Существуют ли монстры?

Темные тучи затянули ночное небо давно спящего Лондона, ничего нового, даже привычная для этого времени года погода, никого не удивляет, не считая туристов, желающих поглазеть на достопримечательности когда-то могучей британской империи. Холмс растянулся в кресле, умирая от бездействия за утренней газетой, любезно доставленной миссис Хадсон. Отсутствие дел, что хотя бы на мгновение могли бы привлечь его внимание, разъедает его изнутри. Ватсон уехал на медовый месяц со своей возлюбленной, уверяя Шерлока о своей будущей безопасности. Только старый знакомый немного мог скрасить серый вечер без лучшего друга. Мужчина выбросил газету в камин, на мгновение пламя стало ярче, пожирая бумагу. Вяло потягиваясь, разминая затекшие конечности, проницательный взгляд остановился на невысокой фигуре позади себя, перебирающем его волнистые пряди волос. Детектив не стал отталкивать своего частого собеседника: для других он террорист в бегах, для него тот навсегда останется Уильямом Мориарти. Ледяные, обветренные губы оставили на устах Холмса мимолетный поцелуй. Никто из этих двоих не знал, какие именно у них взаимоотношения: по идее они враги, и Шерлоку нужно немедленно передать преступника полиции. С другой стороны, он не дурак, чтобы променять приятный вечер на допросы в участке. Шерлок недавно вернулся с тюрьмы после небольшого диалога с Эвр, желая снова установить эмоциональную связь с дорогой сестрой. Такие встречи выматывают морально, тяжело общаться с человеком, видящим тебя насквозь, но в этом и есть весь шарм — постоянные попытки манипулировать друг другом воистину захватывающие. Наверное, поэтому Холмс позволяет Уильяму раз за разом появляться в своей жизни. Детектив погрузился в свои мысли, блуждая в чертогах разума, вспоминая былые времена, расследования, погони и перестрелки бок о бок с Джоном. Постоянный поток мыслей утомляет, но иногда проскакивают вопросы, на которые даже он не может найти ответа. Шерлок запрокинул голову назад, встречаясь взглядом с небесно голубыми глазами, спрашивая напрямую мнение партнера. — Является ли тот, кто не способен чувствовать, монстром? — на мгновение повисла тишина, прежде чем тот продолжил. — Где же та самая грань, проходящая между гением и чудовищем? — Ах, Шерлок… Как трогательно. Ты правда всё ещё веришь в мораль? В это детское деление: вот монстр, а вот человек? Холодные тонкие пальцы осторожно коснулись щеки детектива, гладя его, не смея прервать зрительный контакт. — Не тот монстр, кто не чувствует, а тот, кто притворяется, что чувствует. Вот где настоящее чудовище — за маской вежливости, любви, привязанности… Там, где люди делают ужасные вещи во имя “добра”. — Уильям насмехался над банальным вопросом дорогого ему детектива, но в то же время аккуратно подбирал слова, не желая спугнуть в кое-то веке уязвимое состояние Холмса. — Не обязательно. Монстром становится тот, кто чувствует… и всё равно выбирает разрушать. — голова вернулась в прежнее положение, пальцы нервно постукивали по ноге. — Ты боишься, что ты — монстр. Но, знаешь, мы с тобой не потому похожи, что у нас нет чувств. Мы похожи, потому что мы выбираем, когда их включить. А это, мой дорогой, и есть сила. — пожав плечами, тот покачал головой, массируя напряженные плечи гениального, но иногда настолько глупого следователя. — Ты называешь это силой — выбирать, когда чувствовать. Но это не сила, это страх. Ты выключаешь чувства, потому что не можешь их выдержать. — под руки попался старый пистолет беретта с давно запекшейся на нём кровью. — Потому что если на миг позволишь себе почувствовать — рухнешь. Я видел это. В твоих глазах, когда всё рушилось. Помнишь? — А ты? Ты, со своей холодной логикой и чердаком, набитым фактами? Ты думаешь, ты другой? У тебя просто больше самодисциплины, вот и всё. — Уильям не повел даже глазом, когда мужчина перед ним несколько раз нажал на спусковой крючок. В комнате повис ощутимый металлический, горелый запах пороха. — Монстры? Они под кроватью. А ты — на Бейкер-стрит, с кофе и скрипкой, всё ещё мечтаешь быть хорошим. Как мило. — Существуют ли эти монстры на самом деле? — Их нет. — Ты прав, их нет. Это — не научно. — Так же, как и меня, Шерли. Мужчина проснулся резко и неожиданно из-за постороннего шума с обычно тихой улицы, тело было как будто парализовано усталостью. Глаза не сразу открылись, понадобилось несколько секунд, чтобы понять, где он находится. Легкая тошнота заполнила желудок, а голова болела так, будто кто-то забил её молотком. Попытки сесть не увенчались успехом, мышцы сопротивлялись, словно их обвил какой-то невидимый груз. В груди было тяжело, дыхание сбивалось, а сердце билось с учащённым ритмом. Опустошенные шприцы, различные вскрытые упаковки различных таблеток, пустые пакетики покоились на второй половине пустующей кровати, где когда-то лежал его заклятый враг, по вечерам сонно обнимая. Небольшой клочок бумаги, по старой привычке, уже лежал рядом с ним, когда он очнулся. Кривым почерком были выведены названия множества наркотических препаратов. Великий детектив Шерлок Холмс ни за что не признает того, что соскучился, по крайней мере вслух. Одинокая фотография стоит на рабочем столе детектива, старая разбитая рамка охраняет за мутным стеклом изображение их двоих, улыбающихся друг другу, стоя на крыше госпиталя Святого Варфоломея с пистолетом в руках, заряженным лишь на один финальный выстрел.