Шрамы.

Зима. Солнце встает поздно, на улице мороз и лёд. Темная ночь. За окном кружат снежинки. Они падают на и без того холодную и заснеженную улицу. Они кружат в воздухе, будто девушки на балу. И вроде бы всё так хорошо... Всё, кроме состояния Лололошки. Он снова просыпается посреди ночи из-за кошмаров. Некоторые из них бессмысленны, а некоторые - открывают давно забытые тайны подсознания. Голова кругом, в глазах плывёт. Он, как и всегда, резко встает с теплой кровати. Но он не сразу идёт в ванную. Он тоже засматривается в окно. В голове сотни мыслей: "Может не надо?", "А вдруг кто-то заметит?*, "А точно ли он хочет Этого? "". Но через секунду все мысли будто удаляются. Он находит давным-давно запрятанное в батареи лезвие. На нем есть засохшая кровь. Некоторая еще не совсем засохла. Он берет его в руки и оглядывается. Никто его не видит. На ватных ногах идя в ванную, его раз тридцать посещали тревожные мысли. Он не включает свет. Вдруг кто-то увидит? Он садится на край ванны. Задирает рукава. Тонкие линии на коже, едва заметные, будто следы от давно забытых страниц. Но есть порезы глубже. Гораздо. Вот один длинный - вдоль. А вот несколько совсем глубокие. А есть шрамы. Они останутся с ним навсегда...Нет, больно не было. Гораздо больнее теперь видеть их каждый раз. И вот, дрожащей рукой он, наконец, делает первое движение. ... Первый порез. Кровь медленно вытекает с руки. Лололошка лишь с презрением смотрит на нее. Второй. Немного глубже и длиннее. Он немного шипит от боли. Кровь уже идёт... Третий разрез. Уродливый. Кривой. Длинный. Руки дрожат сильнее. Голос в голове твердит: "Остановись! " . А второй кричит: "Ты жалок. Ты даже это не можешь закончить.". Он не знает, что слушать. Четвертый порез был глубоким. А вот кровь сочится изо всех... Руки дрожат сильнее. Его тело трясётся. В глазах плывёт. Пятый надрез. Сделан трясущимися руками, поэтому он был очень кривым. Форма напоминала шрам молнии на лбу Гарри Поттера. Ему не нужны были порезы. Ему не нужна была боль. Как бы это не было жалко, ему сейчас хотелось, чтобы его обняли. Прижали к себе. Сказали, что всё будет хорошо. Даже если это будет ложь. Даже если это будет ложь, это будет ложь во благо. На уме назойливо крутится только одно имя. Эта мысль будто долбится в закрытую дверь - в голову. Голова уже просто разрывается. Он нащупал ватные диски. Протер руку. И уже, кажется, полуживой, поволок задние конечности к кровати. Не хотелось ничего. Немного поелозив, он лег на матрас калачиком. Послышались еле слышные всхлипы. Было больно. Но не физически, нет. Морально и психологически. Так плохо ему еще никогда не было. Даже на самых кровожадных схватках с чудищами, там не было так плохо. Так больно. Там так не ощущалась беспомощность. Мироходец с голубым шарфом, обычно, никогда особо не заботился о скрытии порезов. Мало ли откуда у таких, как он, людей, появляются шрамы? Резня животных, драка с гопниками, неаккуратный способ вылезти из общежития через окно... В это всё еще можно было поверить. Селфхарм - последнее что можно было подумать. Если об этом вообще можно было подумать. Но вот, как бы не хотелось, усталость дала о себе знать. Глаза слипались, и только тревожные мысли остались. Размышляя о них, Лололошка вырубился. И только снежинки остались кружиться в воздухе, наполняя улицу холодом и новогодним настроением.