формула касания.

Донхва в третий раз за день поправил джинсы, чувствуя, как ткань неприятно давит на его набухшее возбуждение. День был ужасно тяжёлым, как и большинство дней в последнее время. Последний третий год в старшей школе. Учёба, лекции, лабораторные — всё мешалось в голове, но именно он, тот самый назойливый импульс, мешал сосредоточиться сильнее всего. Восемнадцать лет, нет, девятнадцать, а ему до сих пор приходилось убегать в туалет, чтобы унять свое постоянное возбуждение, что не давало покоя ни днём, ни ночью. *** — Ещё немного потерпи, Донхва, — пробормотал он самому себе, устало потирая виски. На соседней парте сидел Джуван — его одноклассник. Не друг, почти знакомый. Спокойный, сдержанный, очень холодный, а в целом — идеальный студент. Он был таким, каким Донхва никогда не мог быть. Они частенько задерживались вдвоём после уроков, чтобы поделать домашку — не специально, но как-то так получалось. Общих предметов было достаточно, а работать в одиночку Донхва не умел. — У тебя осталась формула для второго задания? — спросил Ли, спокойно подойдя к парте Джувана. Хотя очень тщательно старался не выдать волнения в голосе. — Да. Сейчас покажу, — отозвался Джуван, не поднимая головы. У него был мягкий голос, но в нём что-то дрожало, особенно когда они оставались наедине. Донхва пытался не придавать этому значения — не то чтобы он об этом думал слишком часто… хотя в последние недели и правда думал. Иногда он ловил себя на том, что смотрит на тонкие пальцы Джувана слишком долго. Или на его губы, когда тот лениво объясняет что-то. Или на шею, когда тот тянется за учебником. И этот раз был не исключение. Опять посмотрел на то, как тонкие пальцы листают страницы тетради. Парень моргнул, стряхивая с себя мысли, когда его одноклассник повернулся в его сторону. — Формула вот ту… — прервался Чан на полуслове, — Выглядишь неважно. Что-то случилось? — Я… — Донхва отвёл взгляд. — Всё в порядке. Но все было не в порядке. А точнее, в беспорядке. Давление внутри стало почти нестерпимым. Он не дрочил с самого утра — а для него это уже было подвигом. В такие моменты даже низкий, немного басистый голос одноклассника сводил его с ума. Он наклонился над тетрадью, делая сконцентрированный вид. На самом деле решил просто потянуть время. Он не знал как закрыться, сделать свой стояк незаметным. Руки оттягивали края рубашки так, что она вот вот готова была треснуть по швам. Но Джуван уже поднялся и встал рядом с ним.  — Донхва, — сказал он тихо. — В чем дело? Ли вздрогнул. Он почувствовал взгляд, слишком внимательный, слишком пронзающий. — Тебе следует выйти в уборную. Голос Джувана изменился. В нём не было ни растерянности, ни удивления. Только спокойствие, пугающее своей уверенностью. — Что?.. — прошептал Донхва, но его тело предательски отозвалось на этот тон, как будто всё внутри закипело. Джуван придвинулся ближе, его пальцы легли на край стола, чуть прижимая одноклассника к поверхности, а губы едва коснулись уха Донхва. — Ну или я могу оказать первую помощь. — Что?.. — переспросил Донхва дрогнувшим голосом, а тело уже реагировало без него: спина выпрямилась, дыхание участилось, и в животе всё сжалось в комок. — Я всё вижу, — шепнул Джуван, обводя пальцем край парты. — Я же тоже парень. Или думаешь, я не понимаю, что ты там прячешь под рубашкой? Донхва сглотнул, лицо запылало ярко розовым цветом. Он пытался отодвинуться в сторону, но Джуван взял его за запястье, с силой сжал. Удивительно сильно для парня, который обычно выглядел таким отстранённым. — Прости но… у тебя как с ориентацией? — прошептал Джуван, склонившись ближе, — Просто ты постоянно разглядываешь меня. Он замер. Донхва не мог ответить. Его поймали с поличным. Воздуха в помещении будто стало меньше, как и расстояния между ними. Их разделяло всего ничего, буквально меньше десяти сантиметров. — Я… Извини, такого больше не повторится, — казалось, что он жалко оправдывается. Было стыдно, неимоверно стыдно. Но другого выхода Донхва не нашел. — Брось, разве я сказал, что против, — Джуван не спрашивал, не уточнял. Он знал, что они оба в одной лодке. Парни, скрывающие свои настоящие желания.  — О какой… помощи шла речь? — осторожно, словно боясь спугнуть, уточнил Ли. — Сними, — голос Джувана стал ниже, резче. — Брюки. — Ты… Ты серьёзно? — прохрипел Донхва, то ли от удивления, то ли от полного шока. — Не заставляй меня повторять это, я тоже смущаюсь, вообще-то, — произнёс тот, и пальцы легли на ремень. Он не спрашивал. Джуван знал, что делает и знал, что Донхва не против. Его движение было точным, уверенным, ремень с характерным звуком расстегнулся, пуговица туда же. Донхва не сопротивлялся. Он трясся от возбуждения вперемешку с предвкушением. Ему было жарко. Так, как не бывало даже в самые болезненные моменты. Джуван схватил его за затылок, притянул резко и поцеловал — жёстко, глубоко, без раскачки. Но потом осознал, что делает, и все же смягчился, будто спрашивая разрешения. Донхва втянул воздух сквозь зубы, вздрогнул и застонал в губы, выдыхая всё, что сдерживал. Он что, целуется с одноклассником в аудитории? — Расслабься, — прошипел Джуван, отрываясь от него и уверенно толкая лицом к столу. — Ты дрожишь, потому что не прикасался к себе? Или меня боишься? Донхва не ответил.  Он стянул джинсы и нижнее бельё до колен, и Донхва остался полуголый, опёршийся руками в стол, тяжело дыша. Он должен был что-то сказать, возмутиться, встать, но тело поддалось. Оно предало его. Шок от осознания происходящего ударил в голову, как железная бита. — Джуван, мы в школе. Мы не должны… — Да расслабься ты. Я сделаю то, чего ты хотел сам, — прошептал Джуван, опускаясь на колени позади. Его пальцы уверенно обхватили член Донхва — не слишком большой, но горячий и пульсирующий, с каплями возбуждения на кончике. Первый рывок ладони был мучительно медленным, почти издевательским. Донхва закусил губу, издав глухой стон. Второй — резкий, и он чуть не упал вперёд, едва удержавшись. Джуван специально оттягивал, большим пальцем задевал чувствительную головку, игрался и мучил. — Все в порядке, — выдохнул Джуван. — Я просто помогаю. Он больше не ждал ответа. Спустя какое-то время он бесподобно хорошо трахал его пальцами, немного грубо, с хрустом смазки, с влажными шлепками, а потом — добавил язык. Джуван делал это чертовски хорошо, в движениях ни капли отвращения, как будто бы не в первый раз. Ли не понимал, он делает это для удовольствия или настолько хорошо готовит его к проникновению? Он в принципе не мог ничего понимать. Донхва всхлипнул. Его тело выгибалось и горело, напрягалось и снова расслаблялось под каждым движением. Парень не мог издавать громких звуков, кусал собственные пальцы, чтобы приглушить самые драгоценные звуки своего удовлетворения.  — Донхва, скажи, мне можно войти в тебя в этот раз? — спросил Джуван без капли стеснения, вжимаясь в него. — Или отложим это на потом? От услышанного по телу пробежались мурашки. Действительно ли это был тот тихий, молчаливый Джуван, которого он видел ежедневно? Голос у Донхва был сорванный, но он нашел в себе силы ответить.  — Не знаю… Я не делал подобного никогда. — Тогда всё стоит попробовать впервые. — Ты опытный? — Донхва посмотрел на него, поворачивая голову. — Я тоже впервые лизал чужую задницу, поэтому не волнуйся.  Донхва сильно покраснел от такой реплики и уткнулся лицом в свои ладони.  Джуван не стал медлить. Он опустил взгляд на Донхва, стоящего на локтях, со спущенными джинсами, с дрожащими бёдрами, в которых боролись страх и возбуждение. Его зад приподнят, кожа покрыта мурашками, а член пульсирует от одного лишь прикосновения прохладного воздуха. — Только не сдерживайся, стони хоть немного, — сказал Джуван, обхватывая его за талию. — Это поможет мне кончить быстрее. Опять смущает. У Донхва в голове не укладывалось, как человек с такой невинной наружностью может произносить такие грязные слова прямо вслух. Как Джуван связан с сексом? Ему казалось, будто эти понятия несовместимы. До сегодняшнего дня. До нынешнего момента. Джуван плюнул на ладонь, размазал слюну по пальцам и провёл ими между ягодиц Донхвы. Тот дёрнулся, но не отодвинулся. Один палец вошёл очень легко, разогретое возбуждением и чужим языком тело жадно приняло его. Потом второй. Джуван трахал его пальцами снова, глубоко и точно, не щадя, не медля. Лишь подготавливал. — Чёрт… — всхлипнул Донхва, не в силах сдерживаться. — Уже кончаешь? — выдохнул Джуван, замедляя движения. — Нравится? — Да… — донёсся глухой ответ. — Это ответ на первый вопрос или на второй? — усмехнулся Чан, вытаскивая пальцы с характерным хлюпающим звуком. — Еще не кончаю… поэтому, заткнись и… вставь что-нибудь поощутимее пальцев, — Донхва сам не понял, как осмелел, произнеся это. Щеки вновь залились румянцем, но он понимал, что им движет возбуждение и, возможно, тот факт, что это Джуван. Не кто-то другой, а именно он. — Значит, нравится, — быстро отрезал Чан. Этого было достаточно. Джуван расстегнул свои штаны, не снимая, вытащил член — чуть больше, чем у Ли, твёрдый, уже давно готовый.  Парень не стал медлить, сразу приблизился, быстро начал вводить его в одноклассника, Донхва вскрикнул, голос сорвался на стон, похожий на скулёж дикой собаки. Пальцы вцепились в парту, словно он пытался не утонуть. — Больно? — прошипел Джуван, теперь вжимаясь глубже, словно проверяя глубину, — Терпи. Он начал двигаться. Сначала медленно, пробуя, давая привыкнуть. Потом резко, ритмично, жёстко. Стук тела о тело, прерывистые выдохи, влажные звуки — всё смешалось в пространстве. Донхва качался на каждом толчке, издавая сдавленные стоны. Он уже не пытался сдерживаться, хотя под кожей было ощущение страха. Страх быть пойманным. Каждый удар попадал точно в точку, вызывая дрожь в ногах и очередной громкий стон.  — Ли Донхва… — выдохнул Джуван, сжимая бёдра парня, но добавить ему было нечего. Донхва даже не среагировал на свое имя. Он все продолжал издавать несдержанные звуки, а глаза закатывались так, словно он пытался перевернуть глазные яблоки. — Не останавливайся… — прохрипел Донхва. — Не сейчас… Словно на этих словах всё рвануло. Джуван вцепился в его плечи, загоняя член до конца, жёстко, почти грубо. Ткань штанов, что были еще на нем, неприятно терлась о кожу белоснежных ягодиц. Он трахал его на парте, без чувства стыда, без сожалений, и в этот момент Донхва понял, что приближается не просто разрядка. Это не просто физическое влечение. Это зависимость. Он зависим от Джувана. Чан заметил его состояние. Заметил, как начинают дрожать колени, как срывается голос, как Донхва неуклюже пытается ухватиться за плоскую поверхность парты. — Кончай, — прошептал Джуван, и рука скользнула вперёд, сжимая член Донхва. Ли дернулся, спина выгнулась, из груди вырвался приглушенный крик, а затем он резко кончил, немного болезненно, заливая парту и попадая на собственный живот. И почти сразу Джуван, вжавшись до конца, сделал еще несколько заключительных, особенно сильных толчков, прежде чем вышел и довел себя рукой, издавая глухой стон. Бедра Донхва вместе с его рубашкой тотчас оказались залиты густой спермой. Несколько минут они молчали, только дыхание наполняло тишину. Потом Джуван медленно приподнялся и выровнялся, поправил штаны, а затем прошептал, присев на стул рядом: — Завтра мы снова останемся вдвоём.