so let's go see the stars

      Вообще, Николас не видел никакого смысла в том, чтобы проводить встречу выпускников. Возможно, он бы и не хотел видеть никого из своего класса, если бы не неожиданное сообщение от одного из одноклассников в забытой соцсети о том, что их всех собирают такого-то числа, в таком-то ресторане. И, как бы Ван не хотел оставить это сообщение непрочитанным, делая вид, что он загадочный, занятой миллиардер, он всё-таки его прочёл. И сквозь нежелание даже пришёл. Удивительно, да? Спустя шесть лет после разлуки встретиться в каком-то обшарпанном банкетом зале со своими бывшими одноклассниками, с которыми Николас в младших классах крушил коридоры, а в старших курил, прячась от завучей в кабинках туалета, лишь бы никто не знал, кто опять оставил пепел на подоконнике. Всё-таки золотое было время.       Сначала были мысли о том, что он пришёл зря. Все так изменились, стали взрослее, мудрее, у кого-то свой бизнес, у кого-то магазин, кто-то сам себе начальник, а кто-то офисный планктон. Николас предпочитал не болтать о работе — не хотелось обсуждать и всё. Отрываясь от компании бывших друзей, он двинулся к банкетному столу, попутно закидывая виноградины в рот и набирая новые в ладонь. Неспешными шагами он дошёл и к алкоголю, бережно разлитому в небольшие бокальчики. Выбор не обширный, к тому же, Николас опоздал на это мероприятие на целый час, так что половина алкоголя уже была сметена его дорогими бывшими одноклассниками. Осталось допивать то, что оставили лузерам.       Не то чтобы Исян когда-то сильно интересовался алкоголем. Поэтому походив вокруг да около, эту идею он отбросил, решив, что в трезвости ему нравится даже больше. Да и земляничный сок, который, будто по заказу, добавили на стол к остальной еде, был намного вкуснее шампанского, где даже пузырьков не осталось. Не уж то оно тут с самого начала просто стоит? Беспредел. Закончив с последней виноградинкой в своей ладони, Ван осмотрел помещение. Красивые бежевые стены и потолки, где-то интерьер ушёл в золото, где-то в глубокий угольный. Всё казалось таким роскошным, будто они не на встрече выпускников, а на чьей-то свадьбе, и совсем скоро начнётся танец молодых с красивой музыкой, хореографической постановкой и искусственным дымом, от которого потом все феерично будут кашлять. Но свадьба сегодня не состоится, лёгкие будут в безопасности от неприятного дыма, а психика будет спасена от свадебного танца с неудачными акробатическими элементами. Николас продолжает визуальный осмотр — цепляется за головы бывших трёх подружек, что болтали сейчас так, как болтали в коридорах школы. Стоя в маленьком кружочке и хвастаясь каждой пылинкой на своей сумке от диор с барахолки за пару тысяч иен. Николас знал их вдоль и поперёк, и даже если сейчас они выглядят как богатые счастливицы, обладательницы папиков, Исян всё равно знал, что это лишь дешёвые понты. Для поднятия настроения.       А между прочим Николасу тоже пора поднять себе настроение. Вместо рассматривая интерьера и зеркальных потолков, он стал рассматривать людей вокруг себя. Официантов, одноклассников, одноклассниц и остальных персон в помещении. Глаз то и дело перебегал с одной фигуры к другой, а после вдруг врезался, будто фурой в забор и на долгую минуту замер, наблюдая за невысоким парнем.       Его чёрные волосы закрывали заднюю часть шеи и смешно распушились. Плечо не скрывала упавшая с него рубашка, широкие штаны увешаны цепями, а на руках множество колец, которые Николас с такого расстояния сперва даже не заметил. Да, может он много деталей упустил, пока глазел на юношу со стороны. Что такого, если он подойдёт, верно? Абсолютно ничего. Ноги повели его вперёд. За считанные секунды он оказался перед ним, наблюдая за тем, как тот роется в своей сумке, а после поднимает голову. И Ван неловко улыбается. Снова эти кошачьи глаза. Спустя шесть лет. – Привет.       Самое неловкое «привет» в жизни Николаса Вана. Точнее, даже, самое глупое, ведь кто так делает? Резко подходит, стоит, молчит, а потом просто говорит «привет». Нужно было придумать что-то оригинальнее. – Привет, – Юма звучит так спокойно и беззаботно, что Николас даже завидует ему.       Совсем немного. А ещё не может перестать смотреть на его лицо. Изменился. Вырос. Совсем не тот чуть пухленький в щеках семнадцатилетний Накакита Юма, которого Николас знал. Теперь он вырос, стал красивее, утончённее, покрасил волосы в чёрный, надел кучу колец. А, главное, и щёки пропали. И взгляд стал чуть уставший, но по-прежнему родной, который всплывает в голове стоит Николасу хотя бы на секунду подумать о Юме. У каждого человека есть изюминка во внешности, которая запоминается людям навсегда. У Юмы это глаза. – О… Ты тоже тут? – Николас хочет ударить себя по лицу.       Самый странный вопрос, который он мог бы задать. Исян чешет затылок, надеясь скрасить свою глупость хотя бы чем-то, но, как на зло, ничего не приходит в голову. Николасу казалось, будто он персонаж, которому игрок подкидывает варианты ответа, которые изменят ход событий игры. Только вот пока что игрок активно тормозит. – Ну… Да? – сомнительно.       Николас всё больше хочет дать заднюю. Юма отвечает так, будто это самая очевидная информация, которую можно преподнести в этом зале. Только вот один Ван не знал, что Накакита придёт. Не то чтобы Юма любил шумные компании и своих одноклассников в том числе, но почему-то он здесь. Прошло шесть лет, Николас, пора уже привыкнуть, что людям свойственно меняться. – Так давно не виделись, – и снова глупая фраза.       Он не мог придумать ничего более глубокого интересного, кроме этого? Явно нет. Он нервничал, потому что помнил, почему они перестали общаться в один миг после получения диплома об окончании школы. Нет, они не ссорились, никогда не обижали друг друга. Просто слишком сильно любили, а потому позволили найти более подходящее счастье с кем-то другим. – Да, давно, – кажется Накаките тоже неловко. – Ну… Чем занимаешься? – Николас старается зарядить обстановку.       Они не чужие люди, никогда ими не были. Всего лишь не виделись и не связывались целых шесть лет. На шесть лет забыли о том, что было в школе. И Николас не знает, какие эмоции испытывает сейчас. Но совершенно точно знает, что грустить совсем не хочет. – Я астроном, – Юма приподнимает уголки губ.       Николасу кажется, что именно сейчас он пропадёт в своих мыслях на битый час, вспоминая абсолютно всё до самых мелких подробностей.       Вот они с Юмой впервые держались за руки, пока шли по безлюдной улице домой. Не важно, что Николас жил в противоположной стороне. Он предпочитал доходить с Накакитой до его дома, а после садиться на автобус, надевая наушники. Вот Юма впервые чмокнул его в уголок губ ещё в шестнадцать лет, когда они после серьёзной годовой контрольной работы возвращались первым тёплым днём весны, Николас нёс их куртки, а Юма снова держал его за руку. А стоило дойти до подъезда, как попросил наклониться и поцеловал. Тогда Ван чувствовал, что, кажется, вознёсся куда-то очень высоко, где никто не сможет его достать. Этот день стал в его жизни самым счастливым. А потом Николас вспомнил, как это все началось.       В школе Исян никогда не был примерным учеником, как бывает это обычно. Да, он простой парень, не бунтарь, просто ленивый, предпочитающий отсидеться дома, где никто его не достанет, потому что мама с шести утра уходила на работу, а отец был чаще всего в командировках. Семья у него полная, счастливая, только вот он сам по себе был раздолбаем и сейчас понимал, насколько глуп. Но вот, если бы он ничего из этого не делал, сблизились бы они с Юмой? Вряд ли. За все его многочисленные пропуски, которые скапливались не то в долгие две недели, не то в месяца, Николаса отправили на астрономический факультатив, мол если он будет туда ходить и что-то там делать, то ему обязательно закроют пропуски. А кто такой Николас, если не попробует такую лёгкую работу? Там он и встретил Юму. Возможно, Исяну никогда и не нравилась астрономия, но зато ему всегда нравился Юма. И именно с этого начались все их застенчивые поцелуи и походы друг к другу в гости, в попытках уединиться, но всё никак не выходило. Глупые, маленькие. Сейчас это вспоминается лишь с улыбкой, как шутка.       Николасу всегда казалось, что когда Юма рассказывает ему о звёздах или газовых планетах, Ван каждый раз находится не здесь. Не на этой планете. Он смотрит как при улыбке Юма щурит глаза, какой красивой формы у него губы. Как ветер ласкает его тёмно-каштановые волосы, а руки сами по себе жестикулируют. Николас не слушал про звёзды. Но слушал Юму. В этом была его вечная проблема, но и вечная удача. Потому что их первый поцелуй произошёл именно под звёздами.       Юма предложил вытащить его домашний телескоп на улицу, найти холм и посмотреть на звёзды, на парад планет, на всё, что сможет зацепить его телескоп. Они смотрели по очереди, обсуждали каждую звезду, Юма рассказывал факты с таким придыханием, что Николасу даже становилось его жалко, но он всегда позволял ему договаривать. А потом, по случайности, они столкнулись у этого телескопа, не определившись с очередью, и Николас поцеловал его. Впервые в губы, без опыта и представления. Но он с гордостью мог сказать — это был самый лучший поцелуй в его жизни.       А теперь они здесь. В каком-то банкетном зале, уже взрослые, на встрече выпускников. И Николас не забыл. Чувства будто вспыхнули в нём снова. Сердце тоже не забыло. Они расстались, лишь потому что были юны, посчитали, что будет лучше для них двоих найти кого-то другого, кто будет надёжнее и кто будет подходить им двоим больше. К тому же, Юма переезжал в другой город – отношения на расстоянии только погубили бы их двоих, Николас может сказать это даже без доказательств от гадалки. – Пойдём покурим, – фраза слетает с губ будто автоматом.       Николас чуть улыбается, доставая из кармана выглаженных чёрных брюк помятую пачку сигарет, и Юма следует за ним. Исян слышит, как звенят цепи на его джинсах, и видит как кто-то провожает их фигуры взглядом, но не придаёт этому значения. Слишком много мыслей. Все хорошие. Николасу нравилось вспоминать о том, что было в прошлом, но не нравилось что его симпатия осталась в настоящем. Что даже сейчас, взглянув на Юму, он снова вдруг словил себя на мысли о том, как же сильно любит эти глаза. Как сильно любит этого парня. Как, однако, сильно он обжился в его сердце, даже если однажды его покинул. Птенцы всё равно возвращаются в гнездо. Поэтому они здесь.       Николас делится сигаретой с Юмой, и они закуривают. Юма молчит, что-то напряжённо листая в телефоне, а Николас просто наблюдает со стороны. Снова вспоминает. Вспоминает, как весело им было раньше, как Ван боялся, что его родители узнают о них двоих. Как переживал, что в классе подумают неправильно. Но, несмотря на всё это, прятаться ему даже нравилось. Сама мысль о том, что обо всём могут узнать, вызывала какой-то приятный трепет, заставляя прятаться тщательнее. От этого каждый свободный момент для нежностей казался Николасу настолько волшебным, что абсолютно каждый запечатлился в голове на долгие годы. Наконец Юма убирает телефон, и они пересекаются взглядами. – Ну-у… Расскажи мне что-нибудь интересное, – Исян глупо улыбается, выдыхая сигаретный дым через нос и видя, как Юма насмешливо щурится, сжимая губы в ниточку, чтобы не расплыться в широкой улыбке.       Он остался таким же весёлым, Николас чувствовал это. Просто сейчас им было неловко. Нет общих тем — они не виделись целых шесть лет. Шесть лет прошло с того дня, как они расстались. И за эти шесть лет Николас не нашёл того, с кем мог бы испытывать те же бабочки в животе как с Юмой. – Ну, на работе очень много интересного… – Накакита начинает рассказывать как раньше.       О звёздах, об астероидах, о том, как они изучают атмосферу на других планетах, как рассуждают, могла бы ли она через несколько миллиардов лет стать пригодной для жизни. Николас ловит себя на мысли, что возвращается в те моменты, когда в голове затихает звук, и ты просто смотришь на лицо собеседника, а внутри происходит что-то неизвестное. Смесь мороженного со сладкой ватой. Николас снова чувствовал как что-то драгоценное вдруг затрепетало внутри. Дыхание оставалось ровным и спокойным, настолько спокойным, что Николас мог бы уснуть под чужие рассказы о звёздах.       Он не изменился. Никак не изменился. Он всё тот же Юма, которого Николас однажды смог полюбить и, видимо, навсегда. Навсегда осознав, что только Накакита Юма может внести в его жизнь настоящие краски.       Они разговаривают безумно долго. Когда темнеет, Николас снимает с себя пиджак, накрывая им плечи Юмы, и осознаёт, что ему ужасно нравится, как он выглядит в его вещах. Ужасно нравится, как он выглядит. Нравится. Накакита Юма всё ещё ему нравится. Та школьная любовь, которая стала первой и единственной за всё это время для Ван Исяна. И Николас надеялся, что это взаимно. Что чужие нежные взгляды совсем не дружеские, что Юма тоже хоть что-то, но осознал, что на самом деле у них есть шанс. Шанс попробовать всё заново. – Слушай… – Слушай.       Николас замолкает, когда они вдруг произносят одно и то же слово в одно мгновение. Исян молча улыбается, не зная, стоит ли ему в таком случае смеяться. Юма тоже улыбается. Безумно красиво улыбается. – Говори ты, – хмыкает юноша. Николас кивает. – Слушай… Может, начнём всё заново? – Исян старается говорить уверенно.       В конце концов, от этого решения зависит вся его дальнейшая жизнь, которую он должен посвятить человеку, по которому так сильно болит сердце. Юма молчит. Николасу кажется, что это молчание напряжённо, к тому же, Накакита выглядит серьёзно, когда уходит в свои собственные мысли. Исяну придётся принять поражение, если Накакита решит отказаться от него, от них, от их прошлого. Да, они были молоды и глупы, а сейчас выросли, и это проблема Николаса, раз он не смог себе кого-то найти. Юма вздыхает и поднимает голову. Исяну кажется, что прямо сейчас он возьмёт и скажет ему, что у него рак и, возможно, он не проживёт недели две. Николас заранее готовится к худшему. – Можно попробовать.       И Юма улыбается, заставляя Николаса улыбнуться ему в ответ. Совсем неосознанно, будто его эмоциями управлял в этот момент кто-то другой. Исян не помнил, чтобы за последнее время был настолько счастлив из-за чего-то. Юма не отвергнул его, дал им второй шанс. Они уже взрослые, Николас имеет много опыта, знает, что делать и никогда не сделает Накаките больно. Им будет намного легче, чем было тогда. Николас просто скучает по этому. По посиделкам дома, по объятиям с ним. По поцелуям в щёку и по тёплой ладони в его собственной. И теперь все эти потайные желания наконец станут явью.       Николас, ослеплённый своей внутренней эйфорией не замечает, как Юма тянется к нему и давит на затылок, заставляя наклониться, а после целует его в губы. И, наверно, он должен сказать особенно огромное спасибо скучным факультативам по астрономии. Они сделали как минимум двух людей счастливыми. И делают по сей день, даже спустя шесть лет разлуки.       Давай попробуем снова. Но теперь всё будет правильно.