Кража лестницы

В череде бесконечных дней даже кража лестницы казалась приключением. Минхо не был глупцом и не любил риск, но привык слушать родителей. Когда они сказали, что им необходима лестница, чтобы залатать крышу, а лишних денег у них бы и в самых тёмных закромах не нашлось, то единственный выход был позаимствовать эту самую лестницу. Но плохая репутация в их небольшом городке была главной проблемой. Минхо слишком часто ввязывался в драки ещё со школы: где-то задевали его, где-то задевал он сам, и не всегда это было о справедливости. Порой это был подростковый максимализм или самое настоящее упрямство, смешанное с безграничной уверенностью в своих силах. Поэтому никто ему ни денег, ни лестницы в руки по своей воле не вручил бы. Скорее бы и дверь не открыли. Но Хо не думал соваться к городским. Семья Ли жила на пустыре за городом, куда ещё не добрался прогресс с асфальтом и машинами по причине того, что про это место просто-напросто забыли. В их дряхлом крохотном доме, из которого Минхо лелеял надежду сбежать, когда ему было пятнадцать, он упрямо старался, как и его родители, поддерживать еле теплящуюся жизнь. Вдобавок к этой бесполезной рутине работал он на местном заводе, подкармливал кошек и слушал причитания мамы и молчание отца. Во всём малом его мирке больше ничего и не существовало. Друзья не появлялись, знакомые не интересовали, а что-то ближе и роднее оставалось запрятано где-то слишком глубоко, в том числе и от самого себя. Рано или поздно то, что накапливается, даёт результат. И вот обыденность дней, которые предпочитали щипать и давить на самые больные точки, как и стебли единственного куста роз его матери (она лелеяла его больше, чем единственного сына). Розы же постоянно задирали Минхо, якобы случайно, из-за его неловкости (по официальной версии), когда тот пытался покинуть их угрюмый участок. Он знал, что сегодня снова увидит облезлую крышу и услышит, как мама ворчит про дождь. Что отец хмуро уткнётся в очередную старую книгу. Что опять будет завод и пустота, у которой не было ни конца, ни начала. Всё это вылилось в этот опрометчивый поступок. Минхо осознавал последствия, знал юридическую подоплёку будущих наказаний, даже этическую сторону вопроса рассмотрел, но усталость, новые горизонты и желание сделать больно миру в ответ привели его сюда. На границе города и пустыря стоял дом из красного кирпича, с деревянным забором и очень сломанной скамейкой, на ней кто-то попрыгал, станцевал и оставил всё, как есть. Возможно, это был такой же искатель новых ощущений, как и Хо. В школе ходила легенда, что в этом доме жила самая настоящая ведьма, которая воровала у других удачу и указательные пальцы. Минхо не спрашивал о чужих предпочтениях, о его доме тоже поначалу распространялись слухи, но за них некоторые успели получить синяки, поэтому такие истории быстро испарились. Вот сюда-то и пришёл парень. Жительница с такой же нечистой репутацией, как и у его семьи, подходила для его затеи. Городским не было до неё дела, а лестница в этом доме явно должна была быть. Минхо это чуял. Он открыл калитку, которая на удивление отказалась скрипеть, зато очень громко бухнула, закрываясь. Он подошёл к белой двери, на которой висел венок, под которым были видны красные разводы. Постучался. Сначала трижды, потом дважды, потом снова трижды. Потому что кто-то из недр дома не торопился выйти ему навстречу. Наконец он услышал бурчание с той стороны и поворот ключа в замке. Перед ним предстал парень примерно его возраста, который в недовольстве щурил глаза и выставил перед собой ключ от двери. «Защищаться им что ли будет?» Взгляда не отводил, был чуть выше самого Минхо, но тот и более коренастых ребят побеждал в битвах — не страшно. На руках переплетались чётко проступающие вены, пожелтевший ключ упирался в грудную клетку Хо, а мягкие черты лица незнакомца приобретали холодность; эмоции прятались, а вот красота нет. «Если потянуть его на себя, то оживёт ли эта статуя?» Хотя Минхо попробовал бы для начала ткнуть того в бок, чтобы проверить, что это не наваждение. Как-то он ожидал совершенно другую ведьму, а не симпатичного воинственно настроенного парня. — Привет, — незнакомец моргнул, ключ вытянул чуть дальше, Минхо продолжил. — Я пришёл воровать у тебя лестницу. — Чего? — весьма мелодичное «чего», бархатистое такое. Минхо кивнул, вопрос был закономерным, но парень предпочитал говорить прямо, даже если и придётся в дальнейшем разъяснять всё на пальцах. — У тебя есть лестница? Парень неуверенно пожал плечами: то ли пробуя на вкус своё согласие с этим утверждением, то ли пытаясь осознать существование лестницы в принципе. Он мотнул головой, отросшая чёлка норовила упасть на лицо; выцветшая красная рубашка шуршала под весенними порывами ветра. — Мне нужна лестница, чтобы починить крышу. — А я тут при чём? «Глаза живые, огоньки бегают, а сам лишь ключом в меня тычет». — У тебя её возьму. Незнакомец загадочно промычал и наконец ответил. — Да пожалуйста, она в сарае. Минхо действительно нашёл её в покосившемся сарае с выцветшей синей краской в углу участка. Лестница выглядела надёжно из средней ценовой категории. — Тогда я пошёл, — как ни в чём не бывало Минхо махнул рукой, закинув лестницу на плечо. По дороге он пару раз её уронил, но она не пострадала в отличие от гордости Минхо. Владелец лестницы с ним не удосужился распрощаться и хлопнул дверью. Крышу закончили чинить через два дня. Родители предпочли не спрашивать о методах появления такой необходимой вещи в доме и воспользовались новым благом. Через некоторое время работа на заводе подарила Минхо мешки под глазами и облезшую кожу на пальцах; новый шрам на руке он тоже принял, но скрывал от окружающих. Ещё и родители решили внести свою лепту и сообщили, что будут продавать дом, а на полученное переберутся чуть ли не в сам центр города жить. Кому? Зачем? В какой из параллельных вселенных мог бы понадобиться их никудышный дом — Минхо не представлял. Только вздохнул и подумал, что хорошо, что он откладывал: сможет снять комнатушку. Тут его взгляд скользнул по улике своего преступления. Лестница им больше не понадобится, надо бы вернуть. Перед работой, всяко было по пути, он зашёл в чужой двор, как к себе, и поставил лестницу на место в сарай. Он заметил пару внимательных глаз, наблюдающих за ним из окна. Он махнул рукой в знак «вас заметили, прятки были неудачными» и направился на работу. Этот взгляд поселился в мыслях Хо, и каждый раз прошибал такой маленькой и едва заметной искрой, которая несмотря на это заставила трепетать интерес внутри. Приключений много не бывает. Минхо решил, что ему нравится немного удлинять путь до завода, поэтому теперь каждое утро он делал маленький крюк в чужой двор и махал скучающему парню, пока тот наконец не выдержал чужих, явно уже начавших формироваться, привычек. — Ты же в курсе, что это чужая собственность? — он стоял на крыльце, с волос капала вода, видимо увидел Минхо и выбежал из душа, чтобы успеть поймать его. Зря, он, конечно, так — простудится. Хо бы его в любом случае дождался. — Не моё первое преступление. Парень хмыкнул и сложил руки перед собой. — И ты решил себе сразу выбивать максимальный срок? Минхо кивнул и откусил от жёсткого батончика гранолы, завтраки были его нелюбимыми приёмами пищи. — Ты вообще из дома выходишь? — незнакомец сделал шаг назад и теперь стоял в дверях, сжал губы в прямую линию, капли воды бежали по его лицу. — Это не твоё дело, — резкий тон собеседника нисколько не смутил Минхо, он знал свою привычку быть «слишком». — Тут я согласен. Но это не мешает мне задавать вопросы. — Я сейчас позвоню в полицию. — Ты немного опоздал, надо было в тот день, когда я лестницу забрал, а сейчас мне пора. Он помахал на прощание, но дверь в дом закрылась лишь тогда, когда Хо исчез из виду за поворотом ведущим в город. Через пару перепалок Минхо узнал, что парня зовут Сынмин, и что он действительно не выходит за пределы крыльца, а когда Хо пытался узнать причины, тот тушевался и начинал огрызаться невпопад. Минхо это забавляло, но тему старался больше не поднимать.

***

Утренние встречи становились всё длиннее, они вылились уже в несколько опозданий на работу. Но ни Минхо, ни завод, никого на свете это особо не волновало. — Так, ты отсюда родом? — сегодня было яблоко в руках Минхо, оно хотя бы жевалось приятно. — Да, после школы поступил в универ и переехал в другой город, — Сынмин сидел на ступеньках крыльца, подперев щеку ладонью. Он зевал каждые пять минут и ёжился от прохлады. Минхо бросил свою куртку ему на колени, Сынмин поспешил накинуть её себе на плечи. — А чего вернулся? — Не знаю, искал что-то важное. — Сумел найти? — Нет, больше увяз на месте, — Минхо выбросил остатки недоеденного яблока, размял плечи и резко выдохнул. — Значит, надо просто искать глубже. До завтра, Сынмин! Куртку он забрал только на следующий день, запах Сынмина приятно щекотал, Минхо сильнее укутался и поспешил на работу. Как-то Сынмин вытащил пузатый старый телевизор на крыльцо и включил малоизвестный фильм прошлых лет; то и дело по картинке проходила рябь. — У нас вместо киновечеров получается киноутро. Для этого Минхо пришлось встать в пять, чтобы провести в чужом дворе пару лишних часов перед работой и посмотреть фильм на совершенно незнакомом ему языке. — В городе о нас пойдёт дурная слава. — То есть ничего не изменится. — То есть ничего не изменится, — Сынмин улыбнулся в свойской ему манере: он только на миг был в моменте, улыбка слишком быстро исчезала, как и сам парень, он уносился мыслями куда-то далеко. Минхо хотелось, чтобы он переставал сбегать туда, до куда Хо не мог дотянуться. Сейчас расстояние казалось уже непозволительным. Сынмин вынес плед для него и протянул, тогда Минхо сделал два вывода: у Сынмина очень нежная кожа рук, и этого прикосновения ему будет недостаточно. Но свои желания Минхо запрятал до нужного момента. Фильм оказался дрянь, а вот компания недовольного Сынмина, который ругался на несуществующие реплики в фильме, оказалась очень приятным началом дня. От статуи, с которой Минхо встретился в первый день, почти ничего не осталось. Теперь перед ним был живой человек, в котором переплетались умение делать вкусный кофе, красивые напевы в задумчивости, миллион интересов и дымка-грусть. Всё это было важно, всё это Минхо бережно собирал в свою память и старался сохранить. — Я ведь, правда, не могу покинуть дом. Сколько бы не пытался. Дальше крыльца шаг, и меня возвращает обратно. Я с ней не поздоровался раз, и она решила меня так наказать, — рассказывал Сынмин, когда они решили забыть о титрах, которые заполнили экран. — Только за это? Очень взбалмошная ведьма. — Я её в интернете нашёл и написал. Просил отменить проклятье, но она взяла и заблокировала меня. Не оставила никаких инструкций! Ладно, еда появляется каждый день. Но пресная и однообразная. В универе пришлось договориться о временной удалёнке, но там мне уже очень усиленно намекают, что пора бы появиться. Подработки хоть какие-то онлайн репетиторством позволяют мне немного денег скопить. Благо, хоть ведьма интернет подключила. Друзья не поверили, решили, что я их разыгрываю. Другие люди тут особо тоже не ходят, а объявлений о помощи таким, как я, не смог найти. Да и тем более… Не хочу, чтобы кто-то кроме меня пострадал… Но я так соскучился по вкусной еде и по другим видам из окна, что я скоро закажу бульдозер, чтобы вместе со мной этот дом снесли! — Я подумаю, что можно сделать, — Минхо похлопал его по руке, он всё больше пытался изучить границы дозволенного, и пока это казалось самым безопасным. — Ты не ведьма и не колдун, Минхо, — печаль, запутавшаяся в словах Сынмина больно резанула. — Меня это никогда не останавливало. — Это точно, — и Сынмин положил голову на его плечо. И пускай Минхо было неудобно ютиться на земле у крыльца его нового друга, то он совершенно про это забыл, ощутив чужое тепло. Теперь по утрам Минхо приносил каждый раз что-то новое: фильмы, снеки, домашнюю еду его мамы, приставку раздобыл в городе. И всё это Сынмин обязательно делил с ним. — Так приятнее, — говорил он. В дом не приглашал, боялся, что заразит проклятьем Минхо. Однажды под покровом ночи Минхо выкопал куст розы матери и пересадил поближе к крыльцу Сынмина. Минхо осторожно прикопал растение. Как бы он не любил эти розы, ему очень хотелось бы, чтобы они прижились. Почему-то ему подумалось, что розам обязательно понравится Сынмин, и они не будут его задирать — наоборот, подарят ему спокойствие. — У тебя тут как-то уныло: ворчливый сарай, да всё поросло травой. Это хоть цвета добавит. И, если ему показалось, что что-то блеснуло в уголках глаз Сынмина, то он предпочёл официально это не заметить. Парень медленно перебирал лепестки роз, будто заворожённый. — Спасибо, Минхо, — Сынмин аккуратно дотянулся и сжал плечо Минхо, а потом будто осознав, что сделал — отпрянул и вернулся к созерцанию роз. В то утро кончики ушей Минхо были в цвет материнских роз. Вечером же они горели от отчитываний матери и усмешек отца.

***

Родители продали дом, а это означало, что заворачивать в гости перед работой у Минхо уже не получится. Сынмин избегал его взгляда, и как-то уж нервно крутил ручку входной двери. Хотел что-то сказать, но лишь вздыхал. Минхо таких театральных страданий сегодня не планировал, поэтому заговорил сам. — Я буду приходить после работы, так будет удобнее. — Не стоит, тебе теперь далековато будет. — Эй, Сынмин! Смотри старшим в глаза, когда разговариваешь, — Сынмин дёрнулся и наконец взглянул на Минхо. — Так-то лучше. Жди меня завтра вечером. Оденься теплее, а то вечерами холодно сидеть в одной футболке на крыльце. Вечером Минхо, приближаясь к знакомому крыльцу с кимпабом и кассетой, на которой были записаны пара сезонов сериала из 90-х, заметил, как нога Сынмина отбивала ритм в ожидании. Немного хаотичный, нетерпеливый, явно начавшийся задолго до назначенного времени. Хо спешил как мог. Такси взял, хотя финансы и не позволяли. Но это был их первый общий вечер, и обещание хотелось сдержать. Тогда Сынмин всё смотрел на него украдкой и больше молчал, но Минхо это не беспокоило, потому что каждый раз он подлавливал незадачливого Мина и показывал ему язык. Тот хмурил брови и спешил отвернуться, чтобы потом вновь попытаться остаться незамеченным. Было непривычно, будто это была настоящая привилегия, что здесь рядом с неудачливым соседом было хорошо. И Минхо этого было достаточно.

***

Поиски в интернете, библиотеке и на рынке, где всегда обитали лучшие сплетни, ничего не дали. Как помочь Сынмину, он не знал. Сколько бы Минхо не предоставлял ему лучшие развлечения в виде старых фильмов, домашней еды и своей компании — Сынмин ходил недовольной тучей, которая вот-вот грозилась разразиться молниями. Тогда невзначай он решил попробовать ещё один источник. — Ма, а у нас по соседству ведьма жила. — Ён Ми? У неё лучшие приворотные зелья были, мне их очень не хватает. Отец как-то загадочно взглянул на мать, но решил не уточнять и вернулся к чтению книги. — Она прокляла одного паренька и заперла его в своём доме. Не знаешь, как его можно оттуда вызволить? — Ох, она всегда была своенравной! У меня где-то сохранился её телефон, давай я попробую с ней договориться. Мы неплохо общались в школьные годы. Несколько часов непрерывного смеха, восклицаний и каких-то подозрительных шёпотков по телефону, и мама вернулась с триумфом. Сынмин был свободен. Минхо быстро накинул куртку и выбежал от родителей. Жили они не в центре города, как планировали, но путь до Сынмина всё же был не близок. Запыхавшись и задумавшись о краже велика в следующий раз, он постучал в знакомую дверь. — Минхо? Ты что тут делаешь? Что-то случилось? — растрёпанный Сынмин вцепился в рукав его куртки. — Дай руку. Сынмин не медлил ни секунды и послушался. «Оказывается, как это просто. Надо было раньше попросить». Минхо вывел его из дома, они вдвоём медленно спустились по лестнице, но Сынмин задержался на последней ступеньке. Минхо решив, что это работает как с пластырем, потянул резко Сынмина на себя. С возмущённым «ой» Сынмин сделал шаг в пустоту, но Минхо поймал его в свои объятия. Впервые за три месяца Мин покинул этот ведьминский дом. — Но как…— парень жался к Минхо, тот погладил его по спине. Теперь Сынмин был на свободе, пускай он ещё полностью и не осознавал этого. «Выберет ли теперь?» Когда не было больше оков, когда теперь открыт мир, где Сынмина будет окружать множество людей, а не только один странный похититель лестниц. — Порой старые связи родителей оказываются очень полезными. — Минхо… Чёрт! Я же оставил все вещи в доме, — Сынмин дёрнулся, но Минхо его удержал. — Мы зайдём и заберём их. — А вдруг проклятье вновь прицепится? — посмотрев в глаза, прошептал Мин. «То, что я его до сих пор не поцеловал — моё самое страшное преступление». — Ну, тогда у тебя появится сосед. Пошли, ты не один. Они собрали вещи, а потом несколько раз поочерёдно прыгали со ступеньки, проверяя границы дозволенного. Наутро Сынмин получил сообщение от ведьмы. Она писала, что дом надо было оставить в чистоте и сохранности, отчего парень вспылил и чуть не сломал журнальный столик. Минхо удержал его, пообещав, что он заберёт лестницу назло ведьме. Тогда со всей присущей ему серьёзностью Сынмин взял руку Минхо и сжал её. Тот подумал, что его ждёт прощание, но Мин спутал все его тревожные мысли. — Поехали со мной? — и хотелось сказать «да», не обсуждая и не думая ни о чём. Но это были грани безрассудства, а с Сынмином хотелось нежно и аккуратно. Поэтому Минхо с надеждой задал вопрос. — Зачем? — За приключением. Без лестниц, но вдвоём. Я не привык отказываться от своих повседневных рутин. Мне нужен тот, кто составит компанию и утром, и вечером, и теперь уже днём. Предлагаю махать на прощание, делить со мной вкусную еду и смотреть дурацкие фильмы, но уже не здесь. Давай продолжим? И Минхо поцеловал его. Чтобы скрепить согласие, чтобы показать, что ни одно проклятье не страшно, пока они вместе. А ещё потому, что он любит приключения, и Сынмин — лучшее из них.