Не по уставу

Хиджиката провёл её внутрь здания, не оборачиваясь. Рин шла чуть сзади, никуда не заглядывая, но всё отмечая: чистоту коридоров, запах сигаретного дыма, лёгкий налёт беспорядка, свойственный любому военному помещению, где больше думают о боевых задачах, чем о протирке полов. За одним из поворотов мелькнул силуэт — молодой боец с бинтованной рукой и очень виноватым видом. Он тут же юркнул в сторону, как только заметил Рин. Хиджиката хмыкнул. Он открыл дверь в один из пустующих кабинетов. — Здесь будешь работать. Не шик, но сойдёт. Распорядок узнаешь позже, с документами поможет Ямазаки. Оружие не доставай без нужды, у нас тут не фронт. Рин обвела взглядом кабинет: невысокая кушетка, старый письменный стол, шкаф с папками, пара пыльных медицинских свитков в углу, и окно, из которого открывался вид на тренировочный двор. — Мне подойдёт. Спасибо, Хиджиката-сан, — ответила она спокойно. Он посмотрел на неё чуть дольше. Не из-за внешности — скорее, взвешивая. Будто в голове прикидывал, где может быть подвох. Но ничего не сказал. — Я вернусь через полчаса. Проверю, как устроилась. Если что — зови кого-нибудь из младших. Только не Окиту. Он вышел, закрыв за собой дверь. Как только тишина окутала помещение, Рин скинула сумку на стол и на миг задержала дыхание. Всё было как раньше. Новый пост, новые лица, чужое здание, но всё те же взгляды. Кто-то будет бояться, кто-то — недооценивать, кто-то — проверять. Она к такому привыкла. Главное — не давать себя сожрать первыми же днями. Она начала распаковываться. Аккуратно разложила на столе инструменты, поставила пузырьки с антисептиками, достала свёрнутую ткань с иглами и нитью. Всё своё. Всё пройденное через десятки ран и ночных операций. — Эй, — раздался голос с порога. — Ты уже обживаешься? Рин обернулась. В дверях стоял Ямазаки с видом того, кто, возможно, опять пришёл с заданием «под прикрытием», но пока решил просто быть полезным. — Принёс список личного состава. Ну, чтобы знала, кого латаешь. И карту здания — вдруг заблудишься. Тут с этим строго: если не туда повернёшь, можно влететь в уборную с Окитой. А это… травмирует. — Он поставил бумаги на стол, глядя на неё с явным любопытством, рассуждая, каков будет её стиль: строгая, бездушная, как большинство военных медиков, или… другая. — Благодарю, Ямазаки-сан, — спокойно кивнула она. — Уже говорили, чтобы я держалась подальше от Окиты. Видимо, это общий совет. — Это скорее молитва. Он вроде и не злой, но… ну ты увидишь. — Я умею иметь дело с трудными пациентами. Он усмехнулся. — А у нас таких большинство. Но если справишься — тебя точно полюбят. Здесь быстро становятся своими… если не умереть в первый же месяц. Рин посмотрела на список. Пролистала несколько страниц, запоминая имена, должности, ранения. На некоторых фамилиях задержала взгляд. Особенно на одной — Хиджиката Тоширо. Напротив — длинный список старых травм, ожоги, порезы, перелом, отмечен стресс, бессонница. Ничего неожиданного. — Хм, — только сказала она. — Его лечить будет сложнее всего. — Потому что он не приходит на приём, — отозвался Ямазаки. — Даже если умирает, он просто курит больше. Или работает дольше. И делает вид, что всё нормально. Его лечить — как камикадзе обнимать. — Значит, придётся идти к нему самой, — сказала она спокойно, как будто обсуждала прогноз погоды. Ямазаки на секунду опешил. Потом рассмеялся. — Ну… удачи. Когда Рин успела аккуратно разложить всё по местам и немного осмотреть кабинет, дверь открылась, и в проём вошёл Хиджиката. Он сразу заметил, что она не суетится, не теряется — просто спокойно обустраивает рабочее место, как будто была здесь уже не первый день. Это его немного… разоружало. — Ну что, как устроилась? — спросил он, скрестив руки на груди. — Вполне, спасибо. Комната удобная, всё под рукой, — Рин подняла глаза, в её голосе звучала вежливая, спокойная уверенность. Хиджиката кивнул. И почти сразу добавил: — Слушай, ты уже, наверное, заметила, но у нас тут народ… специфический. Особо не обольщайся на тему доброжелательности. Она чуть приподняла бровь. — В смысле? — В смысле, — вздохнул он, — ты симпатичная девушка, да ещё и медик. Они тут с ума сходят уже с утра. Кто-то будет пытаться строить из себя героя с надуманной раной, кто-то начнёт резать себе пальцы на кухне "по случайности". А у кого-то внезапно начнёт болеть всё сразу. Так что… не ведись. На губах Рин появилась улыбка — тёплая, но чуть ироничная. — Значит, мне не стоит принимать все жалобы всерьёз? — Только если кто-то действительно будет при смерти, — отозвался Хиджиката. — У нас тут народ любит драму. Особенно если рядом женщина. — Принято. Буду ставить диагнозы по уровню театральности, — спокойно ответила она. Он усмехнулся. — Ладно, серьёзно, — продолжил он. — Пока тебе предстоит следить за состоянием бойцов — раны, простуды, растяжения и прочая бытовуха. В свободное время можешь обустроить аптеку под себя, пересмотреть список медикаментов. Если чего-то не хватает скажешь. — Хорошо. Благодарю, — она снова чуть поклонилась. — И ещё, — он задержал взгляд на ней. — Не забывай, это не госпиталь, но и не поле боя. Здесь, бывает, спокойно. Иногда. Но если вдруг станет тихо — знай, это подозрительно. У нас всегда кто-то что-то взрывает, режет, падает с крыши или поджигает что-нибудь. Рин рассмеялась. — Шинсенгуми мне, похоже, действительно подойдёт. — Не уверены, кого это больше пугает — тебя или нас, — проворчал он, но с мягкой ухмылкой. — Ладно, отдыхай пока. На обеде можешь заглянуть в главный зал, там все собираются. Будешь знать, кого лечить в первую очередь. — В первую очередь, — кивнула она, — наверное, Окиту? — Нет, — Хиджиката хмыкнул. — Его — в последнюю. Он сам врачеватель… чужих нервов. Обед в штабе наступал не столько по времени, сколько по запаху. В коридорах поплыл аромат риса, бульона и чего-то слегка подгоревшего — обычный будничный фон Шинсенгуми. Бойцы, как по команде, начали стекаться в общий зал, кто-то с подносами, кто-то с пустыми руками за анпаном. Рин зашла не спеша, не оглядываясь, набрала поднос с едой и быстро окинула взглядом комнату, не делая паузы, села рядом с Ямазаки — на свободное место у стены, чуть в стороне от основного гула. Разговоры в зале будто стали на полтона тише. Пара человек приосанилась. Кто-то посмотрел в их сторону, не слишком явно, но с интересом. Ямазаки же остался спокойным. Только чуть выпрямил спину, сделав вид, что его это не касается. — Добрый день, Кагэяма-сан, — негромко сказал он. — Вам удобно? — Вполне, спасибо, — ответила Рин. Она взяла палочки, не спеша начала есть. Один из бойцов, сидящий чуть поодаль, с завистью уставился на Ямазаки. — Вот везёт же… — пробормотал он, ковыряя рис. — Да у него даже ничего не болит! — отозвался другой. — Тише вы, — прошипел третий. — А то сейчас Хиджиката-сан услышит и прикажет всем обедать на улице. А Хиджиката, к слову, действительно появился в дверях. Он скользнул взглядом по залу, задержался на Рин и Ямазаки, но ничего не сказал — только хмыкнул и пошёл к своему месту. Ямазаки ел молча, вежливо давая Рин пространство, но и не делая вид, что её нет. Несколько раз хотел что-то сказать, но передумывал. В итоге просто предложил: — Если что-то понадобится по служебным делам — можете обращаться. Я часто дежурю в штабе. — Учту. Спасибо, — сдержанно кивнула Рин. Кто-то тихо закашлялся, потом — другой. Очевидно притворно. — Похоже, эпидемия, — сказала Рин, чуть скосив глаза на источник "симптомов". — Шинсенгуми-заболевание, — сухо пояснил Ямазаки. — Обостряется при виде женщины в радиусе двух метров. — Симптомы опасные? — Нет. Но иногда требуют промывания мозгов. Рин сдержала улыбку и продолжила есть. Шум вокруг уже вернулся к обычному фону. Кто-то шутил, кто-то спорил про лучшее мясо в районе. Она почти не слушала — просто впитывала атмосферу. Тут к их столику стремительно подошёл Сого. Он выглядел расслабленным, в его походке читалась точность человека, который не просто идёт по обеденному залу, а выполняет свою личную миссию. — О, а вот и вы, — произнёс он, будто они уже были знакомы, и без лишних церемоний уселся напротив Рин. — Медик нового образца. Не щёлкает суставами, не пахнет йодом. Впечатляет. Ямазаки едва заметно закатил глаза, но промолчал. Рин спокойно отложила пустую тарелку и посмотрела на Окиту с лёгкой усмешкой: — А вы, видимо, образец местного юмора. Тоже впечатляет. Сого весело прищурился. — Ха, вы даже не притворяетесь вежливой. Мне нравится. Обычно новенькие сначала пытаются говорить как в учебнике по этикету, пока не поймут, что тут все давно с ума сошли. — Не вижу смысла притворяться, — пожала плечами Рин. — Всё равно через пару дней все покажут свои странности. — Оптимистично. Думаете, вам хватит пары дней? — Зависит от уровня заражения. Окита коротко рассмеялся. Пара человек за соседними столами насторожённо оглянулись, обычно если Сого смеётся, это заканчивается взрывом… в буквальном смысле. Но на этот раз он просто положил локти на стол и немного наклонился вперёд, заинтересованный. — Ладно, серьёзно. Приятно познакомиться, Кагэяма-сан. Окита Сого. Первый отряд. Иногда командую, иногда — шучу. В зависимости от погоды и количества динамита в доступе. — Будем надеяться, что в медпункт динамит не поставляют, — спокойно ответила Рин. — Пока что. Но всё может измениться, — небрежно отозвался он. — Тогда я заранее подготовлю антисептик и каталку. Ямазаки молча ел рис, делая вид, что он здесь просто случайный свидетель, и его никто не трогает. Сого выпрямился, поднял чашку с чаем и слегка наклонил её в знак "официального" приветствия. — Ну что ж, Кагэяма-сан. Добро пожаловать в наш уютный дурдом. Надеюсь, вы не из тех, кто сбегает при первом же чихе. — Нет, — спокойно ответила она, поднимая свою чашку. — Я из тех, кто делает прививку и идёт работать дальше. После обеда Рин вернулась в медпункт — и, как оказалось, её рабочий день только начинался. Она закатала рукава и принялась разбирать аптечные ящики, расставлять пузырьки по алфавиту, проверять срок хранения бинтов и перематывать потрёпанные катушки с шёлком. Предыдущий медик, по всей видимости, имел особое чувство порядка, в котором аспирин соседствовал с сушёной рыбой, а на банке с ядом красовалась надпись «от усталости». Не успела она толком разложить скальпели, как в дверь осторожно постучали. — Э-э… простите, Кагэяма-сан?.. У меня, кажется, вывих руки… — в дверях стоял молодой шинсенгуми с невиннейшими глазами и рукой, как ни странно, в идеальном положении. Рин бросила короткий взгляд и спокойно сказала: — Снять униформу. Повернуться. Присесть. Прыгнуть на месте. — Эээ… зачем прыгать? — У меня метод такой, — невозмутимо произнесла она, надевая перчатки. Спустя десять секунд выяснилось, что с рукой у пациента всё прекрасно, но вот память хромает: парень тут же сбежал, бормоча что-то о «неожиданной ремиссии». Следующим был «подозрительный кашель» — при этом пациент ел моти, пока жаловался на боль в горле. Затем пожаловались на внезапную слепоту, которая почему-то не мешала оценивать её причёску, потом на «непроходящий жар» (температура была идеальной) и даже на «аллергию на одиночество». К вечеру она знала по именам почти половину отряда — и уже могла составить список потенциальных симулянтов с рейтингом креативности. — Следующий, — устало позвала она, откидываясь на спину и вытирая лоб. — Больше нет, — с облегчением сказал Ямазаки, заглянув в дверь. — Последний ушёл, когда узнал, что вы реально умеете ставить уколы. После ужина к ней подошёл один из младших офицеров и, чуть поёживаясь, сказал: — Кондо-сан велел передать, что вам подготовлены покои. Сюда, пожалуйста. Комната оказалась просторной, в традиционном стиле: татами, сёдзи, невысокий стол у стены и аккуратно сложенные футон и подушки. Возле стены стоял шкаф, в углу — крошечный столик для письма, а в окне, прикрытом бумажной ширмой, чуть слышно покачивались ветки. Комната находилась рядом с покоями Кондо и заместителя, что, вероятно, должно было говорить о доверии… или о желании держать новенькую под присмотром. Рин села на край футона, потянулась, разминая плечи. День вышел насыщенным: переезд, знакомство, работа, и даже допрос с элементами флирта под видом медицинских осмотров. Она огляделась — и впервые за день почувствовала что-то похожее на покой. Чужое место стало чуточку ближе. — Ну что ж, — сказала она вполголоса, уже задувая свечу. — Один день позади.