На поражение

Что же ты медлишь с этой мишенью?

      Ледяные валуны сугробов морозной трясиной засасывали по колено, а пурга остервенело царапала своими невидимыми когтями по щекам. На луну время от времени накатывало тёмное марево непроглядных туч, и зимний лес мрачнел в своей пугающей искрящейся черноте, что глаз выколи.       Но он продолжал идти. Настойчиво всаживал подмороженные ноги в снежную топь и шёл уверенно, будто волк, почуявший истекающий запах брызжущей крови. Или услышавший слабый вой себе подобного?       Он и сам не понимал, когда эта девчонка успела так глубоко обосноваться в его донельзя избирательном и изворотливом сердце. Хотелось фыркнуть, заглянуть в своё собственное, настоящее отражение и рассмеяться гулко, досадно, до рези в горле. Самого хитрого плута обхитрила судьба! Спроси он у Норн озорства ради «Неужто полюблю?», и те над ним бы потешались до самых первых всполохов Рагнарёка.       Он весело усмехнулся, припав к дереву и втянув холодный зимний воздух.       «Ну и бред же ты несёшь про себя, старина», — подумалось ему, а потом он вслед за дрогнувшим сердцем развернулся вглубь леса.       Она там!              Это только потом, спустя добрых полмили, он заприметит и дым от костра, и припорошенные следы, и её запах. Сейчас же он шёл, подчиняясь незримой связи, что своим явно нечеловеческим началом тянула его, как викинг тянет на сушу драккар. Это не просто так, он понимал – он любил прикидываться глупым, но глупым не был никогда.       Продолжение Хейд.       Та, что так не вовремя встала у него на пути. Будь вёльва жива, не убежать бы было ему от её материнского гнева за близость к дочери. Весела картина, да только смех привычным звоном не выходит из горла.              «Прочь!» — он махнул рукой перед глазами будто отбиваясь от непрошенных мыслей и ускорил шаг.       В конце концов, он, как и надобно, разрешил своим думам и чувствам литься бесконечным потоком — авось когда-нибудь этот поток и иссохнет. Если не давать мыслям укореняться в голове, то они не будут иметь никакого значения. Если позволять чувствам просто быть, разрешая им принимать самые неожиданные формы, рано или поздно, эта форма замкнётся сама в себе и лопнет. Пуф!       «Пусть эти чувства достаются Флоку, а я… А что с меня взять, я просто наблюдатель».              Чувствуя, что договорился сам с собой, Локи ступил на импровизированную поляну. Да, Локи любовь не нужна, но… теперь он Флок.       — Флок!..       Шаткая конструкция только что сформировавшихся убеждений тут же пошла трещинами, стоило Флоку увидеть замёрзшую и напуганную девушку. В глазах отблеск отчаяния, а в голосе надрыв.       — Ах…       Шумно выдохнув, он рванул в её сторону. Руки притянули к собственному телу и сжали так крепко, что у девушки сдавило лёгкие, но она схватилась за рубаху Флока, буквально повиснув на его руках.

***

      В деревню возвращались небольшой стайкой — Ивар и пара воинов, что он прихватил с собой, добрели вскоре до Флока и потерявшей сознание девушки. Решили затопить баню, спасая чуть ли не отмороженные конечности в мягком пару. Аккуратно положив девушку у встревоженной Адамины, Флок прихватил пару успокаивающих масел и душистое мыло с запахом полыни из закромов женщины. Адамина не успела толком похлопотать над «Дьяром», так как Флок довольно быстро сгрёб девушку в охапку и отправился в сторону бани.       На пути ему встретился Ивар, у которого, видимо, были свои планы на этих двоих. Флок отметил мимолётный блеск беспокойства в глазах воина, когда его взгляд очередной раз упал на девушку.       — Ты молодец, Флок, дальше я сам. Иди отдохни.       «И ты, значит, знаешь…»       Мужчина продолжал стоять. Ивар нахмурился и инстинктивно вытянулся, обнаружив неожиданное неповиновение.       — Не стоит, наставник, у вас и так много хлопот с нашим непутёвым отрядом.       Ивар едва заметно сощурился.       — Флок. Иди отдыхай.       — Я не трону её.       В глазах берсерка вспыхнуло удивление, которое он едва успел скрыть. Флок же с наслаждением наблюдал за реакцией Ивара. Как же он любил эту вытянутость лица и округлость удивлённых глаз, когда каждый раз заставлял своими речами или деяниями врасплох! Что людей, что богов — одно и то же.       Очевидно, Ивар хотел многое спросить у Флока, но терять время и морозить девушку своими беседами на улице — это последнее, что хотел молодой «берсерк».       — Я никому не скажу, не переживайте.       Ивар сжал губы, провожая взглядом Флока, скрывшегося вместе с ней за дверью бани. Доверял воин ему? Похоже, другого выбора у него не было.       Баня уже была натоплена, хоть и не сильно, но этого должно было хватить, чтобы отогреть замёрзшую девушку. Флок почти невесомо уложил её на длинную лавку в предбанном помещении. Оставшись для удобства в одних брюках, закатанных до колен, он стал аккуратно освобождать от одежды и девушку. Увидев утягивающую грудь ткань, он замер, мягко коснувшись подушечками пальцев женской ключицы. Её кожа была холодной, как ледники в северных фьордах, а веки периодически подрагивали, словно девушке что-то виделось. Стягивающая тряпка упала на лавку. Флок, не удержавшись, скользнул взглядом по спрятанной ранее женской груди, по вздёрнутым от холода соскам. Шумно выдохнув и с усилием подняв взгляд к безмятежному лицу девушки, он аккуратно подхватил её и вошёл в баню.       По краям полукруглого помещения разместилось несколько больших деревянных ванн. Напротив них, у стены был небольшой полок, где можно было попариться и прилечь. Чуть дальше центра, ограждённая высокими камнями стояла печка — там лежала уже начавшая раскаляться груда камней. Одна из ванн была уже наполнена горячей водой. Флок бережно опустил туда девушку так, чтобы она плечом упиралась в бортик ванной и не скатилась.       — Чёрт, всё забыл.       Бесшумной поступью выбежав в предбанник, Флок прихватил мыло и масла от Адамины и вернулся обратно. Приглушённый запах лавандовых цветов медленной поволокой разнёсся по пространству бани.       Вспенив мыло, мужчина бережно провёл им по плечам девушки. Ощущения были… странные. Хотелось положить голову на скрещенные руки, опиравшиеся в бортик ванной, и просто впитывать зрением каждый дюйм её тела. Выражение лица была спокойным, как воды океана в погожий день, и Флок даже улыбнулся, поймав себя на мысли, что не видел ранее на её лице такой безмятежности.       Но внезапно девушка вздрогнула и распахнула глаза после того, как он очередной раз провёл по её плечам и ключицам вспененным мылом. Мужчина застыл, внимательно наблюдая за девушкой, пока та приходила в себя и потерянно озиралась. Её взгляд бегал по стенам бани, скользнул по Флоку (в этот момент ему даже показалось, что в женских глазах блеснула радость), а затем упал на воду в ванне. Девушка подняла руки, с которых тут же стекла вода, и только после этого до неё дошло, где она находилась. Она сдавленно охнула и инстинктивно прикрыла грудь руками, хотя та и так была спрятана за вспененной водой.       — Флок, что ты…       Уголок губы Флока приподнялся, но он терпеливо сдерживал свою плутовскую улыбку, понимая, что девушку захлёстывает пурга эмоций. В конце концов, та разочарованно прикрыла глаза и вымученно простонала, ударив водную гладь кулаком, из-за чего пена разлетелась по сторонам. Мужчина даже не успел увернуться от этой «атаки»       — Неужели из меня настолько плохой мужик?..       — Нет, не настолько. Просто фрекен из тебя гораздо лучше.       Девушка недобро бросила в него свой гневный взгляд и… покраснела? Флок не стал смущать её ещё больше.       — Что тебя привело к берсеркам?       — Сладкая жизнь…       Мужчина ждал продолжения, хотя прекрасно понимал, что такие люди, как дочь Хейд, не любят ударяться в красноречие. Спустя мгновения молчания он произнёс:       — Печальная история.       — Вот только не надо меня жалеть, ясно?       Глаза-льдинки хлёстко вонзились в лицо мужчины. Если бы у вьюги был человеческий лик, то её взгляд был бы абсолютно таким же. Флок чувствовал кожей его покалывание. Хотя он наверняка мог так реагировать и на её внутреннюю хтонь, о которой она не подозревала.       — А я и не жалею. Скорее дивлюсь и восхищаюсь твоей самоотверженной глупости.       Это была почти правда, но признаваться самому себе в наличии жалости к этой фрекен Флок отказывался.       — Чего… Да к чёрту иди! Я не от хорошей жизни принимаю сомнительные решения.       Невидимые искры хлестали недобрым взглядом по щекам, но была в этой чрезмерной колкости и грубой прыти похороненная глубоко внутри грусть. Флок заинтересованно подпёр голову рукой, облокотившись о край ванны, и девушка не выдержала — с тяжелым вздохом, едва ли не заполнившим всё пространство, опустила взгляд к мыльной вспененной воде.       — Ты меня спас…       Девичий голос на этот раз был значительно тише и мягче, терялся среди потрескивания печи и шуршания пены, что островками заполонило пространство ванны, изредка впуская огненные блики в появляющиеся просветы. Флоку не составляло труда не смотреть туда — гораздо интереснее женских грудей, что девушка так старательно прикрывала пеной и руками, для него сейчас были резкие перемены в её голосе, в её эмоциях, её душевные шатания и подрагивающая складка меж влажных бровей. Её хтоническая суть вибрировала и беспорядочно мельтешила от каждого дуновения мысли, хоть девушка и сама того не понимала.       — Пожалуйста…       Девушка бросила на Флока неопределённый взгляд и, будто бы сомневаясь, добавила:       — Цвия.       — Пожалуйста, Цвия. К слову, имя это тебе идёт гораздо больше. Цветочек…       — Только не это!..       Флок отрывисто расхохотался. Даже пришлось напомнить себе, что они вообще-то находятся в бане, и, желательно, не привлекать непрошенных слушателей (и, не дай бог, зрителей!) к их неожиданному откровенному разговору.       «Цвия…»       Флок удивился и даже перестал смеяться, когда девушка, вначале разозлённая его шуткой, но после не удержавшаяся от улыбки, перевела на него взгляд в тот самый момент, когда её имя пролетело в сознании мужчины. Чувствует его? Читает его мысли, сама того не понимая?       — Нет, правда, не называй меня так, пожалуйста. Какой я тебе цветочек?       — Как скажешь.       Флок не успел удивиться самому себе. Вот так, без усмешки, без желания юлить и пробить стену чужой тщательно выстроенной, но для него по-прежнему шаткой стены, просто согласиться?       «А ты теряешь хватку, старина…»       Что-то поднималось в нём из глубин доселе неизведанной части его нутра, закручивалось лёгкой волной тепла где-то меж рёбрами, заставляя глазам распахиваться шире, а зрачкам увеличиваться бездонными прорубями, в которые хотелось затянуть ту, что обессиленно дышала напротив и не могла смириться со своими промахами. Флок даже нахмурился, и Цвия, заметив это, вопросительно приподняла бровь?       «Катись всё в Хелеву Падь!»       И — странное чувство! — едва перестав сопротивляться своим импульсам, он в то же мгновение ощутил себя, на удивление, свободным.       Стремительнее, чем стоило, Флок приблизился к Цвие, присев на колени, от чего та сдавленно охнула, вцепившись в борт деревянной ванны. Мужчина, словно извиняясь за свою резкость, мягко улыбнулся без привычной ухмылки или усмешки, что мгновенно обезоружило девушку. Одной рукой Флок опирался о край ванны; нагнувшись ещё ниже — медленно, неспешно, но по-свойски нетерпеливо, — он мягко коснулся пальцами подбородка Цвии, задержавшей дыхание. Было тёмно, лишь всполохи огня от открытой печи с раскрасневшимися камнями играли на мокрых телах. В голубых глазах искрились непонимание, смятение, даже стыд и… страх? Почему-то от этого осознания на душе стало гадко — неспроста в глазах дочери Хейд плескалась так плохо скрываемая ей боязнь.       «Либо она боится меня, либо…»       Завершать размышления не хотелось. Флок сжал бортик ванны до побелевших костяшек — от одной только мысли, что какой-то муж мог причинить девушке боль, внутри закипала злость жарче камней в печи. Видимо, Цвия заметила перемены в настроении мужчины и приняла это на свой счёт, обеспокоенно спросив:       — Ты чего?..       Флок, вынырнув из потока направленной на абстрактного обидчика агрессии, спешно мотнул головой, словно смахивая дурные и лишние эмоции. Ладонь легла на девичью щеку. Какое-то время Цвия не двигалась, будто окаменев, после чего внезапно прикрыла глаза и прильнула к мужской ладони. Флок выдохнул — то ли от облегчения, от ли от радости — и нагнулся к девушке ещё ниже, прикоснувшись к её лбу своим.       — Волчонок… Я не причиню тебе боль.       «Не давай обещаний, глупец!»       Но Флок уже давно перестал слушать доводы разума. Все, что будет после – скрыто за дверью; здесь же, в этих жарких стенах — время волнующего шёпота и обезоруживающей близости. Время быть.       Флок почувствовал, как Цвия сглотнула застрявший в горле комок и зажмурилась ещё сильнее — чтобы не расплакаться от нового для неё чувства — защищённости. Она накрыла ладонь Флока своей и чуть поддалась ему на встречу.       Стало слишком горячо. Слишком много всего. Флок терялся в запахах и ощущениях — горечь полыни на её волосах, мокрая древесина, пар от кожи смешивались с её хтонической сущностью, которая отзывалась в его каждом нервном окончании ни с чем не спутываемым мандражом. Он чувствовал каждую хтонь мира сего, каждого аса и йотуна, каждую хоть как-то связанную с богами песчинку. Но её он ощущал особенно чётко.       — Верю.       Он тихо и беззлобно усмехнулся. Даже здесь эта девушка старалась оставлять последнее слово за собой и не теряла броню. Волчонок.       Он переместил руку, упирающуюся в борт ванны, за голову Цвии так, что теперь слегка нависал над ней. Девушка спиной прижалась к краю ванны, не убирая своей ладони с мужской и схватившись второй рукой за плечо Флока. Он жгуче поцеловал её, заставляя упасть в омут с головой вслед за ним.       И она упала, не оставив и тени сомнений.       Неровный деревянный борт неудобно упирался в ладонь Флока, из-за чего та стала постепенно неметь. Губы Цвии были солёными, слегка шершавым от царапин и стужи и при этом мягкими. Он жадно целовал их, и девушка с явной охотой, но неуверенностью целовала его в ответ. И было что-то манящее в этом женском неумении и смущении. Флок сбавил напор и нежно углубил поцелуй, погладив по мокрым волосам, а после слегка отстранившись, так, чтобы распухшие девичьи губы едва касались его. Он приоткрыл глаза и хотел с присущей ему озорной улыбкой поймать взглядом Цвию, но та неожиданно рьяно впилась в него губами, обхватив руками так, что между ними не осталось расстояния. Только деревянный борт. Обезоруженный инициативой Цвии Флок чуть не свалился на неё, но вовремя перехватил слегка онемевшую руку. Потеряв весь воздух в лёгких и не выдержав жара в и без того жаркой бане, они, не прерывая объятий, смотрели друг другу в глаза. Цвия не могла разглядеть в зелёных радужках хотя бы едва заметный признак былой хитрости и усмешки, а Флок наслаждался её смущением.       — Что это значит?..       — Что ты от меня без ума.       Флок тихо рассмеялся, почувствовал, как Цвия его удалила в спину ладонью и растерянно нахмурилась, постаравшись высвободиться из рук мужчины, но тот не дал ей этого сделать. Он не хотел портить этот хрупкий момент. Не хотел, чтобы она снова уходила под свою скорлупу, спрятав свои эмоции глубже, чем сам первородный дракон. Он крепко обнял её, словно извиняясь таким образом за неуместное ёрничанье, и прикоснулся губами ко лбу, чувствуя, как он разглаживается.       — Дурак.       — Аккуратнее, Цвия, сверху сейчас нахожусь все-таки я.       — Что, утопить меня захочешь?       — Есть варианты и получше.       Цвия громко ахнула, когда Флок поднял её, взяв на руки, и выпрямился, крепко прижав к себе. Его озорной взгляд не отрывался от лица девушки, что, кажется, была не готова к такому маневру, и поэтому цепко схватилась за его плечи. Когда звуки воды, расплескавшейся из ванны, стихли, Флок почти прошептал:              — Вот теперь ты полностью в моих руках.       Цвия уже хотела возмутиться, но запнулась о серьёзные зелёные глаза. Она ожидала там увидеть что угодно — привычную усмешку, лисий прищур, но не серьезность и… нежность? Это было неизведанное доселе, совершенно новое чувство, которое приятной щекоткой распространялось по грудной клетке и скапливалось едва заметными бусинками слез в уголках глаз. Флок ощущал все ей чувства, видел каждое мимолётное изменение в лице, во взмахе ресниц и впитывал в себя интимность момента.       Цвия не знала нежности, и он, судя по всему, был первым, кто девушке её подарил.       — Ты в моих руках, а это значит, что ты в безопасности.       Ему не хотелось думать, что в последствии придётся переступить через это. Что его хвалёная безопасность работает только здесь, в затопленной ночной бане, в бараке, в поселении… Что в грядущем, если ему потребуется встать на её пути, он без раздумий встанет. В своём истинном обличии, со своими истинными намерениями, что были краеугольными камнями его жизненного пути. Он даст Рагнарёку разродиться и выжечь все миры, даже если придётся смотреть, как потухают голубые глаза-льдины…       Но это все будет потом.       Флок старательно отбросил мысли и сконцентрировался на одном — на Цвии.       — Ты знаешь, что ты создана, чтобы тебя носили на руках?       Девушка, не привыкшая ни к таким речам, ни к интересу в свою сторону отреагировала так, как мужчина и ожидал — с недоверием покосилась на него и смущённо покраснела. В темной бане это было невидно, но Флок чувствовал это и так.              — Не неси чушь.       Мужчина аккуратно усадил девушку на верхнюю часть полка. Цвия тут же притянула ноги к груди и обняла себя за колени, то ли стараясь так справиться со смущением, то ли пристыженная наготой. Флок неспешно сел рядом и прикоснулся указательным пальцем к её колену, а затем долго и методично провёл им вдоль ноги, вырисовывая простые узоры и становясь все ближе и ближе к девушке.       — Это не чушь.       И снова эта неожиданная серьёзность в голосе. Цвия не знала, как реагировать, но её невыносимо тянуло к мужчине. Она перехватила его ладонь и крепко сжала её. Флоку даже в какой-то момент стало больно — настолько крепко она сжимала его пальцы, но он ничего не сказал. Лишь придвинулся к ней вплотную, так что они касались плеч и внешней стороны бёдер друг друга. Цвия ослабила хватку, и Флок воспользовался моментом — переплёл их пальцы в уверенном жесте, продолжался неотрывно смотреть в глаза девушки. А потом поцеловал. Мягко, бережно, тягуче, словно касаясь самого сокровенного, что есть в его жизни. Ненадолго отстранившись, он забрался на полок и потянул Цвию за собой, уложив её рядом. Она легла на его грудь и спрятала своё лицо в изгибе его шеи. Его мокрые волосы касались её лица, а её ресницы едва ощутимо щекотали его кожу. Флок чуть повернул голову и поцеловал Цвию в лоб, кожей ощутив, что она стала улыбаться.       Она была угловатой и неправильной. Неправильной для других, но Флока эта её странная мужественность и абсолютное незнание своего женского начала, скорее, интриговало. Среди румяных фрекен и чопорных богинь она выделялось своей волевой неудобной для всех самостью, которую сама не замечала.       Они были с ней даже в чем-то похожи: женщина, что играла для всех роль мужчины, и хитрец Асгарда под маской будущего берсерка. Вот только она этого не знала, и Флок, нехотя признавшись самому себе, не желал, чтобы она узнавала.       Его ладонь невесомо скользила по её плечу, лопатке, талии. Цвия, привыкнув к новым ощущениям, лежала на Флоке, уткнувшись ему в шею и прикрыв глаза. Её рука лежала на груди молодого воина, а указательный палец едва заметно рисовал бесконечный маленький круг.       — Что рисуешь?       Цвия будто бы вынырнула из приятной неги, не сразу поняв, о чем он спрашивает. Указательный палец стал рисовать круг в другом направлении.       — Не знаю. Просто что-то бесконечное и понятное.       Флок удовлетворённо хмыкнул. Ему понравился её ответ.       — Например, солнце? Или глаз. Кольцо. Монета…       Цвия при упоминании денег раздражённо и обречённо вздохнула. Вот уж что-что, а эта сфера её жизни действительно была абсолютно непонятной. Заметив уныние девушки, Флок тут же перехватил её ладонь, начав вырисовывать большим пальцем круг на внутренней стороне. Пусть хотя бы что-то будет бесконечным в этот крохотный в сравнении с жизнью момент.       — Ты как хранитель, присматривающий за мной издалека и всегда оказывающийся рядом в нужный момент.       Флок нахмурился и сжал губы в тонкую нить. Потому что это было не так. И как же ему хотелось эту данность разорвать.              — Кто ты?       Мужчина приподнял бровь, не ожидая услышать такой прямой вопрос в свою сторону и пытаясь понять, что девушка имела в виду. Понимала ли она, о чём спрашивает? Догадывается ли она о его истинной натуре? Или она вкладывает в эти два коротких слова совсем другой смысл?       «Прости, волчонок».       — Просто тот, кто рядом, Цвия.       — Тогда, пожалуйста, будь всегда рядом.       У Флока перехватило дыхание от того, с каким отчаянием и волнением эта фраза была произнесена. Не просьба. Мольба. Он впервые не знал, как ответить. С какой интонацией, с каким выражением лица, с каким жестом. Не хотелось врать, но этой роскоши он был лишён, поэтому вместо слов он лишь крепче прижал Цвию к себе, уткнувшись носом в её волосы. Кажется, для Цвии это было сродни ответу, поэтому Флок всё равно чувствовал себя паршиво.       Это обещание он не сможет выполнить.

***

      Цвия лежала на кровати в доме Адамины, свернувшись калачиком. Её ослабевший организм давал о себе знать, поэтому в бане почти сразу же после приятного лежания на полке она снова стала отключаться. Как бы Флоку ни хотелось продлить этот тягуче приятный момент, он бережно одел девушку, расчесал её влажные волосы и отнёс к Адамине.       Стоя за изголовьем кровати, он неотрывно смотрел на ту, что рвала его сердце на части, сама того не понимая.       «Я не имею права давать ей надежду».       Было тоскливо. Хоть вой на располневшую луну.       Он впервые не понимал, что делать. Какая-то доселе неизвестная для него часть собственной натуры неприятно хихикала над ним самим, покалывала иглой по предсердию каждый раз, когда он встречался взглядом с Цвией. Это чувствуют люди, когда их настигает влюблённость?       Уже добрую четверть часа он стоял в сомнениях над её кроватью, пытаясь решить – затуманить ли ей разум, чтобы она забыла о происходящем в бане, или дать возможность решать самой, что с ним делать? Флок прекрасно понимал, что безопаснее был первый вариант.       — Дыру прожжёшь ведь, воин.       Флок, проморгавшись, обернулся на голос Адамины, что убирала посуду после готовки. На лице женщины застыла неизменная улыбка, плавная и теплая, как парное молоко, а во взгляде — лукавство. Мужчина усмехнулся — эта женщина была бесхитростна в своей хитрости сильнее, чем он сам.       — Переживаю. Тяжело нашему Дьяру пришлось…       Адамина махнула кухонным полотенцем, покачав головой.       — И представить страшно, что бы было, ежели не ты, Флок.       Мужчина задумчиво кивнул, переводя взгляд на Цвию.       «И представить страшно, что с ней в будущем будет из-за меня…»       Флок не стал беспокоить Адамину своим странным разглядыванием Дьяра и поспешил выйти на улицу. Свежесть зимнего воздуха отрезвляла и успокаивала. И всё-таки Флок заранее чувствовал себя проигравшим, но это ощущение поражения впервые не оставляло за собой неприятного смрадного осадка – лишь тихую печаль.       «Надеюсь, ты выиграешь в своей войне, волчонок».       Эта мысль в голове пронеслась словно молния, оставив вместо запаха разряженного воздуха приятную ясность и опустошённость. Флок даже улыбнулся послевкусию этой мысли.       Да, она выиграет в этой войне, и Флок будет рядом, даже если Цвия его возненавидит жарче всех. Так тому и быть.