Линии.

      Экран компьютера светился в полумраке, зал лаборатории был наполнен тихой гулкой тишиной техники, которая никогда не выключается. Чимин стоял, скрестив руки на груди, и смотрел, как 3D-модель лица вращается на экране. Ему казалось, она уже сотню раз прошла мимо десятков чужих черт, но ни одна не цеплялась.       Он тяжело вздохнул, когда вдруг на мониторе замелькала зеленая рамка.       — Совпадение, – отозвался специалист, придвинувшись поближе к клавиатуре. - 87%. Сейчас проверим поподробнее.       Чимин подошел ближе, всматриваясь в фото. У мужчины на снимке было сдержанное лицо — черты точные, жесткие, тень усталости в уголках глаз. Но сами глаза – холодные, отстраненные, лишенные всякой эмоции. Он походил на того, кого Кио сохранил в памяти.       — Имя - Сато Масару, – отозвался специалист. – Гражданин Японии. Бывший священник. Некоторое время работал в префектуре Кумамото, имел хорошую репутацию. После развода с женой исчез из публичной жизни. У него была дочь.       — Дальше, – коротко сказал Чимин.       — Четыре года назад его подали в розыск по подозрению в похищении семилетнего мальчика. Ребенок исчез возле школы. Масару тогда попал под камеры наблюдения. Его видели, когда он вел ребенка за руку, — пролистав еще несколько страниц, добавил специалист. — Когда полиция вышла на след авто, он пытался скрыться. Машина вылетела с трассы. По данным она загорелась. Сато Масару погиб на месте. В машине также находилось тела двоих детей — впоследствии подтверждены как пропавший мальчик и дочь Масару.       Чимин молча вглядывался в экран. Все факты говорили о том, что эта история уже закончилась. Но портрет, нарисованный Кио – это лицо, эти скулы, эти глаза – они не могли быть совпадением. Даже если Масару мертв – именно он был тем, кого Кио называл сенсеем. И это было уже больше, чем просто имя в базе.       Он достал телефон и набрал номер.       — Да? – послышался знакомый, ровный голос Кио.       — Это Пак Чимин. Нужно, чтобы ты пришел в участок. У меня есть фото. Хочу, чтобы ты подтвердил, он ли это.       Тишина на другом конце продолжалась несколько секунд. Затем – короткое:       — Хорошо.       Чимин положил трубку и еще раз взглянул на фото. Лицо не выдавало ничего – никакого сомнения, никакой эмоции. Словно жизнь этого человека была стерта — кроме тени, которую он оставил в сознании мальчика с большими глазами и татуировками, что словно шрамы покрывали все тело. ______________________________       Кио появился молча, как обычно. На нем была черная рубашка, застегнутая до горла, и пальто, с которого еще не успела сойти влага после дождя. Его взгляд скользнул по кабинету, остановившись на стоящем у стола Чимине, держащего в руках тонкую папку.       — Садись, – сказал Чимин, сам опускаясь в кресло напротив. – Спасибо, что пришел.       Кио ничего не ответил. Просто сел и положил ладони на стол. Чимин открыл папку, вынул фото и медленно положил его перед парнем.       — Это тот, кого ты нарисовал?       Кио посмотрел. Глаза застыли. Пальцы немного сжались.       — Да, – ответил он тихо. – Это он.       — Его звали Сато Масару. Бывший священник. Четыре года назад его объявили в розыск за похищение семилетнего мальчика. При попытке побега он попал в аварию. Его машина загорелась. Он погиб на месте.       Взгляд Кио опустился, но выражение лица не изменилось.              Чимин добавил:       — С ним в машине была девочка. Его дочь. Она тоже погибла.       Кио резко поднял глаза.       — Рин тоже мертва?       Это был необычный вопрос. В нем было что-то ломкое, что-то незакрытое. Чимин на мгновение задержал дыхание, а потом тихо спросил:       — Вы были близки?       Кио отвел взгляд.       — Не так, как ей бы того хотелось, – сказал он наконец. – Но благодаря ей я смог сбежать. Она слишком мне доверяла.       Чимин уже хотел что-то сказать, как телефон у него в кармане завибрировал. Он вытащил его, разблокировал и замер. Уведомление от оперативной группы. "Еще одно тело. Заброшенное здание в районе Добон. Татуировка на теле: лепесток, тонущий чернилах. Фото добавляется."       Изображение медленно загрузилось. Чимин вгляделся – и холод пробежался по хребту. То же изображение, что он видел на коже Кио, на задней стороне шеи.       Он поднял взгляд.       Кио молча смотрел на него.       — Что произошло? – спросил он.       Чимин сжал телефон.       — Новое тело, – сказал он, поворачивая экран к Кио. На фото: серый бетон, лужа крови, черные волосы жертвы. И на задней стороне шеи свежая татуировка — лепесток, медленно тонущий в чернилах, как в сгущенной темноте.       Чимина поразила в этом лепестке нежность. Момент перед исчезновением. Кио наклонился. Его губы слегка растянулись в почти неуловимой усталой улыбке.       — Работа красивая.       — Не слишком ли цинично оценивать «работу» на мертвом теле?       Кио поднял голову, взгляд спокоен, даже мягкий.       — Я не оцениваю смерть. Я оцениваю точность. Кому-то удалось не просто воспроизвести технику, но и настроение. Это сложнее, чем кажется.       Чимин смотрел на него спокойного, невозмутимого.       — И это тебя не тревожит? – холодно спросил он. — Что кто-то знает о каждой твоей татуировке. Что он их не просто копирует – он их проживает.       — Кто-то изучает меня, – тихо ответил Кио. — Но убийца, так старательно повторяющий линии, никогда не почувствует, чем они были на самом деле. Это отпечатки боли, выбранные вместо слов. А копия – это всегда тень. Не суть.       — Но эта тень способна убивать, – жестко сказал Чимин.       Кио кивнул.       — Иероглиф был? – спросил он неожиданно.       Чимин на мгновение задумался, вспоминая последнее место преступления, на котором он был.       — На прежнем месте, – сказал он тихо. — Был иероглиф, написанный кровью, — «жди».       Кио поднял бровь, словно размышляя над этой фразой. Его глаза не отрывались от Чимина.       — Ожидаю ответ про это место преступления, – продолжил он.       Через мгновение его телефон запищал. Чимин наклонился, и его взгляд быстро пробежался по экрану.       — Иероглиф был, – сказал он, протягивая телефон Кио. – Переведешь?       Тот всего на секунду посмотрел на экран, а потом его большие глаза встретились с глазами Чимина. — Этот иероглиф означает «тень». ______________________________       Заброшенное здание в районе Добон стояло в стороне, будто без особого желания впускать людей в свой бетонный желудок. Его стены дышали сыростью, плесенью, забвением.       Чимин зашел медленно, избегая обломков стекла и непонятных пятен. Работа здесь уже вовсю кипела. Жертва лежала лицом вниз. На стене, метрах в трех от тела, кто-то оставил красный след. Кровь, скорее всего, самой жертвы.       — Горло перерезали очень четко, – сказал судмедэксперт Юн, не поднимаясь. – Но до того он был в сознании. — Снова тело, – прокомментировал Минхо, подходя сзади. – Снова татуировка Кио. — Это не он, – резко сказал Чимин.       Минхо посмотрел на него молча, потом поднял бровь:       — Думаешь, совпадение? Три тела. И все они помечены его рисунками. А он молчит, когда его спрашивают. Ни объяснений, ни защиты. Ничего. — Он сам не знает, – ответил Чимин, чувствуя, как в груди что-то напрягается. — Он сам жертва какого-то психопата.       Минхо покачал головой и тихо засмеялся.              — Невинный человек не меняет имя, Чимин.       — Что ты имеешь в виду?       Минхо вытащил из внутреннего кармана планшет и разблокировал экран.       — "Кио Таканаши" появился всего семь лет назад. До того никаких записей. Ни в Японии, ни здесь. Ни школы, ни медицинских записей, ни семьи. Нигде. Как будто он возник из воздуха. Ты что-нибудь знаешь? — спросил Минхо, наклонившись поближе.       Чимин молчал. Он не был уверен уже ни в чем. В воздухе снова запахло ржавчиной, плесенью и чернилами.       — Я с ним поговорю, – сказал он Минхо, прежде чем развернуться и выйти. ______________________________       Кабинет Чимина встретил его тишиной и сумерками. Единственное окно пропускало холодный свет с улицы, где медленно накрапывал дождь. Чимин даже не снял пальто. Бросил перчатки на край стола, включил ноутбук и сел, не зажигая свет — только настольная лампа, теплая и тусклая, бросала островок желтого на кипы бумаг. В голове пульсировали слова Минхо.       "Невинный человек не меняет имя."       "Кио Таканаши появился всего семь лет назад."       Чимин сосредоточился. Начал искать через японские и корейские базы — архивы пропавших без вести детей, старые полицейские записи. Большинство было заархивировано, часть — потеряно или закрыто, и все же он настойчиво вбивал запросы, сочетая возможное с невозможным: регионы, даты, ключевые слова.       Прошло несколько часов. За окном вечер перетек в ночь. И именно тогда, когда он почти смирился с бесполезностью поисков, нашел. Архивная запись. Фотография со старой базы японской полиции.       Дата исчезновения: 3 марта, 2010 года       Имя: Чон Чонгук Дата рождения: 01.01.2002       Возраст на момент исчезновения: 8 лет       Обстоятельства: пропал в Японии во время семейной поездки. В последний раз его видели на улице вблизи магазина в районе Осаки. Поиски не принесли результатов. Подозревали похищение, но следов не осталось.       Чимин увеличил изображение. Мальчик с серьезным лицом в синей рубашке с волнистыми черными волосами. У него были те же глаза — темные, глубокие, полные молчаливого недоверия и чего-то большего.       Это он.       Это Кио.       Только без татуировок. Без чернил. Без линий на коже. Пока еще не разрушен.       Чимин откинулся на спинку кресла. Казалось, кабинет стал меньше. Потолок ниже. Воздух – тяжелее.       — Чон Чонгук, – произнес вслух, впервые за весь вечер. И впервые — с ощущением, будто приблизился не к разгадке дела, а к живой душе, давно нуждавшейся, чтобы ее увидели.       Пальцы коснулись экрана — безотчетно, будто он мог достать того мальчика через время. За окном дождь усилился.       А внутри Чимина началась другая буря.