На грани дозволенного

Толпа была в движении. В воздухе смешивались запахи вина, дорогих духов и чего-то неопределённого, липкого, проникающего под кожу — ощущение фальши, которое Виктор ненавидел больше всего. Он стоял в стороне, держа в руке бокал с неразбавленным вином, но даже не притрагиваясь к нему. Все эти люди… Он их не знал, они его не интересовали. Они с Джейсом были здесь по совершенно разным причинам. Джейс снова сиял, и Виктор снова смотрел. Он уже привык к этому зрелищу. Высокий, уверенный, весь как на ладони, каждое движение — идеально выверенное. Говорит он так, будто слова льются рекой, будто они у него в крови, и зрители, конечно, в восторге. Они всегда в восторге. Они пожирают его глазами, будто он проповедник, принесший божественное откровение. Готовы отдать ему свои деньги, свои дома, свои жизни. Иди за мной, говорит Джейс, и они идут. Виктор не был одним из них. Он знал Джейса слишком давно, видел его в разные моменты: уставшим, злым, раздраженным. Но вот таким он нравился людям больше всего — блестящим, мощным, безупречным. Таким он нравился и ей. Мел Медарда была там, где нужно. Как всегда. В нужное время, в нужном месте. Люди, как она, не просят — им всё приносит мир. Мир сам крутится вокруг них, подстраивается, прогибается. Они не просят. Они забирают. Она забрала и Джейса. Нет, это было бы слишком громко сказано. Слишком драматично. Виктор усмехнулся бы, если бы его не воротило от этой картины. Они стояли рядом, как будто сцена была выстроена для них заранее. Высокие, красивые, идеальные. Джейс наклоняется ближе, она чуть касается его рукава. Секунда — две — три. Не нужно быть пророком, чтобы понимать, что происходит. Виктор не пророк. Он учёный. Он умеет считывать закономерности, замечать детали. Он видел, как её пальцы задержались чуть дольше, чем должны были. Видел, как Джейс это заметил. И ему это нравилось. Конечно, нравилось. Виктор сжал трость. Его пальцы побелели. В зале было шумно, воздух наполняли вспышки фотокамер, слова, поздравления, смех, но он слышал только одно: шелест её платья, движение её рук. Он не ревновал. Это было бы нелепо. Он давно выбросил эту мысль. Просто раздражало. Раздражало, как легко ей всё даётся. Как она смотрит — неторопливо, самоуверенно, без сомнений. Как будто у неё есть ключи от всех дверей. Как будто она уже заглянула в будущее и увидела, что всё сложится именно так, как нужно ей. Виктор знал, что Джейс увлекается. Всегда. Быстро, резко, всей душой. Он видел это раньше — в детских восторгах, в юношеском рвении. Джейс горел, Джейс пылал. И сейчас он пылал рядом с ней. — Очаровательное зрелище, правда? — пробормотал он, не обращаясь ни к кому конкретно. Никто и не услышал. Да и неважно. Он повернулся, собираясь уйти, но задержался. Почему-то. Ещё раз взглянул на них. Прекрасная картина, идеальная композиция. Может, в другой жизни он бы нарисовал её. Или стёр. Это не должно было иметь значения. Но, чёрт возьми, имело. И это его устраивало. Определённо. Гул толпы раздражал. Виктор никогда не любил светские собрания, но хуже всего было ожидание. Эти вечера всегда строились по одной схеме: Джейс блистал, Совет одобрительно кивал, вино лилось рекой, а Виктор… Виктор просто присутствовал. Сейчас он стоял в лаборатории, сжимая в руке карандаш, пока Джейс нависал над его рабочим столом. — Ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой на Гранд-банкет Совета? — Виктор приподнял бровь, задумчиво постукивая карандашом по краю чертежа. Сегодняшняя разработка была важнее всего этого балагана. Листы, разбросанные перед ним, были заполнены сложными формулами, эскизами и вычислениями, требующими предельной концентрации. А Джейс… Джейс снова пытался выдернуть его в мир красивых слов и нарочитого блеска. — Джейс, я не собираюсь их развлекать. Это твоя часть работы. — Это не просто встреча, Вик, — голос Джейса смягчился. — Это важный шаг для нас обоих. Я хочу, чтобы все знали: мы партнёры. Виктор фыркнул, не отрывая взгляда от формул. — Думаю, они и так это знают. Ты не упускаешь возможности напомнить об этом. — Да, но… — Джейс осёкся, но тут же взглянул на него с прежней решимостью. — Мне важно, чтобы ты был там. Без тебя это выглядит так, будто всё держится только на мне. Какая чепуха. — А разве не так? — Виктор сделал вид, что вновь углубился в чертёж. — Ты же лицо проекта. Красивое, уверенное, радующее глаз. Я тебе для этого не нужен. — Вик, хватит, — в голосе Джейса появилась тень усталости. — Ты знаешь, что я так не думаю. Виктор молча потёр переносицу, будто усталость от этого разговора накапливалась физически. — Ты справишься и без меня. Впрочем, ты всегда справляешься. — Вик, прошу, — и вот теперь голос Джейса изменился. Стал тёплым, почти упрямым. — Это первый и последний раз. Обещаю. К тому же… я хочу, чтобы ты просто расслабился и хорошо провёл время. Со мной. Виктор усмехнулся. — Расслабился? На Гранд-банкете Совета? Ты серьёзно? Да и кто придумал это название? Это больше похоже на «Великое сборище напыщенных индюков» или, может, «Парад золотых медалистов по лицемерию»? Джейс только улыбнулся. — Я лично налью тебе бокал вина. — Не слишком ли много обещаний для одного вечера? — Только если ты скажешь «да». Виктор не ответил сразу. Он знал, что Джейс ждёт. Знал, что уступит. И, пожалуй, пусть будет так. — …Ладно, — наконец бросил он. — Но я не обещаю, что останусь надолго. Джейс улыбнулся. Виктор уже знал, что сдержит своё слово. И что, чёрт возьми, пожалеет об этом. Казалось, Джейс снова одержал победу. Но Виктор и не ожидал иного. Отказать ему было сложно, почти невозможно. Поэтому теперь он стоял перед неизбежностью — ещё одним вычурным приёмом, который совершенно не вписывался в его мир. Виктор устало провёл пальцами по виску. Всё это — ослепительное великолепие, искрящиеся бокалы, расшитые золотом мундиры, искусственные улыбки — казалось ему настолько же далеким, как луна за окном. Он ощущал себя посторонним в этом мире, чужаком на празднике жизни, который устраивали люди с фамилиями, звучащими, как бренды дорогих сигар. Что на такие мероприятия надевают пилтоверцы? Костюмы, стоящие как лабораторное оборудование. Украшения, за которые можно было бы выкупить целый квартал Зауна. Здесь всё напоминало о деньгах — о власти, которой было слишком много. Зал сиял светом люстр, и этот свет бил по глазам, выжигал очертания людей, превращая их в размытые пятна, в неясные силуэты. Виктор чувствовал, как этот свет царапает ему нервы. Он никогда не любил такие места. Здесь всё было фальшивым: улыбки, тосты, рукопожатия. Как будто он попал в иной мир, в котором всё блестит, но ничего не имеет веса. Толпа мерцала движением, переливаясь шелестом дорогих тканей, смешивая запахи духов, вина и чего-то более едкого, липкого, оставляющего осадок на языке. Ложь. Виктор знал этот запах. Знал, что он въедается в кожу, оставляя следы на запястьях и в уголках губ. Он не собирался задерживаться. Пара бокалов дорогого вина, несколько закусок с непроизносимыми названиями — и домой. Он знал, что долго не выдержит. Смотреть на Джейса — сияющего, вдохновлённого, окружённого вниманием, — было пыткой. Всё это было для них — богатых, влиятельных, привыкших к власти. И в самом центре этого блеска, окружённый вниманием, стоял Джейс. Он принадлежал этому миру. Или хотя бы делал вид, что принадлежит. Виктор наблюдал за ним исподтишка, держа в руке бокал, но не притрагиваясь к вину. Губы скользнули в кривой усмешке: интересно, осознаёт ли Джейс, насколько он хорош в этой игре? Или это уже не игра? За его спиной кто-то что-то весело обсуждал — цифры, инвестиции, будущее Хекстека. Виктор слышал обрывки разговоров: — …столько вложений, но если этот кристалл… — …перспективы невероятные… — …разумеется, Джейс Талис… Имя звенело в воздухе, как монета, пущенная в обращение. Всё здесь вращалось вокруг него. Он осмотрел столы. Делать тут было нечего. На серебряных подносах громоздились деликатесы, выглядевшие как алхимические эксперименты. Виктор скептически уставился на нечто розоватое в хрустальной тарелке. Лосось под экстрактом цветов или подкрашенный воздух? Вкус, скорее всего, соответствовал названию. Гости рассмеялись неподалёку, слишком громко, слишком вычурно. Кто-то поднял тост, бокалы зазвенели, как будто этот звук мог скрепить все сделки, все договорённости, все маски. А Джейс… Джейс сиял. Как всегда. Стоило ли удивляться? Он был там, где ему самое место — в центре, среди влиятельных лиц, идеальный, уверенный, харизматичный. Он говорил, и люди слушали. Они всегда слушали. Он умел окутывать слова блеском, словно превращал их в золото. И Мел была рядом. Её взгляд, её лёгкие касания, её присутствие. Всё это было слишком предсказуемо, слишком идеально. Как будто вся сцена была выстроена заранее. Виктор не хотел ревновать. Ревность — чувство иррациональное, глупое, бесполезное. Но раздражение… Раздражение было чистой химией. Оно скапливалось под кожей, заставляя крепче сжимать трость. Виктор допил вино. Оно было хорошим. Дорогим. Но не заглушило вкус раздражения. Виктор сделал шаг назад, оглядываясь в поисках выхода. Ему не нужно было здесь быть. Его место — в лаборатории, среди формул и схем, а не в этой позолоченной клетке, где воздух пах деньгами и властью. Ему пора. Он развернулся, направляясь к выходу, но на полпути замер. Почему-то. Шум толпы гудел за спиной, слова путались в воздухе, но он уже ничего не слышал. Чёрт возьми. Он не знал. Или не хотел знать. Виктор, опираясь на трость, прошёл к барной стойке — единственному месту, где люди выглядели хоть немного искренними. Вокруг — полные бокалы, усталые улыбки, сдержанный смех. Здесь никто не пытался произвести впечатление, лишь отдохнуть от театра, который разыгрывался в центре зала. Разумеется, все хотели произвести хорошее впечатление на Джейса, он был призом на этом мероприятии. В белом пиджаке и чёрной рубашке и галстуке цвета вина, он выделялся среди гостей, даже не пытаясь. Люди тянулись к нему, кто-то шутил, кто-то предлагал сделки, кто-то просто ловил его взгляд в надежде на короткий разговор. Виктор не пытался соперничать. Белая рубашка со свободными рукавами, зелёный жилет, который ему подкинула Скай, и такие же зелёные брюки. Скромно, сдержанно — но, если подумать, он здесь был не для того, чтобы впечатлять. Он был здесь, потому что Джейс его уговорил. И ради обещанного бокала вина. Мел стояла рядом, слегка подавшись вперёд, её улыбка — точный расчёт, её смех — выверенный штрих к общей картине. Она играла эту партию идеально. Вот только сам Джейс, кажется, этого не замечал. Он с головой ушёл в разговор с представителем торговой гильдии, слушая его с вниманием, которое редко дарил даже друзьям. Виктор наблюдал со стороны, чуть покачивая в руке бокал. Вино было терпким, дорогим, но на вкус казалось пустым. Он знал, что долго не задержится. Всё это — шелест дорогих тканей, медленные жесты, блеск драгоценностей — было не для него. Но, черт возьми, он всё равно смотрел. Джейс легко лавировал среди собеседников, будто и не замечая, как управляет разговором. Он не навязывался, но каждый поворачивался к нему, даже если не собирался. Люди слушали, кивали, соглашались, сами того не осознавая. Инвесторы слушали его с интересом, одобрительно кивая. Кто-то рассыпался в комплиментах, кто-то предлагал новые перспективные проекты, а кто-то просто пытался остаться в тени, но даже они чувствовали себя вовлечёнными в беседу. Виктор усмехнулся про себя: Джейс мог бы добиться чего угодно, если бы захотел. Он просто не понимал этого. Где-то неподалёку раздался смех, кто-то с восторгом рассказывал о перспективах Хекстека, кто-то обронил: — Талис, как всегда, блистает. — Да уж, если бы он был политиком, Пилтовер давно бы выбрал его своим главой, — ответил кто-то с лёгкой насмешкой. Виктор отвёл взгляд, делая неторопливый глоток. Джейс вдруг оглянулся, его взгляд на мгновение задержался на барной стойке. Виктор заметил это. Но уже через секунду тот вновь обернулся к своим новым союзникам, ответив на чей-то вопрос с той же лёгкостью, что и прежде. Мел поджала губы, но ничего не сказала. Она чуть приподняла бровь, но ничего не сказала только чуть наклонила голову, внимательно глядя на него. — Ты удивительно собран сегодня, — заметила она, покрутив бокал в пальцах. — Хотя, признаться, я думала, что ты будешь в другом настроении. Джейс улыбнулся, но прежде чем ответить, на мгновение потер подбородок, словно обдумывая, насколько далеко стоит заходить в этом разговоре. — У меня хорошие собеседники, — наконец произнес он, уклончиво, но с той же непринужденностью. Мел усмехнулась, но промолчала. Она видела, что он солгал. И уж точно знала, кого именно искал его взгляд. Она слегка повернула бокал в руках, наблюдая, как свет люстр преломляется в рубиновом вине. В её голове складывалась картина, которую Джейс, возможно, и сам ещё не осознавал. Он был прекрасен в своей роли. Уверенный, обаятельный, остроумный — именно таким его и ждали. Именно таким он должен был быть, чтобы убедить инвесторов в перспективности их проекта, в своём таланте, в своём лидерстве. Он справлялся блестяще. Но что-то в нём было не таким, как обычно. Мел привыкла быть внимательной к деталям. Её воспитали так, что каждое движение, каждый взгляд собеседника мог означать гораздо больше, чем сами слова. Люди редко говорили правду напрямую, но тело и глаза не умели лгать. Джейс слушал, кивал, шутил — но то и дело его взгляд скользил по залу, почти машинально, словно он не мог не искать кого-то. Не кого-то. Виктора. Это было нечто личное. Она не сразу перевела взгляд к барной стойке. Сначала позволила себе насладиться моментом — наблюдением, как Джейс сам того не замечая выдаёт себя. А потом всё же посмотрела. Одинокая фигура у барной стойки. Виктор держал бокал, но не притрагивался к нему. Весь его вид говорил, что он чувствует себя здесь чужим, что всё это — золото, вино, шелка и смех — ему глубоко безразлично. Но вот что было забавно: несмотря на это, его присутствие чувствовалось. Если бы Джейс не был так занят своей ролью, он бы уже давно был там. Мел вернула внимание к разговору. Она по-прежнему улыбалась, но её улыбка стала чуть менее тёплой. Она не была глупой. Она знала, как работают привязанности. Люди могут сколько угодно пытаться скрыть их, отрицать, делать вид, что всё под контролем. Но взгляд выдаёт больше, чем любые слова. — Значит, хорошие собеседники? — повторила она с лёгким намёком, снова бросая взгляд в сторону барной стойки. Джейс чуть нахмурился, но тут же взял себя в руки, снова улыбнувшись . — Разумеется, — ответил он с той лёгкостью, которая у него всегда была безупречной. Но теперь Мел точно знала, что его раздражение не было случайным. Она сделала ещё один глоток вина. В конце концов, она умела ждать. Лениво помешивая в бокале остатки напитка, её взгляд снова нашёл Виктора. Он выглядел напряжённым, чуть сутулым, словно пытаясь стать незаметным. Только вот его уже заметили. Кто-то наблюдал за ним из полумрака зала. Мел чуть приподняла бокал, скрывая ухмылку. Интересно. Очень интересно. Амбесса Медарда. Женщина, чьего присутствия Мел желала избежать, но прекрасно знала, что это невозможно. Она умела быть незримой, когда хотела, но предпочитала другое — доминировать, заполнять собой пространство, словно оно всегда принадлежало ей. Её осанка оставалась безупречной, движения — грациозными, а улыбка — той самой, которую Виктор уже видел у её дочери, но в исполнении Амбессы она была куда опаснее. Она умела играть с людьми. Любила красивых мужчин. И всё же, когда Мел перевела взгляд на Виктора, ей не хватало воображения, чтобы понять, что именно мать в нём увидела. Слишком замкнутый. Слишком потерянный в мыслях. Совершенно не её тип. Тем не менее, она подошла к нему легко, без колебаний, словно они давно были знакомы. Виктор сидел, опершись на барную стойку, глядя в бокал, в котором было не больше пары глотков вина. Он вообще не выглядел пьющим. Не в том смысле, что не умел пить, а в том, что делал это без удовольствия, скорее по необходимости, чем по привычке. — Ты ведь не один, — произнесла она, разливая янтарный напиток в бокал перед ним. — Или тебе просто нравится играть в наблюдателя? Виктор поднял голову, его взгляд метнулся к ней, но не задержался. Он чуть замешкался, будто не сразу понял, что это обращение к нему. На мгновение его взгляд метнулся куда-то в сторону — и этого было достаточно, чтобы губы Амбессы дрогнули в почти незаметной ухмылке. — Я не люблю такие места, — наконец сказал он, проводя пальцами по краю бокала. — Слишком шумно. — Правда? — Амбесса сделала небольшой глоток. — И всё же ты здесь. Он не ответил. Она изучала его так, как это умела только она. Не слишком пристально, но достаточно внимательно, чтобы чувствовать, как внутри человека что-то сдвигается, едва уловимо, почти незаметно. — Думаешь, алкоголь поможет? — спросила она спустя пару секунд, легко подталкивая его бокал ближе. Виктор посмотрел на неё, потом на бокал. — Он хотя бы заглушит шум, — сказал он и сделал небольшой глоток. — Интересный метод. Хотя, мне казалось, тебя больше привлекают другие способы… отвлечься. Это было сказано слишком просто, слишком невинно, но Виктор всё равно замер на долю секунды. Амбесса чуть склонила голову, улыбка её стала шире, но не теплее. — Впрочем, я могу ошибаться, — добавила она с вежливой улыбкой. Он не ответил, только вновь отпил из бокала, чуть быстрее, чем раньше. — Ты не боишься, что кто-то заметит? — лениво продолжила она. — Что именно? — Что ты здесь. Что пьёшь. Что стараешься ни о чём не думать. Она смотрела на него поверх края бокала, и в её глазах скользнула тень развлечения. — Я не… — начал он, но вовремя остановился. Амбесса медленно поставила бокал на стойку. — Виктор, дорогой, — она наклонилась чуть ближе, понижая голос, — можно бесконечно смотреть на огонь, воду и… ну, ты знаешь, что ещё. Но иногда стоит задаться вопросом: а стоит ли? Виктор знал, что у Амбессы на всё есть своя цель. Она не спрашивает просто так. Но он не был уверен, хочет ли выяснять, что именно она задумала. Он сжал пальцы вокруг бокала, словно хотел сдержаться. — Возможно, — проговорил он наконец, поднося бокал к губам. — Вот и славно, — удовлетворённо кивнула она. Амбесса ничего больше не добавила. Просто улыбнулась — и позволила тишине заполнить пробелы за неё. — В таком случае, — она сделала небольшой глоток, — ты умеешь выбирать самое неподходящее окружение. Хотя… возможно, тебе просто не хватает компании? Она не торопилась. Слова были неторопливыми, движения — плавными. Это была привычная ей игра, но Виктор не собирался играть в неё. Он опустил взгляд обратно в бокал, покачал его, следя за тем, как тёмная жидкость колыхается на свету, что заставило его усмехнуться. — Не думаю, что компания что-то изменит. — Разумеется, изменит, — сказала она, наполняя его бокал заново, как будто он уже согласился. — Только не сразу. Она снова сделала глоток. Виктор взял бокал, но так и не поднёс к губам. — Вы так говорите, будто собираетесь исправить ситуацию. — Я всегда исправляю ситуацию, — с лукавой улыбкой ответила она. Где-то за её плечом мелькнул силуэт Мел. Она стояла чуть в стороне, наблюдая за сценой, скрестив руки на груди. Виктор не мог разобрать выражение её лица, но готов был поспорить, что она закатывала глаза. Амбесса же не спешила уходить. Она развернулась, опершись локтем о стойку, позволяя взгляду скользить по залу. Она не пыталась его торопить, но в голосе чувствовался вызов. Виктор посмотрел на неё ещё раз — оценивающе, но не с тем, чтобы понять её намерения. Скорее с тем, чтобы понять, стоит ли вообще что-то говорить. Амбесса сделала вид, что ждёт, но Виктор знал: она уже выиграла этот раунд. Он вздохнул, поднял бокал, сделал маленький глоток. Вино было хорошим, дорогим, с лёгкой горчинкой. Не тем, к которому он привык. — А если я откажусь? — спросил он, поставив его обратно. Она рассмеялась — негромко, почти ласково. — Тогда ты упустишь отличный напиток… и, возможно, интересную беседу. Он смотрел на неё и медленно кивнул, не потому что согласился, а потому что это было проще. Пусть думает, что выиграла. Пусть решит, что увлекла его. Он просто ждал... И Амбесса — тоже. На этот раз он сделал чуть больший глоток. Вино было терпким. Почти как этот разговор. Мел наблюдала за происходящим. Она прекрасно знала этот взгляд матери — оценочный, любопытный, но при этом с лёгкой тенью развлечения. Амбесса не делала ничего прямо, но её присутствие всегда было ощутимым. Она любила дразнить, испытывать, расшатывать чужие границы, чтобы понять, где они проходят и можно ли их разрушить. Виктор не выглядел тем, кто легко поддаётся подобному влиянию, но… вино в его бокале исчезало слишком быстро, а взгляд, обычно цепкий и острый, время от времени рассеянно задерживался на поверхности напитка. Мел стиснула зубы. Её это не особо тревожило — мать всегда делала то, что хотела, и никто не мог её остановить. Но вот если бы это увидел Джейс… Тогда всё стало бы куда интереснее. О, он бы точно сошёл с ума. Мел не могла не усмехнуться. Ей даже не нужно было гадать, что бы произошло: Джейс бы сразу напрягся, стиснул челюсть, чуть прищурил глаза, а в голосе появились бы холодные нотки. Виктора он считал своим другом. Амбессу — хищницей. Но проблема в том, что друзьями всё это явно не ограничивалось, даже если сам Джейс ещё не дошёл до этого вывода. А её внезапное внимание к Виктору… О, этого он точно не ожидал. Она чуть склонила голову, любуясь сценой перед собой. Посмотрела в сторону Джейса. Пока он был увлечён беседой, не замечая происходящего. Хорошо. Пока что. Кажется, её ждёт душераздирающая драма, и Мел определённо не собиралась её пропускать. Лучше всего — с первых рядов, с бокалом шампанского в руке и парой элегантных закусок. Осталось только подобрать удачный ракурс и дождаться, когда взгляд Джейса в очередной раз будет направлен на Виктора. И вот тогда начнётся самое интересное. То, чего не должно было случиться. Джейс заметил их сразу. Он даже не пытался себя успокаивать или искать разумные объяснения. Не говорит себе, что всё в порядке. Потому что это не в порядке. Виктор, его Виктор, сидел рядом с женщиной, чьё влияние было сродни яду. Что-то внутри резко сжимается. Как будто кто-то ухватил его за рёбра и резко сдавил. Сначала он думает, что это просто раздражение – очередная выходка этой женщины, её вечное желание быть в центре внимания. Но чем дольше он смотрит, тем сильнее накатывает тревога. Виктор, обычно замкнутый и отстранённый, сидит перед ней расслабленный, с бокалом в руке. А Амбесса — о, она знает, что делает. Бокал поворачивается в пальцах с безупречным маникюром, кончики ногтей скользят по стеклу, и чёрт, почему он вообще на это смотрит? Джейс прекрасно знает, на что она способна.Она не просто говорит — она вплетается в разговор, как в ткань, оставляя зазубренные нити в каждом слове. Мягкая. Ядовитая. И сейчас её голос тянулся к Виктору — как ласка, как сеть. Он чувствует, как напрягается спина, пальцы автоматически сжимаются в кулак. Он должен оставаться с инвесторами, поддерживать беседу, но каждое его инстинктивное чувство кричит, что ему нужно вмешаться. Он видел Амбессу в деле. Он знает, как она манипулирует. Как говорит так, что у тебя вдруг пересыхает во рту, и ты сам не замечаешь, как соглашаешься. Как делает так, что даже самые разумные начинают ей верить. И теперь она разговаривает с Виктором. Чёрт. На мгновение перед глазами всплывает давний разговор. "Власть — это не просто титулы и деньги, Виктор. Власть — это когда ты думаешь, что всё решил сам, а на самом деле — нет." Тогда Виктор лишь скептически отмахнулся. Но теперь… Теперь он улыбается ей. Виктор что-то говорит, и она смеётся, наклоняясь ближе. Джейс чувствует, как его сердце ухает вниз. Как всё внутри переворачивается. Как раздражение превращается в злость. Он не слышит слов, но он знает этот тон, знает этот взгляд, знает, как это работает. И это злит его больше, чем он ожидал. Ну же, Виктор, скажи хоть что-нибудь. Скажи, что у тебя нет на это времени. Скажи, чтоб она шла к чёрту. Но Виктор не говорит. Амбесса что-то шепчет ему, и он смеётся. Легко. Спокойно. Как будто она его лучший друг. Как будто они старые знакомые. Как будто Виктор не понимает, с кем разговаривает. Чёрт. Он чувствовал, как его пальцы подрагивают от сдерживаемого напряжения. Всё в нём — от прямой спины до цепко сжатых челюстей — кричало: «останови её». Но он не шевелился. Ещё нет. Он выдавил из себя короткое «Извините, я скоро вернусь» и, не дожидаясь реакции, шагнул прочь, уже зная, куда направляется. Внутри всё кипит. Грудная клетка сжимается, как перед ударом. Шаги уверенные, но чёрт, чёрт, чёрт. Джейс приблизился к стойке, где сидели Виктор и Амбесса. Он не выказывал эмоций, не спешил вмешиваться, лишь слушал их разговор, двигался расслабленно, почти лениво, но взгляд говорил иное. Виктор говорил что-то сдержанным тоном, но Амбесса отвечала мягко, почти игриво, откидывая волосы назад, её улыбка была чересчур изучающей. И именно тогда Джейс увидел это. Не услышал. Увидел. Виктор чуть наклонился к ней. Неосознанно, может быть. Может — просто от усталости, может из за шума зала . Но Джейс почувствовал, как что-то внутри сжалось. Он не думал. Просто шагнул вперёд. Его ладонь легла Виктору на спину — и сразу, почти без паузы, соскользнула вниз, по позвоночнику, на поясницу, а потом — ещё ниже, к талии. Это было не нежно. Это было инстинктивно. Это был не жест приветствия. Это был знак. Не для Виктора. Для неё. Джейс даже не смотрел на Амбессу сразу. Его внимание было приковано только к одному — к теплу под рукой, к тонкой ткани рубашки, к телу, которое он не мог не тронуть.Он чувствовал, как ритм сердца меняется.Чувствовал, как пальцы на секунду сжались сильнее, будто обозначая границу: теперь он здесь. Виктор, привыкший к этим прикосновениям, не отреагировал. Амбесса — заметила. Конечно, заметила. Её улыбка чуть изменилась. В глазах мелькнуло нечто другое — любопытство, оценка. Её внимание уже не просто изучало Виктора — теперь оно взвешивало Джейса. — Джейс, — её голос был медленным, растянутым, с той самой, едва уловимой насмешкой. — Какой приятный сюрприз. — Леди Медарда, — произнёс он ровно, с идеально выверенным уважением, не убирая руки. — Рад, что вы развлекали моего друга в моё отсутствие. Он слегка наклонился — будто бы по привычке, чтобы быть ближе, но на деле его голос стал чуть ниже, чуть тише. Почти личный: — Но теперь он в надёжных руках. Виктор усмехнулся, но это была не та уверенная улыбка, которую Джейс знал. Он не обернулся сразу, задержав взгляд на бокале, и потом как-то немного поспешно ответил: — Ты не появлялся слишком долго… — его голос немного дрожал, а слова выходили с паузами, словно он искал их среди мыслей. — Я немного… ну, выпил. Но всё в порядке. Это... это, в общем, ничего. Джейс уловил лёгкий запах вина. Не сильный, не резкий — тонкий, почти пряный. Он чувствовал в нём некую растерянность, невидимую дымку, которая окутала его собеседника. Виктор не был пьяным до состояния неадекватности, но его спокойная уверенность, с которой он обычно отвечал, теперь была смещена. Он держал бокал чуть неловко, пальцы сомкнуты не так крепко, как обычно. Второй? Третий? Джейс мог лишь гадать, но его интуиция подсказала, что вина в этом было больше, чем следовало бы. Амбесса, как будто почувствовав паузу, улыбнулась чуть шире. Она наклонилась ближе, взгляд её стал острее, внимательнее, хищнее. — Твой друг? — переспросила она, словно пробуя слово на вкус. — Как интересно. Голос её был обволакивающе мягким, почти нежным — но Джейс знал этот тембр. Это была та самая вуаль, за которой всегда пряталось острое лезвие. — Виктор умный, харизматичный… талантливый. Ты ведь не против, если я немного позаимствую его внимание? Джейс не ответил сразу. Он чуть сильнее сжал талию Виктора, позволив пальцам скользнуть ниже. Ладонь задержалась на бедре — не властно, не демонстративно. Но крепко. Так, как прикасаются к чему-то своему. Как будто он сам ещё не понял, насколько это "своё", но был готов защищать это с инстинктом, а не разумом. — Боюсь, — наконец сказал он, — он уже занят. Виктор наконец взглянул на него — слегка приподняв бровь, но ничего не сказав. Для него это было обычным проявлением внимания со стороны Джейса. Но Амбесса? Она поняла всё прекрасно. Она посмотрела на его руку, затем снова на Джейса. В её глазах блеснуло что-то хитрое, почти довольное. Затем она снова повернулась к Виктору — и её тон стал мягче. — А тебе, Виктор, не кажется, что иногда стоит менять окружение? Смотреть шире? — её палец лениво скользнул по краю бокала, а на губах заиграла едва уловимая улыбка. — Иногда возможности появляются там, где их не ждёшь. Виктор, задумчиво крутанув бокал в руке, усмехнулся. – Возможности – это всегда вопрос перспективы, не так ли? Джейс почувствовал, как внутри что-то напряглось. Эта игра ему не нравилась. Амбесса не делала ничего просто так. – Тогда, возможно, пора найти новую компанию? – он улыбнулся в ответ, но в его голосе было что-то стальное. В воздухе повисло напряжение. Амбесса изучала его долгим взглядом. Затем наклонилась к Виктору, с ленивой грацией наполняя его бокал. — Ты всегда был такой, Джейс? Нервный? — её голос звучал слишком довольным, словно она только что поймала его на чём-то. Виктор, уже слегка расслабленный после выпитого, усмехнулся и бросил лукавый взгляд на Джейса. – Да, Джейс всегда такой. Но иногда его стоит немного успокоить, правда? – сказал он, чуть приподняв бокал, словно в тосте, обращая свой взор в сторону Джейса. Джейс ощутил, как раздражение вспыхнуло сильнее. Он заставил себя улыбнуться, но его челюсти были напряжены. – Никакие «успокоить» мне не нужны, – он смотрел только на Виктора. Виктор поднял на него взгляд — спокойный, задумчивый. В его глазах не было вызова, но и уступать он явно не собирался. — А почему нет? — его тон был мягким, но в то же время слишком лёгким, чтобы быть безразличным. — Иногда это даже забавно. И прежде чем Джейс успел что-то ответить, Виктор чуть подался назад, прижимаясь к его ладони едва заметным движением. Амбесса тихо усмехнулась, наблюдая за ними обоими. Она лениво провела взглядом силует Виктора, явно развлекаясь происходящим. — О, я не сомневаюсь, — её тон был сладким, почти тягучим ,но взгляд оставался оценивающим. — Любопытно, Виктор, тебе не кажется, что некоторые вещи становятся интереснее, когда на них смотрят под другим углом?? Виктор, всё ещё держа бокал, слегка наклонил голову, лениво изучая Джейса взглядом. Затем он медленно повернулся к Амбессе и усмехнулся, его голос стал мягче, но в нём читалась лёгкая насмешка: — Возможно. Но мне нравится этот угол. Он подчёркивает все нужные детали. Он сделал небольшой глоток вина, позволяя словам зависнуть в воздухе. Его тон был слишком непринуждённым, чтобы быть вызовом, но слишком задумчивым, чтобы Джейс мог это проигнорировать. Джейс почувствовал, как внутри всё сжимается. Виктор говорил спокойно, но в этом спокойствии скрывалось что-то, от чего хотелось сбежать. Или приблизиться ближе — до дрожи, до слабости в коленях. Он уже не был уверен, играет ли Виктор с ним, с Амбессой… или же со всеми сразу. Неправильно. Здесь, сейчас — чертовски не вовремя. Амбесса лениво откинулась на спинку стула, скрестив ноги. Её взгляд скользнул по Виктору, потом по Джейсу. И задержался. — О, Виктор, ты меня заинтриговал. Какие детали? — её голос был бархатным, вкрадчивым, как у кошки, которая только что наполовину задушила мышь, но не спешила заканчивать. Виктор чуть качнул бокал в пальцах, но на этот раз не стал пить. Лишь наблюдал, как вино медленно, лениво стекает по стенкам стекла, как кровь, оседающая в углублениях кинжала. — Те, которые говорят больше, чем слова. Он бросил короткий взгляд на Джейса, словно проверяя его реакцию. Их взгляды встретились, и в этой паузе, затянувшейся всего на секунду, было что-то неопределённое — смесь упрёка, вызова и… чего-то ещё, чего Джейс не мог сразу распознать. Джейс не отвёл глаз. Он сжимал Виктора за талию — слишком крепко. Слишком жадно. Холод металла пряжки ремня, тепло тела под тонкой тканью. Виктор знал, что делает. И знал, что Джейс это замечает. Амбесса улыбнулась шире. — Как интересно. В таком случае, Джейс, ты ведь тоже умеешь смотреть под правильным углом? Или тебе больше нравится прямая линия? Она говорила с усмешкой, но Джейс понимал — это не просто поддразнивание. Она испытывала его.Проверяла. Джейс чуть сжал губы, но выдал безукоризненную улыбку: — Я предпочитаю видеть вещи такими, какие они есть. Без иллюзий. — Тогда тебе есть, чему поучиться у Виктора, — заметила Амбесса, поднимая бокал. Виктор тихо хмыкнул, не комментируя. Его взгляд всё ещё был прикован к Джейсу. И вдруг Джейс понял. Это не манёвр. Не подыгрывание ситуации. Виктор намеренно ставил его в это положение. Тёплые пальцы вдруг лениво скользнули по запястью Джейса, неторопливо, как будто Виктор рисовал что-то на его коже, невидимые слова, которые понимал только он сам. Затем Виктор медленно накрыл его ладонь своей. Джейс не двинулся. — Знаешь, Амбесса, — Виктор чуть склонил голову, его голос был мягким, — мне кажется, иногда стоит позволить себе немного иллюзий. Воздух густел, становился вязким. Слишком много слов. Слишком мало воздуха. Джейс чувствовал, как тепло ладони Виктора проникает в кожу. Он знал, что это должно закончиться — здесь, сейчас. Но Виктор… Чёрт. Виктор улыбался. Лёгкая, едва заметная улыбка. Губы дрогнули. Взгляд — цепкий, голодный. Джейс замер. Он чувствовал, как жар медленно поднимается к лицу, но не мог заставить себя отступить. Это был Виктор. И сейчас он делал что-то, чего Джейс никогда раньше не видел. Амбесса усмехнулась, отводя глаза, словно давала им пространство, но Джейс знал — она не упустит ничего. — О, Виктор, мне начинает нравиться твоя смелость. — А мне, — Виктор чуть склонился вперёд, приближаясь к Джейсу, — нравится смотреть, как меняются люди, когда теряют контроль. Это был вызов. Воздух стал тяжёлым, липким, как в комнате без окон, где кто-то выдохнул слишком много слов и теперь они повисли в воздухе, ожидая ответа. Джейс глубоко вдохнул, но Виктор двинулся дальше. Его плечо мягко скользнуло по груди Джейса. Едва-едва, но этого хватило. Где-то внизу, далеко от них, кто-то разговаривал, звучал смех, слышался звон бокалов. Всё это стало далеким, почти нереальным. — Какой угол твой, Джейс? — прошептал Виктор. Не было шутки. Не было поддразнивания. Только откровенность. Джейс сглотнул. Внутри всё кричало, что нужно остановиться. Но пальцы Виктора чуть сильнее сомкнулись на его запястье, как будто он сам не был уверен, хочет ли закончить это первым. Амбесса молчала, наблюдая с лукавой улыбкой. Но теперь эта игра была только между ними. Джейс сильнее сжал Виктора за талию. Тот не отстранился. Он видел, как в его глазах мелькает что-то тёмное, глубокое, затягивающее. Что-то, что раньше пряталось за усталостью и разумностью, а теперь, под воздействием алкоголя, выходило наружу. Джейс медленно выдохнул, заставляя себя не терять контроль. — Зависит от того, что именно ты хочешь увидеть. Его голос звучал ниже обычного, с едва уловимой хрипотцой. Виктор улыбнулся. Неспешно. Чуть криво. И снова сделал что-то неожиданное — не разрывая зрительного контакта, лениво провёл пальцами по запястью Джейса, а затем позволил им исчезнуть в тени его рукава. Напряжение между ними стало почти осязаемым. Амбесса хмыкнула, наблюдая за ними с откровенным интересом. — Как трогательно, — протянула она, медленно вращая бокал в руке. — Может, мне стоит оставить вас наедине? Виктор не спешил отвечать. Его взгляд был прикован к Джейсу. Без смущения. Без поспешности. Только ожидание. Всё, что было между ними — уже не игра. И теперь именно он оказался в центре. Мел наблюдала за происходящим с возрастающим беспокойством. Она давно научилась считывать свою мать — тот прищуренный взгляд, лёгкая улыбка, интерес, смешанный с насмешкой. Это был не просто интерес — это был азарт охотницы. Она знала, что Амбесса любит держать всё под контролем и испытывать людей. Толкать их за границы дозволенного. И Виктор не был исключением. Если она решила играть с Джейсом и Виктором, то просто так это не закончится. Игра продолжится, пока кто-то не дрогнет. Мел заметила всё — как её мать оценивающе наблюдает за ними, как тонко водит Джейса по краю ревности. И как Виктор, кажется, осознанно поддерживает этот фарс, играя роль, которая ему не принадлежала. Нехорошо. Она сделала шаг вперёд. — Я вижу, вы здесь развлекаетесь, — её голос был ровным, но в нём звучала настороженность. Она смотрела прямо на Амбессу, но ощущение было, словно мать уже предвидела этот момент. Амбесса повернула голову, её губы изогнулись в лёгкой улыбке. — Разве в этом есть что-то плохое? Мел прищурилась, переводя взгляд с неё на двух мужчин. Виктор, казалось, не осознавал всей опасности ситуации. А Джейс... Джейс выглядел напряжённым, словно натянутая струна. Его рука — сжатая, почти судорожно. Его взгляд — в котором смешались раздражение, напряжение и что-то ещё, что Мел не успела распознать. Кажется, её мать довела его до порога ревности — и сделала это намеренно. "Как легко она переворачивает людей. Как легко заводит их в ловушку." Виктора было непривычно видеть в таком откровенно бодром настроении. Если бы в жизни он был таким же, возможно, всё сложилось бы иначе. Но, наблюдая за этой парой, Мел поняла, что сейчас у неё точно нет никаких шансов с Джейсом. И, что ещё хуже, она видела, что он сам этого ещё не осознал. Скорее всего, некоторые гости, наблюдавшие за этой сценой, пришли к тому же выводу. Ну что ж. По крайней мере, она вовремя вмешалась, пока всё не зашло слишком далеко. Мел прищурилась. Виктор лениво провёл пальцем по краю бокала. — Если ты волнуешься, со мной всё в порядке. Пока что. Лучше. Это был Виктор, каким она его знала: ироничный, но не дурак. Мел перевела взгляд на Джейса. Он сжимал руку в кулак. — Джейс? — Всё нормально, — голос звучал ровно. Слишком ровно. Мел почувствовала, как внутри растёт раздражение. Ничего не нормально. Её мать играла с ними, и никто даже не пытался поставить вопрос о том, что будет, когда игра закончится. — Виктор, — сказала она спокойно. — Тебе стоило бы передохнуть. Он посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на Джейса. — Ты тоже так думаешь? Джейс стиснул челюсть. — Думаю, тебе хватит этого вечера. Виктор поставил бокал на стол. — Что ж, это новый поворот, — тихо произнёс он. Он поднялся без слов, без насмешки, без показного безразличия. Мел уловила, как он на секунду задержал на ней взгляд. Как будто знал, что она чувствует. Как будто понимал, что у неё не осталось выбора. Он повернулся к Амбессе, склонил голову в прощальном жесте и, пока Джейс не сделал ещё одну попытку схватить его, сам направился к выходу. Джейс задержался на секунду. Он медленно оглядел обеих женщин — Мел и её мать — и лишь потом сказал: — Спокойной ночи, леди Медарда. И ушёл. Кому были адресованы эти слова, он так и не дал понять. Когда они скрылись за дверью, Мел перевела взгляд на мать. Она стиснула зубы. — Это было подло. У меня были свои планы на его счёт, — тихо сказала она. Амбесса посмотрела на неё так, словно заранее знала, что она скажет. Она лишь пожала плечами, отпивая вино. — О, дорогая, — Амбесса улыбнулась. По-настоящему. — Ты ещё не видела меня подлой. Разве ты не хочешь знать, чем всё закончится? Мел почувствовала, как внутри что-то холодеет. Она всегда знала, что её мать любит играть в игры. Но сейчас ставка была выше, чем она привыкла. И, чёрт возьми, это её злило. Джейс шагнул за Виктором почти автоматически, не успев даже осознать, что делает. Дверь в зал закрылась за ними, приглушив музыку, голоса, звон бокалов. Коридор встретил их тишиной — гнетущей, неестественной. Тишиной, в которой каждый звук казался оглушительным. Тук-тук. Глухой, размеренный стук трости. Джейс нахмурился. Почему именно сейчас его это задело? Почему этот стук вдруг резанул слух — резкий, неправильный, неуместный после всего, что произошло? Он ускорил шаг. Виктор не торопился. Шёл ровно, привычно. Но что-то в этом было неправильным. Он не оглянулся. Не бросил колкость. Не усмехнулся. Не посмотрел на него. Просто шёл. И Джейс понял, что терпеть этого не может. Три быстрых шага — и он догнал его. Не схватил за руку — нет, не хотел повторять грубых жестов, которыми Амбесса уже зацепила его. Но когда Виктор шагнул в сторону, не дождавшись его, Джейс всё-таки поймал его за локоть. Виктор даже не вздрогнул. — Куда ты идёшь? Он хотел, чтобы это прозвучало спокойно. Но не получилось. Виктор повернулся, чуть прищурившись. — Я думал, вечер подошёл к концу, — ответил он. — Или мне стоило дождаться, пока ты… разберёшься со своими эмоциями? Эмоции. Джейс стиснул зубы. Какие к чёрту эмоции? Он просто знал, что так будет правильно. Он видел, как Амбесса уже сжимала его в своих крепких руках. Как будто уже знала, как он поступит. Как будто видела то, что он сам пока не видел. Как будто играла с ними обоими. И это бесило. Ему хотелось сказать, что это не эмоции, а здравый смысл. Что он знал, на что способна Амбесса. Знал, что у неё на уме. Что Виктор — не дурак, но иногда ведёт себя так, будто им является. Потому что не замечает очевидного. Но он не сказал. Он только сильнее сжал его локоть и развернул к арке, ведущей в сад. — Пойдем, — сказал он. Виктор усмехнулся, но эта улыбка была не такая сильная, как обычно, почти затуманенная. О, я не знал, что у тебя были на меня планы, — его голос стал немного глухим, и он не сразу осознал, что сказал. Кажется, слова начали выходить не совсем так, как он намеревался. Он не думал. Он просто знал — оставлять всё как есть было невозможно. Они прошли под аркой. И звук зала исчез. Как будто дверь закрылась не за их спинами, а внутри него. Ночной сад. Воздух стал другим — влажным, живым. Здесь не было людей, не было голосов. Здесь был только тонкий шелест листвы, медленное дыхание фонарей, запах цветов — терпкий, чуть пряный, слишком натуральный после всего искусственного. Здесь ничего не отвлекало. Только они двое. Виктор качнул головой, бросая на него изучающий взгляд. — Ты всегда так бурно реагируешь, когда я общаюсь с кем-то, кроме тебя? Щелчок. Джейс резко остановился. Виктор тоже. И теперь отступать было некуда. Джейс разжал пальцы, но не убрал руку. — Почему ты не дождался меня? — спросил он. И этот вопрос значил больше, чем он собирался вложить в него. Возможно был слишком резкий для данной ситуации. — Ты бы мог предупредить, что собираешься утащить меня, — наконец сказал Виктор, когда они отошли достаточно далеко от освещенных окон зала. Джейс промолчал. Он шёл чуть позади, внимательно разглядывая Виктора в мягком, неярком свете садовых фонарей. В темноте сада Виктор казался ещё более бледным, чем обычно. Тени под глазами, уголки губ, едва дрогнувшие в усталой полуулыбке. Он держался прямо, но дыхание было чуть более глубоким, чем обычно, и в напряженной линии его плеч угадывалась усталость. Или всё-таки что-то ещё? Джейс смотрел на него слишком долго. Ветер пробежался между кустами, задев их обоих. Виктор повёл плечами, но не ускорил шаг. Джейс молча снял пиджак и, не спрашивая, накинул ему на плечи. Виктор чуть замер, но не отдёрнулся. — Джейс, — начал он, но тот перебил: — Ты слишком долго был в тепле. Резкая смена температуры вредна, когда… когда ты так много выпил. Это звучало неубедительно даже для него самого, но Виктор не стал спорить. Только тихо вздохнул, устало кутаясь в ткань. Пиджак был чуть великоват. Лацканы сползли, укрывая тонкие запястья, и, когда Виктор шагнул дальше по садовой дорожке, ткань мягко качнулась, будто плывя за ним. — Ты разговаривал с ней, — сказал Джейс. Не вопрос. Констатация. Ему следовало отпустить ситуацию. Закрыть глаза, выдохнуть и отпустить. Он ведь всё видел — Амбесса подливала Виктору, а тот, конечно же, пил. Смотрел на неё этим своим внимательным, вечно думающим взглядом. А теперь стоял перед ним — тёплый, пропахший вином и ночным воздухом, с рассеянной полуулыбкой. Виктор повернул голову, рассматривая его с тем вниманием, от которого всегда хотелось отвести взгляд. — Представь себе. — О чём? — Ты обычно не задаёшь столько вопросов. Всё хорошо? Джейс не ответил. Ему было всё равно? Или он просто не хотел в этом разбираться? — О тебе, — наконец сказал Виктор, почти лениво. — Она хотела понять, что тобой движет. Сердце забарабанило в ушах. — Что ты ей сказал? — Почти ничего. Ты вмешался раньше, чем я успел решить, стоит ли говорить. Но ты явно был интереснее для неё, чем я. Ночная тишина обострила всё: звук шагов по гравию, лёгкий вздох листвы. Виктор повернул голову, встречая его взгляд. Он слегка улыбнулся — так, что от этой улыбки у Джейса вдруг пересохло во рту. Джейс замедлил шаг, заставляя Виктора тоже остановиться. Они оказались прямо под фонарём. Тёплый свет лёг на его лицо, подчеркнув тень под глазами, усталость, тонкую линию скул. Слова должны были его успокоить. Но почему-то не успокоили. Амбесса была заинтересована в Викторе. Это ведь не важно? Это не должно быть важно. Но стоило Джейсу об этом подумать — стоило посмотреть на него сейчас, в этот момент — и внутри что-то болезненно сжалось. Виктор был таким хрупким. Тонкие пальцы сжимали край пиджака, словно пряча дрожь. Свет пробегал по его коже, по ключицам, по жилету, который будто только сильнее подчеркивает его талию — узкую, почти ломкую. Дотронуться до неё. Обвести пальцами, надавить чуть сильнее, почувствовать, что он реален, что он здесь. Нет. Эта мысль пришла слишком резко, но отогнать её уже было невозможно. Джейс сглотнул. Как же ему шёл этот наряд. Казалось, будь Виктор в центре зала, он затмил бы всех. Как она могла не заметить? Как она увидела то, что он сам так долго пытался не замечать? Ветер снова прошелся по саду, листья зашептались. Джейс взглянул на Виктора. Тот стоял почти расслабленно, но… в этой расслабленности было что-то выжидающее. Будто он знал. Будто он ждал. Джейс не выдержал. — А ты? — вырвалось прежде, чем он успел себя остановить. Виктор моргнул. — Что — я? Джейс сглотнул. Голос его звучал ниже, чем обычно. — Ты заинтересован во мне? Виктор чуть прищурился, разглядывая его. — Ты ревнуешь? Джейс открыл рот, но слова застряли в горле. Виктор произнёс это спокойно. Почти лениво. Но пальцы, сжимающие пиджак, чуть дрогнули. Снова попал в точку. Джейс молчал. Врать не имело смысла. А молчание иногда говорило громче, чем любые слова. Ветер шептал в листве, свет фонаря рассеивал на дорожке их размытые, сливающиеся тени. Тишина. Джейс всё ещё смотрел на Виктора, но теперь не мог определить, что именно читалось в его взгляде. Сомнение? Волнение? Или что-то глубже, притаившееся под слоем усталости и вина? Воздух был прохладным, свежим — ветер лениво пробежался по каменной мостовой, задевая края плаща Джейса и спутывая тёмные пряди волос Виктора. Где-то вдалеке слышался плеск воды и гулкий звук чьих-то шагов, но казалось, что весь мир сузился до этого крошечного промежутка между ними. Виктор всё ещё ощущал вкус вина на языке. Он глубоко вдохнул, сжав пальцы на лацкане пиджака, который Джейс заботливо набросил ему на плечи. Материя была тёплой. Чужое тепло. Чужая забота. Его собственные мысли путались, как нити, спутанные в спешке. Он чувствовал себя нелепо. Неуклюже. Слишком ранимо. Он вообще понимал, что делает? Где-то в глубине сознания мелькнул голос разума — резкий, предостерегающий, требующий, чтобы он остановился, чтобы не делал того, о чём позже пожалеет. Но Джейс смотрел на него. Спокойно. Ожидающе. Как будто не собирался убегать. Как будто не собирался отвергать. И этот взгляд рушил все попытки Виктора удержаться. Он качнулся вперёд — неосознанно, осторожно, словно испытывая почву под ногами. Джейс не двинулся. И Виктор рискнул. Он потянулся, едва касаясь губ Джейса — легко, несмело, почти нерешительно. Как пробный шаг в темноте. Вино всё ещё обволакивало его сознание тёплой дымкой, но теперь реальность прорезалась сквозь неё, обостряя ощущения. Он чувствовал жар, исходящий от Джейса, слышал его дыхание — замершие, словно мир остановился в этот момент. Виктор не знал, что именно толкнуло его на этот шаг. Запах Джейса, тёплый и немного терпкий, близость, которой он не мог избежать, или, может, то, как тот смотрел на него — с каким-то непонятным ожиданием. Но пальцы сами нашли его запястье, лёгкие, изучающие. Губы Виктора осторожно прижались к его губам, словно он боялся, что прикосновение разобьёт иллюзию. Джейс не отстранился, но и не ответил сразу, будто сам осознавал, что происходит. Мгновение. Джейс не шевелился, но Виктор почувствовал, как мышцы под его ладонями напряглись. Ничего не происходило. Они просто стояли, замершие, в этой зыбкой точке невозврата. Сомнение кольнуло его сильнее. Виктор замер. Осознание собственного порыва охватило его с головой. Что он делает? Это же… неправильно? Или правильно? Он не знал. Он было отпрянул, собираясь пробормотать какое-нибудь оправдание, но Джейс схватил его за запястье. Ещё мгновение, и Виктор снова оказался так же близко. Но теперь уже не он делал шаг вперёд. Джейс сам стёр расстояние между ними. Он потянулся ближе, пальцами легко скользнув по краю воротника Виктора, прежде чем пробраться под ткань, кончиками ощутив горячую кожу. Тот вздрогнул, но не отстранился. Поцелуй был настойчивым, требовательным, но в то же время удивительно теплым. Будто мир вокруг наконец приобрёл форму, которую они оба так долго не решались признать. Виктор затаил дыхание, рефлекторно сжимая пальцы в складках одежды Джейса, словно боялся потерять опору. Джейс почувствовал, как Виктор дрогнул под его ладонями — всего на мгновение, как будто собирался отступить. Но вместо этого его пальцы вдруг скользнули по запястью Джейса, легко, почти нерешительно. Тепло этого прикосновения разлилось по коже, оставляя после себя что-то странно волнующее. И тогда Джейс сделал следующий шаг. Его ладонь сжала Виктора за талию, притягивая ближе. Он чувствовал, как напряжены мышцы под тканью, как Виктор судорожно вздохнул, едва ощутимо раздвигая губы. Тёплое дыхание смешалось с его собственным. А потом Виктор ответил ему. Это было неуверенно, осторожно, но не отстраненно. Его ладонь медленно скользнула вверх по груди Джейса, пробираясь к его плечу, пальцы мягко сжались, впиваясь в ткань. Джейс не был уверен, осознаёт ли Виктор, что делает, или же просто поддаётся импульсу, но это уже не имело значения. Поцелуй становился глубже, жарче. Джейс чувствовал, как пальцы Виктора пробрались к его шее, как теплые подушечки пальцев коснулись кожи, оставляя за собой дрожь. А потом он чуть надавил, крепче сжимая его, требуя, чтобы Виктор не отстранялся. Тот подчинился. Они были близко — настолько, что между ними не оставалось пространства. Джейс мог бы слышать гулкое биение его сердца, если бы не собственное, заглушающее всё остальное. Ветер снова прошелестел в кронах. Но теперь Джейсу было всё равно. Виктор опустил руку ниже, его пальцы нащупали линию бёдер Джейса, скользнув вдоль пояса. Это движение было нерешительным, как будто он ещё не до конца осознавал, что делает. Но Джейс чувствовал, как в этом прикосновении затаилась какая-то сдержанная жажда. Он сам едва не застонал, когда Виктор чуть сильнее надавил на его бедро, но затем вдруг остановился, словно что-то внутри его всё-таки заставило задуматься. Поцелуй оборвался. Джейс едва успел втянуть воздух, ощущая, как пульс в висках отдаётся эхом. Виктор смотрел на него широко распахнутыми глазами, дыхание было сбито. Его пальцы всё ещё касались Джейса, но хватка ослабла, будто он не был уверен, имеет ли право задержаться. Но Джейс не собирался давать ему отступить. Он медленно выдохнул, протянув руку, и, не сводя с Виктора взгляда, осторожно убрал прядь тёмных волос с его лица. Его пальцы задержались у линии скулы, согревая кожу своим теплом. — Виктор… — тихо, почти приглушённо. Тот не ответил. Только смотрел. Будто пытался понять, что дальше. Но прежде чем тот успел открыть рот, Джейс заговорил первым: — Ты поцеловал меня. Простая констатация факта. Но Виктор вздрогнул, как будто это было обвинением. — Я… — он замолчал, стиснув челюсти. Джейс чуть склонил голову набок, наблюдая за ним. — И я ответил тебе, — добавил он, чуть мягче. Виктор моргнул, словно только сейчас осознав этот факт. Джейс улыбнулся краем губ и накрыл ладонью пальцы Виктора, которые всё ещё цеплялись за его рубашку. — Если скажешь «это было ошибкой», клянусь, я тебя ударю. Виктор хрипло рассмеялся. — Нет, — покачал он головой, его голос звучал чуть тише обычного. — Не ошибкой. Джейс кивнул. А потом развернулся и, не отпуская руки Виктора, потянул его за собой. Джейс не отпустил руку Виктора, пока они не дошли до беседки — небольшой, утопающей в тенях и листве, чуть укрытой в глубине сада. Внутри стояла деревянная лавка, гладкая от времени, над ней — фонарь, дающий мягкий свет, от которого лица казались ещё теплее. Он потянул Виктора внутрь, не давая ему возможности что-либо сказать. И сам опустился первым, легко, не спеша, притянув Виктора к себе, чтобы усадить его на колени. Всё было так естественно, как будто это не первый раз. Как будто это происходило уже когда-то — в другом мире, в другой жизни. Виктор чуть запнулся, когда сел, опасливо дернув ногой, но Джейс уже держал его крепко. Он знал про корсет. Про то, как может ныть боль, если задеть неосторожно. Но руки его при этом не остановились — наоборот, будто сорвались с цепи. Он прильнул к Виктору коротким поцелуем, сразу же другим — в уголок рта, потом — в щеку, в висок. Пальцы гладили шею, нежно, с тихим стоном скользя по ключице, дальше — под ворот рубашки. — Ты… — Джейс прошептал, перебирая пальцами пуговицы, будто не решаясь расстегнуть, но так и не закончил. Он поцеловал Виктора в подбородок, потом — в ухо, пока ладони не оказались у него под одеждой, скользнули вверх, по рёбрам, горячими, полными трепета. Виктор дышал резко, срываясь, пальцы его сжались в плечах Джейса. — Всё в порядке, — сказал Джейс чуть хрипло, и его ладони перешли к поясу Виктора, нащупали под тонкой тканью изгиб бёдер, задержались на ягодицах. Он сжал их, чуть сильнее, чем следовало, и Виктор выдохнул в его губы, резко и будто со стоном. — Прости, — прошептал Джейс, не отстраняясь. — Не могу. Я… давно хотел. Он прижался лбом к груди Виктора и задержался там, руки всё ещё гладили его, исследуя, чувствуя, как поднимается и опадает грудная клетка под корсетом. Там, где жёсткие ребра корсета скрывали уязвимость — Джейс погладил осторожно, с нежностью, почти с благоговением, оставляя легкие поцелуи ниже ключиц. Виктор ссутулился, напрягся — не от страха, от чего-то иного. И в следующую секунду сам наклонился к Джейсу, прижавшись к его губам коротко, снова, и снова. Эти поцелуи были сбивчивыми, нетерпеливыми — будто оба не знали, когда позволят себе это снова. Руки Джейса блуждали — по спине, по пояснице, заходя под брюки, насколько позволяла ткань, снова возвращаясь на грудь, плечи, бёдра. Он не мог остановиться. Каждый касание было сладким запретом, который вдруг стал возможным. Он провёл пальцами по внутренней стороне бедра Виктора, чуть сильнее сжав, и тот вздрогнул у него на коленях, откинув голову назад. — Ты скажи, если слишком... — выдохнул Джейс, касаясь его горла губами. — Я остановлюсь. Скажи. — Нет, — прошептал Виктор, прижимаясь к нему сильнее. — Не останавливайся. Только… мягче, там… — он едва заметно кивнул вниз, туда, где корсет упирался в тело и боль могло вспыхнуть от одного неловкого движения. Джейс понял. Он скользнул рукой под рубашку выше, избегая давления, касаясь только открытых участков, оставляя поцелуи на груди, ключице, плечах. Его движения были мягкими, но в них чувствовалась сдержанная жажда. В какой-то момент Виктор уткнулся ему в шею, прижимаясь всем телом, будто хотел раствориться в этом тепле. А Джейс лишь обнял крепче, одной рукой продолжая гладить спину, другой — удерживая за талию. Оба дышали в унисон, сердца гулко стучали в груди, будто перекликались друг с другом. При лунном свете губы казались почти тёмными, словно нарисованными углём. Джейс чувствовал, как напряжение нарастает — не только в себе. Ему хотелось дотянуться, сжать, подарить облегчение, заставить Виктора задыхаться не только от поцелуев… Но не здесь. Не сейчас. Они ещё долго сидели так — наедине, в беседке, где не было ни голосов, ни звуков, кроме их дыхания и шелеста ветра. Руки Джейса всё ещё лежали на талии Виктора, одна чуть сдвинулась ближе к спине, вторая лениво скользила по бедру. Вся его поза говорила: ещё чуть-чуть… ещё мгновение… А потом Джейс прошептал: — Пойдём со мной. Виктор ответил не словами — лишь лёгким кивком и взглядом, в котором больше не было ни сомнений, ни страха. И Джейс, не отпуская его ни на миг, поднялся, снова взяв за руку. Теперь — не к фонарю, не к беседке, а туда, где оставалась его комната. Там, где их уже не увидит ни один посторонний взгляд.