I'm sick for you baby.

Нана держится руками за безумно тяжёлую, из-за способности собеседника, голову. Ей трудно даже выговаривать слова. Кажется сейчас её просто придавит к земле и на асфальте останутся лишь трещины, а она сама превратится в лужецу крови. - Накадзима... Ты меня ненавидишь, ведь так? Еле слышно произносит она. Почему-то эта фраза заставляет её собеседника слегка улыбнуться. Что удивительно, за три года, проведённых рядом с ним, она видела его улыбку лишь несколько раз. Но хороший ли это знак? - Нет, Нана, вовсе нет... Накадзима садится на корточки рядом с ней и слегка поднимает её лицо, дабы Нана смотрела ему в глаза, могла видеть, что его слова - правда. Хотя в его глазах уже давно нет никаких эмоций. Только сплошная темнота... - Понимаешь, я просто устал. Устал. Нанао опускает глаза. Под ними и вправду виднеются большие синяки. - После того, что ты тогда сделала... Он делает паузу. Он должен злиться, вспоминая встречу у обрыва и страшные глаза, без капли сочувствия, казавшейся ему раньше ангелом, Наны. Но нет. Он всё так же устало смотрит куда-то в никуда. В его взгляде нет никаких эмоций, никакой жизни. Возможно эти воспоминания даже вызывают у него что-то на подобии ностальгических чувств. - Я просто не могу упокоиться, пока ты жива. Просто не могу. Он тяжело вздыхает. Нана смотрит на Нанао со смесью ужаса и непонимания в глазах. Но собеседник это игнорирует, продолжая говорить. Говорить медленно, чтобы собеседница успела переварить каждое, произнесённое им слово. Прочувствовать весь спектр столь разнообразных негативных эмоций. - Я долго думал о тебе... Знаешь, что-то не давало мне от тебя избавиться... Мне было так страшно. Мне казалось, что если ты окончательно исчезнешь, то я потеряю последнюю частичку себя... Нанао останавливается, давая Нане время на обдумывание, сказанных им слов. В её глазах зажигается еле заметный огонёк надежды. Накадзиму всё ещё волнует его истинное я, до него всё ещё можно достучаться. Ведь так?.. - Но я понял, что во мне всё-равно останется частичка меня, того старого Нанао, которого ты сбросила с обрыва. Даже если тебя не станет. В голове Накадзимы возникает изображение, подаренных ему отцом часов. Из-за чего он на секунду скорбно сжимает губы. - Я не избавлюсь от себя самого. Так что, Нана... Нанао вновь выдерживает драматичную паузу. - Мы умрём вместе. Сначала ты, потом я. Лицо Накадзимы расплывается в улыбке. После этих слов в глазах Наны вновь появляется страх, но огоньки не потухают. Кажется они начинают разгораться только сильнее. - Нанао, ты слабак, слабак, если хочешь так умереть. Тебе же не нравится так жить! Я, ребята... Мы очень сожалеем, что принесли тебе столько боли в прошлом! Но не самое ли время начать всё заново! Хиираги, несмотря на сильную боль во всём теле, поднимается на локтях, заглядывая в глаза Накадзимы. Она его не боится, он не враг ей, он вовсе не враг человечества. Он просто запутался, попался в ловушку, в которую попала и сама Нана. - Ты нам нужен... Ты нужен м-мне... Нану окончательно придавливает к земле. Асфальт вокруг начинает крошиться. Нана перестаёт дышать. Глаза Нанао сужаются. - Да, Нана, я слабак. Время пошло вспять. Нана вновь открывает глаза. Она ничего не помнит, поэтому уверена, что Нанао вовсе не враг ей, он просто запутался, попался в ловушку, в которую попалась и она сама. Она всё ещё верит в то, что его можно спасти.