тянуло так сладко, что терпеть не было сил и возможности. И старший Годжо это заметил — ещё бы не заметил! И в какой-то момент отпустил одну руку, чтобы с намёком для мальчишки зацепить пальцами резинку белья Гето. Его поняли почти сразу же. У Сатору немного дрожали руки, но за бельё он схватился. Более того, несмело стянул его вниз, чтобы выкинуть в общую кучу тряпья. И для того, чтобы увидеть Эту красоту. — Давай, он любит погрубее, — с тяжёлым смешком проговорил Годжо-старший, наконец-то отрываясь от поцелуя. — Не пугай ты мальчика, — фыркнул Сугуру, слабо ударив локтем назад — как раз в своего ненаглядного попал. — Делай то, что хочешь. Касайся так, как хочешь. Сегодня можно всё, Сатору. А Сатору и разрешения обычно не надо — он делает всё, что хочет и когда хочет. Но сейчас ему сорвало голову только после того, как Гето ему разрешил. Раз можно всё — значит, он возьмёт всё. Других вариантов нет. Сугуру целовали везде, где только могли. Его Сатору вылизывал ему шею, прикусывал солёную кожу и тянул за длинные волосы, раскрывая себе больше пространства. А младший не уступал: касался губами груди, тоже кусался, но куда осторожнее, почти не оставляя на теле следов. Но зато укусы, что тот оставлял на сосках, ощущались слишком хорошо, из-за чего Гето давился воздухом. Ему порой много одного лишь Сатору — слишком активный, напористый, жадный. А теперь его облепило целых два Сатору, но… разве кто-нибудь против? Честно, Сугуру уже потерялся в чужих руках: кто-то сжимал его грудь, кто-то вцепился в бедро, а кто-то совершенно наглым образом взял его за член! Судя по длине пальцев — младшенький осмелел и теперь двигал ладонью по всей длине члена, чуть сжимая хватку на головке. И всё не зря, потому что чувствительный Сугуру молчать не мог, довольно мыча и шумно выдыхая каждый раз. — Шкет, показать фокус с исчезновением? — ухмыльнулся довольно старший Годжо, отрываясь наконец-то от искусанной шеи. Но ему ответ всё равно не нужен был, поэтому отстраниться всё-таки пришлось, укладывая Гето полностью на кровать. Сугуру, смекнув достаточно быстро, сам поправил своё положение, подтянувшись ближе к краю постели и слегка свесив голову. Как раз. Сатору-старший встал на ноги, чтобы снять с себя всю одежду, только вот после этого он обратно не вернулся. Вместо этого он обхватил длинными пальцами свой член и неспешно провел головкой по раскрытым губам Гето. Взгляд его то и дело метался к мальчонке, потому что он хотел, чтобы за ним наблюдали. Особенно за тем, как медленно, сантиметр за сантиметром, член исчезал в чужой глотке. Сугуру даже не дёрнулся — спокойно принимал в себя всё, лишь смыкая губы и шумно дышал через нос. А когда член полностью скрылся в чужом горле, младшему Годжо оставалось только восторженно хлопать глазами. — Как, ведь… — чуть ли не заикаясь, начал говорить младший, но взгляда не отрывал. Наоборот, даже чуть ближе поддался, устроившись между ног Сугуру. — Красота, не правда ли? — с довольной лыбой ответил Годжо, начиная плавно двигать бедрами. — Твой Сугуру так не может. А Мой — может всё. Если бы у Гето не был занят рот, он бы обязательно что-нибудь сказал. Но вместо этого, не отрываясь от своего действия, он и сам качнул бёдрами, явно намекая младшенькому о том, что он делал всего пару минут назад. Слов ему и не нужно было. Поэтому рука и вернулась обратно на член, чтобы приласкать. Разве что, терпения в этом Годжо тоже было мало, поэтому вторая рука плавно скользнула по бедру вниз, огладила ягодицу. И не увидев сопротивления, аккуратно провёл пальцами по ложбинке между ягодицами, чтобы… удивиться. И это явно было заметно по его лицу, иначе бы Годжо-старший не подал голос: — Хороший мальчик, не правда ли? Сам подготовился, потому что ну о-очень хотел мой член. Но, думаю, твой тоже сойдет. Так что не робей, а то Сугуру заскучает. И в подтверждение этому Гето лишь шире раздвинул ноги, призывая наконец-то обратить на него внимание чуть более основательно. Это сработало. Годжо много слов не надо. Тем более от Сугуру. Тем более от Сугуру, у которого занят рот членом. Поэтому пальцы вместо того, чтобы гладить и разминать, сразу же погрузились в горячее и мокрое нутро. О, Гето явно не пожалел смазки — от движений внутри все буквально хлюпало! Пальцы ходят свободно, без какого-либо сопротивления. И это только сильнее распаляет Годжо-младшего, поэтому, вместо того, чтобы продолжать делать что-то одними лишь пальцами, он решил зайти сразу с козырей. Много времени на это не понадобилось, потому что он уже был полностью готов. Нужно было лишь пристроиться, надавить… Ох. Сугуру и сам не сдержал стона, но члена изо рта не выпустил. Вместо этого вцепился одной рукой в покрывало, в попытке сдержать свои чувства. А их было много, потому что Годжо заполнял его мучительно медленно, будто бы они никуда не спешат. Двигался совсем чуть-чуть, тормозил. И такая мука Гето не понравилась уж совсем. Поэтому вместо того, чтобы ждать чуда, он обвил крепкими ногами чужие бёдра и чуть ли не насильно прижал к себе. К счастью, это дало результат — Годжо-младший хоть и испугался, тут же вцепившись в бёдра Сугуру, но не отстранился, стоило ему оказаться полностью внутри. Лишь что-то невнятно пробурчал, стараясь прийти в себя. — Ты будто бы не знаешь Сугуру, ха. Он мальчик нетерпеливый, а ты над ним так издевался! Вот и получил по заслугам, — со смешком прокомментировал случившееся Сатору старший, всё-таки плавно выходя из узкой глотки, чтобы наконец-то дать Гето немного подышать. — Если будешь таким медлительным, то мы все так заснём. Или тебе показать, как нужно работать, а? Показывать, к счастью, не нужно. Сатору-младший быстро смекнул, что и как надо. Особенно тогда, когда он смог подобрать правильный угол и увидеть реакцию — ох, как красиво Сугуру выгибается, как красиво стонет и закатывает глаза. И, чёрт возьми, как же волшебно сжимается на члене. Сатору быстро осмелел и понял, как нравится Сугуру: ему нравится, когда грубо, когда быстро, когда не успеваешь вдохнуть между толчками. А ему и не давали, потому что Годжо-старший снова с большим удовольствием занял его рот, вбиваясь в глотку так же быстро, как и член — в задницу. И ведь Гето было в восторге от происходящего. Но это только начало, потому что они могут долго. Не бесконечно, хотя и Годжо с бесконечностью знаком очень близко. А ещё он хорошо дружит с безумными идеями, поэтому в какой-то момент, дав им небольшую передышку, Сатору-старший уселся на кровати и прижал к своей груди Сугуру. Кажется, они с этого и начинали. — Не думаю, что ты будешь против поделиться Моим Сугуру, — с ухмылкой проговорил Годжо, устраиваясь поудобнее. И не зря, потому что в новой позе он смог бесцеремонным образом войти в горячее тело Гето, вырвав у того судорожный вздох — чувствительный. И не думая слишком долго — отклонился назад, укладываясь на лопатки вместе с Гето на груди. Не только для красивого вида. — Давай, шкет, действуй, — сжав бёдра Сугуру в руках, Годжо раздвинул его ноги достаточно широко, чтобы и второй человек смог пристроиться. — Но это… Не слишком ли? — с опаской спросил Сатору-младший, но по его взгляду было видно — он еще как «за». — Слишком будет, если ты этого сейчас же не сделаешь, — огрызнулся уже Гето, с трудом держа себя в руках. — Вы меня трахать собрались или сиськи мять? Ответ очевиден. Было непросто, но Годжо-младший смог. Мелкими усилиями, небольшими толчками и благодаря большому количеству смазки, он смог оказаться внутри. Снова. Но в этот раз внутри чужого тела ощущалось всё совсем иначе: жарче, теснее. А когда Сатору-старший двинул бедрами, стимулируя наконец-то хоть что-нибудь сделать — ох, всё совсем иначе. И для Сугуру тоже: сначала он хмурил брови, кусал губу, вжимался в шею Сатору и подставлялся под легкие поцелуи. Было непросто, но, когда всё закончилось, он ощутил себя поистине Заполненным. И его тихий стон стал сигналом к действию, поэтому через мгновение оба члена внутри его тела начали двигаться с разной амплитудой. Годжо-старший было глубоко, двигался совсем мелкими толчками, а уж младшенький отвечал за скорость и амплитуду, выходя почти полностью и толкаясь снова вперёд, заполняя горячее пространство собой. И из-за того, что оба двигались вразнобой, Сугуру никак не мог сосредоточиться на чем-то одном. Но это не плохо, потому что он не успевал расслабиться, не успевал выдохнуть, каждый раз давясь стоном. И никто останавливаться не собирался, выжимая все соки из того, кто и так уже на последнем издыхании содрогался от толчков. — Какая же ты блядь, Сугуру. Так хорошо принимать в себя два члена сразу может не каждый, — шептал грязные речи Сатору, кусая своего любимого за ухо, целуя в скулу — действия и слова совсем не сходились. — И ведь уже весь дрожишь, течёшь… Кто же знал, что тебе это так понравится. — М-х, бля, Сатору… Захлопнись, — на тяжелом дыхании требовал Гето, в отместку хватаясь за его волосы да посильнее. — Лучше, м-ф, двигайся нормально, а не как тормоз. А то, знаешь ли… Младшенький получше тебя справляется. И это было зря. Сатору до безумия ревнив. Даже к себе. И такой упрёк, хоть и явно шуточный, дал ему толчок. Точнее, толчок прямо в задницу Сугуру, да не один, так ещё и такие, что бедняга моментально начал задыхаться и жалобно мычать. И вот теперь они двигались в одном ритме, заставляя тело Гето сдаваться под напором двух ненасытных тел. Так глубоко, так горячо… Под таким напором Сугуру и сдался. И кажется, это был один из самых сильных его оргазмов — такой, что судорогой сводит всё тело, что в горле пересыхает моментально, а слезы из глаз начинают течь совершенно непроизвольно. Гето стонал так громко, как только мог, хоть и под конец это больше походило на скулёж из-за севшего голова. Но хорошо было не только ему. Только вот, отдышавшись и открыв глаза, Сугуру потерял дар речи, потому что… — Что ж… У него трюк с исчезновением явно лучше, — со смешком, хоть и несколько сконфуженно прокомментировал Годжо. Потому что их младший член просто исчез. Обычно после секса иначе исчезают, а этот просто, ну, взял — и исчез, будто бы его никогда и не было. Но успел ли он кончить хоть или в своей временной линии он объявится со стояком? Вопросов много, но ответов не будет. — И ладно. Иди сюда, говнюк, — фыркнул устало Гето, поворачиваясь лицом к Годжо, чтобы наощупь найти его губы. Опыт был интересный, бесспорно, но у Сугуру всегда может быть только один Годжо. Уж теперь он его никогда не упустит. Во всех параллельных вселенных будет находить и любить. Так, как и должно быть.