the green-eyed monster which doth mock/ Глумящееся чудище с зелеными глазами

Что мы должны знать о Миранде Пристли? Прежде всего — Миранда любит своих дочерей больше всего на свете. Желтая пресса часто ошибалась на ее счет. Да, работа поглощала женщину целиком, заставляя чувствовать себя нерадивой матерью. Это чувство вины обычно выливалось в невозможные подарки, которые бедные ассистентки должны были разыскать по её прихоти. Но последние несколько недель она начала брать выходные, чтобы проводить время с почти тринадцатилетними дочерьми. Она хотела быть ближе к ним. Она обожала быть матерью, но в ней также жила неутолимая потребность дать детям все, чего они только пожелают — слишком хорошо зная, каково это, расти в бедности. Найти баланс между этими чувствами было невероятно сложно. Что ещё нам следует знать о Миранде Пристли? Как и ее дочери, она была близнецом. В отличие от Кэролайн и Кэссиди, они с сестрой никогда не были неразлучны. Не то чтобы они поссорились или между ними пролегла пропасть недопонимания... Они просто... не общались. Не виделись. Не навещали друг друга, несмотря на то, что десятилетиями жили в одном городе. Они совершенно не ладили.

Понедельник

Как и все люди на планете, Миранда ненавидела понедельники. Во-первых, понедельник предвещал пять напряженных рабочих дней и означал редкие минуты проведенные с ее детьми из-за чрезмерной занятости. Во-вторых, каждое утро, выходя из лифта на 17-ом этаже Elias-Clarke, она слышала стук каблуков о плитку, видела панику на лицах сотрудников и понимала — за выходные их мозги словно вытекли из черепов, оставив лишь пустоту, которую ей предстояло снова заполнить. Но этот понедельник запомнится ей надолго. По пути в кабинет она прошла мимо Андреа. Брюнетка сидела за своим столом и улыбнулась, когда редактор протянула ей пальто и сумку. — Доброе утро, Миранда. Ее карие глаза искрились в ярком свете офиса, на мгновение заворожив Миранду, несмотря на искусственность освещения. Взгляд редактора скользнул вниз, оценивая наряд: белоснежная блуза с расстегнутыми верхними пуговицами, заправленная в черную юбку-карандаш. Голые ноги, несмотря на осенний холод. Лаковые лодочки Louboutin на пятидюймовом каблуке, от которых икроножные мышцы напрягались сами собой. Миранде пришлось буквально заставить себя поднять глаза. Во рту пересохло от желания, но она лишь позволила себе легкую улыбку, которую Андреа привычно расшифровала как «приемлемо». Так начинался их утренний ритуал — до прихода Эмили, Найджела или, не дай бог, кого-то вроде Джослин. Миранда жила надеждой, но не позволяла себе мечтать об этом слишком часто. Она собирала эти крошечные моменты, которые Андреа невольно ей дарила, и берегла их до следующей поры неоправданной доброты. Она повернулась и скрылась в своем кабинете. Работа всегда была лучшим отвлечением — во время двух разводов она держала ее разум острым, а успех — незыблемым. Часы текли, за стеклом сменялись сцены: Эмили, врывающаяся через стеклянные двери. Сотрудники, зашедшие поболтать с ее ассистентами («Надо пресечь это, пока не вошло в привычку»). Послеобеденное затишье, когда три женщины работали в благословенной тишине. Миранда была погружена в фотографии с мартовской съемки — верхушка айсберга из миллиона дел. Глухой звук чего-то тяжелого, упавшего за дверью, заставил ее оторваться от глянцевых фотографий. Она встала со вздохом...  

***

— Извините, она сейчас не может разговаривать, но я передам сообщение. Телефон был зажат между плечом и ухом Энди, пока она пыталась удержать в руках три толстых папки с документами. Эмили бросила на нее недовольный взгляд, как обычно радуясь тому, что брюнетка попала в неудобную ситуацию, затем встала и указала в сторону туалета. Закатив глаза, Энди кивнула, положила папки на стол — опасно близко к краю — и завершила телефонный разговор. Она ненавидела понедельники, и не только потому, что это был первый рабочий день после прекрасных, свободных от обязанностей выходных (хотя, будем честны, она редко была свободна от этих самых обязанностей даже в выходные), а потому что каждый мало-мальски известный человек в мире моды умудрялся забить ее почтовый ящик за те 48 часов, пока ее не было в офисе. Вдобавок, по пятницам она регулярно теряла голову и в понедельник вынуждена была разбираться с последствиями собственной неорганизованности, желательно до того, как это заметит главный редактор. — Простите? — Миранда коснулась плеча Энди, пока та листала папки в поисках одного конкретного документа. Она обернулась. — Простите, Миранда, я должна... — Но это была не Миранда. Совсем не Миранда. Все три папки с громким стуком одна за другой упали на ковер, и Энди зажмурилась, пытаясь справиться с собственной неуклюжестью и, возможно, подавить шок. — О боже... — Ее мозг еще не успел осознать происходящее, как она уже опустилась на колени, собирая бумаги, разлетевшиеся прямо перед дверью кабинета главного редактора. Не прошло и секунды, как рядом с ней оказалась вторая пара рук — до боли знакомых и в то же время совершенно чужих — помогая навести порядок в этом хаосе. Энди украдкой взглянула, в сторону кабинета редактора, просто чтобы убедиться, что та на месте, всего на миг, и тут же отвела глаза. Это было так странно и... неправильно? Обе женщины поднялись, и Энди нерешительно взяла бумаги из рук рыжеволосой копии Миранды. — Эм... спасибо. Но... вам не обязательно было... — О, все в порядке, дорогая. Кажется, я тебя немного напугала. — Она тихо рассмеялась, и ее голубые глаза блеснули чем-то вроде веселья. Что? Дверь кабинета Миранды распахнулась — как долго Эмили собиралась прятаться в туалете? — Что происх... Что ты здесь делаешь? — Леденящий тон Миранды прорезал уютное тепло помещения. Ее двойник, но не совсем, лишь ухмыльнулась, а губы, подкрашенные алым, растянулись в искренне довольной улыбке — совсем не похоже на Миранду, подумала Энди, замечая все, что было не так в этой (не совсем) копии ее босса. — Разве я не могу навестить свою любимую сестру? О. Сестра. По какой-то причине Энди скорее поверила бы, что правительство каким-то образом экспериментировало с ДНК Миранды Пристли, чем в то, что у нее есть сестра. Миранда закатила глаза и фыркнула, явно раздраженная. — Ты моя единственная сестра. Единственный родственник, если уж на то пошло, Дебора. О какой любимой сестре ты говоришь? — Я — Ди-Ди! — Нет, это твоя придумка, тебя зовут Дебора. — Ну тогда, Мириам, почему бы тебе не представить меня этой невероятно красивой женщине, которая у тебя здесь работает? — Ее глаза скользнули по Энди, хотя это было совсем иначе, чем когда Миранда смотрела на нее тем утром. Ей нравилось это внимание, особенно потому, что оно было позитивным и совершенно непохожим на осуждающие взгляды, которые она ежедневно получала от местных сплетниц, но от этого ей все равно стало немного не по себе. Она прикусила внутреннюю сторону щеки, чувствуя, как ее лицо заливается румянцем. — Это моя... это Андреа. — Энди, — быстро поправила она, делая вид, что просто предпочитает сокращенную версию своего имени. Глубоко внутри (или не так уж глубоко) она знала, что причина в другом: она хотела, чтобы только Миранда произносила ее имя так, как делала это всегда. Почти по-французски. Миранда продолжила смотреть на сестру с нарастающей бурей гнева в глазах и в конце концов затолкала ее в кабинет, не проронив ни слова.  

***

 

— Еще раз, что ты здесь делаешь? — Миранда процедила сквозь стиснутые зубы. — Я только что вернулась из Индианы. — Редактору даже не пришлось спрашивать — достаточно было ее приподнятой брови и сжатых губ. — Ты не в курсе? Это было везде, во всех соц сетях... в твиттере в том числе. — Как будто меня вообще волнуют подобные бессмысленные занятия. У меня есть реальная работа, так что если больше тебе ничего не нужно… — Она указала на дверь, прежде чем снова опуститься в кресло, делая вид, будто ее сестры в комнате больше нет. Будто она вообще не появлялась здесь. — Она невероятно красивая, знаешь ли. Миранда знала. Как могла не знать, если изо всех сил пыталась не думать об этом факте днем и ночью (и терпела неудачу). Она резко оторвалась от глянцевых фотографий — большинство из которых были, в любом случае, неудовлетворительными — и уставилась на сестру. — Хорошо, что тебе нужно? Деньги? — Она открыла верхний ящик справа и достала чековую книжку, готовая сделать все необходимое, чтобы успокоить ее и выпроводить из здания как можно скорее. Ди-Ди фыркнула. — Почему ты всегда ожидаешь самое плохое от меня? — Она закатила глаза. — Мне просто нужно где-то пожить пару дней. Я бы спросила Энджи, но она только получила роль в «Чикаго» и сейчас немного… взвинчена. — Она пошевелила пальцами, подчеркивая свои слова. — А Барри все еще в Индиане или Огайо, или где он там сейчас. Глаза Миранды сузились от подозрения. — Что не так с твоей квартирой? — Затопили соседи. Пока меня не было. Они делают ремонт и стараются все починить, но… ну, я думаю переехать в любом случае. Там становится тесновато. — Нет. — Нет? — Ди-Ди повторила с недоверием. — Нет. Найди другое место, другого человека. Девочки дома, и… я не могу нарушать их распорядок. Рыжеволосая фыркнула, раздраженная, но не удивленная, что сестра придумывает на ходу отговорки, в которых нет ни капли логики. В этот момент голос Энди донесся сквозь закрытые стеклянные двери, и она ухмыльнулась. — Ну, тогда я всегда могу попросить твою прелестную Энди. Уверена, она окажется гораздо более гостеприимной. — Дебора, я предупреждаю тебя! Ди-Ди сияла от восторга. — Я знала, что ты не подведешь свою дорогую сестру. Увидимся вечером.  

*** 

Когда она переступила порог своего таунхауса вечером, радостный смех дочерей донесся сверху, наполняя дом теплом. Напряжение дня мгновенно спало с ее плеч, Миранда сняла пальто, повесив его в шкаф. Войдя в гостиную, она почти забыла о визите сестры, обещанном днем. — Мам, почему ты не сказала, что пригласила тетю Ди-Ди пожить у нас? Ее сестра сидела на диване, обняв девочек за плечи. Миранда почувствовала, как дергается мышца над правым глазом, и подавила раздражение от этой картины и наглости, с которой Ди-Ди внедрилась в их жизнь. — Я не думала, что вы ее еще помните, Бобси, — она бросила убийственный взгляд на сестру. — Прошло так много времени! Кэролайн хихикнула: — Она принесла нам конфеты! Миранда чуть не зарычала. Давать двенадцатилетним детям конфеты перед сном — все равно, что объявление войны. Возможно, она все-таки придушит Ди-Ди. — Мам, а мы тоже можем поехать в Индиану? — ноющим тоном спросила Кэссиди. Где ее тайленол? Ей срочно нужен был тайленол. Головная боль уже начинала неприятно пульсировать в висках, и если не принять меры, к утру все это превратится в полноценную мигрень. — Да, пожалуйста, мам! Ди-Ди торжествующе ухмыльнулась, будто натравливание детей на нее было самым веселым занятием в мире. — Возможно, однажды, Бобси, — или никогда, — но сейчас она не собиралась вступать в спор. Это лишь спровоцировало бы новое нытье и уговоры, а нервы у Миранды были на пределе. — Вы уже поужинали? Они кивнули и перечислили, что приготовила для них Кара. Миранда отправила их чистить зубы и готовиться ко сну — к счастью, на этот раз они послушались без возражений. Редактор вздохнула и вышла из комнаты, не удостоив сестру взглядом. Та, конечно же, последовала за ней на кухню. Миранда налила себе бокал вина, не предлагая его Ди-Ди. — Я еще не ужинала. — Можешь пойти и найти себе что-нибудь в городе. — И не возвращаться. — Да ладно тебе, — Ди-Ди толкнула ее плечом, вино опасно плеснулось в бокале, из-за чего Дебора заслужила еще один ледяной взгляд. — Не будь такой ворчуньей, я же ничего плохого не сделала. Миранда закрыла глаза, ощущая лишь усталость. — Я не буду сейчас с тобой спорить. Но ты не можешь просто появиться из ниоткуда и ждать, что я встречу тебя с распростертыми объятиями. — Почему нет? Разве не для этого существуют сестры? — Не испытывай мое терпение! И не пихай моим детям столько сахара перед сном. Ди-Ди глубоко вздохнула: — Я пытаюсь измениться. Стать менее... эгоцентричной. Миранда подняла брови, явно не веря. — Самостоятельно решить жить у меня после моего отказа — это, конечно, верх альтруизма, Дебора. — Она сделала большой глоток вина, роясь в сумке в поисках таблеток. Но тут сестра неожиданно смутилась: — Ладно, прости. Мне недавно объяснили, как важно иногда думать не только о себе... В этот момент в замке щелкнул ключ, и входная дверь открылась. — Это просто Андреа, — пояснила Миранда, но Ди-Ди уже загорелась интересом, который редактору категорически не понравился. Не успев остановить сестру, она осталась на кухне, пока та устремилась к ее ассистентке. — Эндреа! — радостно позвала Ди-Ди, когда брюнетка вышла из гардеробной, все так же прижимая к себе папку с макетами. — Здравствуйте, — улыбнулась Андреа, ее пухлые губы растянулись в обаятельной улыбке. Взгляд скользнул от Ди-Ди к Миранде и обратно. — Я не знала, что вы здесь остановились. — Ты уже ужинала, дорогая? Ты выглядишь совершенно измотанной. Пойдем, мы как раз собирались сесть за стол. И тут Миранда увидела, как рука сестры легла на поясницу Андреа, направляя ее на кухню. Она резко вдохнула — и Энди тут же отстранилась. — Мне лучше уйти. Миранда кивнула, чувствуя легкое головокружение под взглядом этих карих глаз. Она облизала внезапно пересохшие губы. — Думаю, это будет правильно. Андреа кивнула в ответ, сделала несколько шагов, затем неловко положила папку на ближайшую тумбу и почти бегом направилась к выходу. Когда дверь закрылась, Ди-Ди повернулась к сестре с понимающей ухмылкой: — Знаешь, я тебя не виню. Она действительно нечто. Миранда спасалась вином. — Понятия не имею, о чем ты. — Не надо отрицать. Я знаю, как ты выглядишь, когда влюблена. — Ты нелепа, — фыркнула Миранда, но сестра лишь рассмеялась. — И ты тоже, если не можешь в этом признаться. Дай мне помочь. — Ни за что! — Значит, признаешь? Черт. Она допила вино. — Ничего я не признаю. Я иду спать.  

***

Присутствие Ди-Ди действовало на нервы — особенно тот вызывающий блеск в ее глазах, когда она смотрела на Энди. Этот взгляд заставлял ее нервничать, но совсем не так, как Миранда. Ди-Ди была мила — по крайней мере, в те два раза, когда они пересекались. На первый взгляд она казалась гораздо добрее своей сестры. Но несмотря на то, что они были близнецами, Ди-Ди не вызывала того же очарования. Ее глаза были не такими голубыми, не такими глубокими, в них невозможно было утонуть. Даже голос, хотя и похож, не обладал той мягкостью, с которой Миранда произносила каждое слово. Зазвонил телефон. — Офис Миранды Пристли. — Эндреа! Надеялась застать именно тебя. Эмили всегда такая надменная. Помяни дьявола... Вернее… не дьявола? Уж точно не о той, что носит Prada. И почему она сама себя запутывает? — Привет, — улыбнулась Энди. — Миранда занята, но я могу передать, что вы звонили. — О, не нужно. Я хотела пригласить тебя на ланч. О... Энди была уверена на 101%, что Миранде это не понравится. — Моя сестра же разрешает тебе обедать, да? — Да, но дело не в этом... — Отлично. Я буду через минуту. Бери пальто, на улице холодно, дорогая. 

***

Несмотря на первоначальную нервозность, Энди теперь чувствовала себя с Ди-Ди удивительно легко. Сестра Миранды была так дружелюбна — смеялась открыто, не оценивала каждый ее жест. Но в глубине души Энди ощущала вину — за то, что так наслаждается этим обедом, и за постоянные сравнения сестер. Если бы она знала раньше, что у Миранды есть близнец, возможно, это не стало бы для нее таким шоком. — Ну так что будешь заказывать? — Ди-Ди листала меню, игриво приподняв бровь. Энди вдруг вспомнила о своих жалких пятнадцати минутах на обед, и по телу пробежала новая волна тревоги. — Знаешь, мне правда нужно возвращаться... Голубые глаза сверкнули из-под рыжей челки. — Не переживай. Она выживет. Да, Миранда, несомненно, выживет. Вот только Энди не была уверена насчет себя. Где-то за время работы в Runway в ней поселилась навязчивая потребность угождать Миранде — любой ценой. И теперь ее везение, похоже, заканчивалось благодаря родной сестре босса. Почему ее это не удивляло? — Я... — Ее слабую попытку возразить прервал звонок телефона. Внутри все сжалось, когда на экране загорелось имя «Миранда». — Алло, Миранда? — Андреа, не хочешь объяснить, куда ты исчезла? — Голос был ледяным, резким, даже сквозь помехи связи. — Я на обеде с... — Но телефон уже выскользнул из ее потных пальцев, прежде чем она успела понять, что происходит. Ди-Ди поднесла аппарат к уху с вызывающей ухмылкой: — Привет, сестренка. Расслабься, я ее не съем. — Пауза. — Хотя... — Она намеренно медленно провела взглядом по Энди, заставив ту покраснеть. — Возможно, стоит перефразировать. Энди слышала, как голос Миранды на том конце провода стал убийственно тихим. — Отдай телефон Андреа. Сейчас же. Но Ди-Ди лишь рассмеялась: — Ой, какая ты забавная, когда ревнуешь! Не волнуйся, твоя милая ассистентка вернется целой и невредимой... Щелк. Она положила трубку, игнорируя явную ярость сестры, и протянула телефон обратно Энди, чьи глаза были круглыми от ужаса. — Ну что, — Ди-Ди беззаботно отхлебнула вина, — теперь, когда тебе точно нечего терять... Как насчет десерта? Энди могла только бессильно опустить голову на стол. Она мертва.  

*** 

— Привет, Мири! — слащаво-восторженный голос сестры прозвучал в трубке. Миранда стиснула зубы. Конечно, это было её рук дело. Она буквально кипела от ярости. Как она смеет появляться после стольких лет молчания и забирать то, что принадлежит ей? Андреа принадлежала ей... её столу... ну, в смысле, рабочему месту. Неважно. — Где ты? — прошипела она. Голос Ди-Ди стал приглушённым — она явно отстранила телефон. Чёрт возьми, она сейчас заказывала обед НА ДВОИХ. Миранда взглянула на часы. Почти половина второго. У неё было двадцать минут до следующей встречи. — А, прости, я тут. Что ты сказала? — раздался снова весёлый голос. Сегодня ночью я задушу её подушкой, — промелькнуло в голове. — Я спросила, куда ты её увела. — В "The Modern". Помнишь, я тут однажды с Одрой Макдональд... — Миранда положила трубку, не в силах слушать этот бессмысленный треп. — Эмили! — Первая ассистентка мгновенно выпрямилась в кресле, на лице читалась паника. — Пальто. Сумка. И отмените мою следующую встречу. — Но это встреча с Валентино. Он... — Я должна повторять? — Нет, Миранда. Через 15 минут Миранда входила в ресторан с таким видом, будто собиралась кого-то убить. Официант попытался её остановить — она проигнорировала его. И вот она увидела их: Ди-Ди, размахивающую вилкой с куском торта, и Андреа, покрасневшую до корней волос. — О, смотри кто пришёл! — воскликнула Ди-Ди. — Мы как раз обсуждали... — Встать. Идём. — Миранда схватила Андреа за руку, даже не взглянув на сестру. — Но... торт... — растерянно пробормотала Андреа. — Я сказала идём. Ди-Ди рассмеялась: — Боже, ну ты и ревнивая! Миранда наконец повернулась к ней, и выражение её лица заставило даже Ди-Ди на секунду замолчать. — Ты переступила черту. — Ой, да ладно... — У тебя есть час, чтобы собрать вещи и покинуть мой дом. Андреа замерла. Ди-Ди подняла брови. — Серьёзно? — Я никогда не шучу, — Миранда уже тащила Андреа к выходу. — И если ты ещё раз посмотришь в её сторону — я лично вырву тебе глаза. На улице Андреа попыталась вырвать руку: — Миранда, вы не можете просто... — Заткнись, Андреа. Она резко развернулась, и в её глазах горело что-то дикое, неконтролируемое. — Вы принадлежите мне. Поняли? Андреа открыла рот... и закрыла. Кивнула. Миранда резко выдохнула и поправила пальто. — Хорошо. Теперь идёмте. Нас ждет работа. И они зашагали по улице — одна с бешено колотящимся сердцем, другая с тенью улыбки на губах. А в ресторане Ди-Ди доедала торт, ухмыляясь. Ну наконец-то, — подумала она. 

***

Когда она вошла в ресторан, подобно неумолимому урагану, рыжие волосы сестры бросились в глаза сразу. И щёки Андреи горели точно таким же оттенком. —...в любом случае, ты милая. — Не хочешь объяснить, что, по-твоему, здесь происходит? Две пары глаз устремились на неё приближающуюся фигуру. — Простите, Мир... — Не ты, Андреа. — Она скрестила руки на груди, остановившись перед их столиком, пытаясь усмирить свой гнев. Как выходило, что целыми днями она терпела идиотские ошибки и жалкие оправдания, но при этом не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала такую ярость — она прожигала пищевод и раздирала её изнутри ледяными царапинами. Ей было плевать, что люди пялятся. Или, может, она бы заметила, если бы не была так поглощена гневом. — Я хочу, чтобы ты исчезла, Дебора. Из моей жизни. Ты прекрасно справлялась с этим последние несколько лет. Продолжай в том же духе. Затем она развернулась и ушла. Возможно, ретроспективно, она перегнула палку — это был всего лишь обед. Но разве не типично? Как только сестра узнала мельчайший, ничтожнейший из её секретов, то тут же бросилась использовать его против неё. Но это был не маленький секрет. Он был огромным. Он давил на её плечи уже несколько месяцев, сокрушая. В машине она провела рукой по глазам и отчитала себя за подобное жалкое поведение.  

Той же ночью

Одиночество опустевшего дома давило на Миранду. Девочки были у отца на выходных, оставив её наедине с гостиной и собственными мыслями. Хотя нет, она не позвонит Ди-Ди. Она была в ярости. Или, если быть честной с собой — ревновала. Она видела, как Андреа покраснела, как загорелись её глаза. Конечно, она впечатлилась Ди-Ди. Её старшая сестра (всего на две минуты!) всегда умела привлекать внимание — то, что у Миранды получалось совсем иначе. Да, люди замечали её, оборачивались, когда она входила в комнату, но не от восхищения или интереса. Они просто боялись показаться невежливыми или угодить в черный список. Ди-Ди была эгоисткой. Всегда. Ещё с детства. Она брала то, что хотела, не заботясь о других. Но люди редко замечали — она была обаятельной, могла обвести кого угодно вокруг пальца. И всегда использовала это. Но только не Андреа. Ди-Ди могла получить всё, что пожелает, если только оставит её Андреа в покое. Миранда мысленно отчитала себя. Андреа была самостоятельным человеком. Её ассистенткой. Девушкой, которая моложе неё и вряд ли заинтересована в холодной женщине за сорок. Да и разве у неё не было того повара-парня-соседа? Или они уже расстались? Она не была уверена. Дверь внизу открылась. Миранда бросила взгляд на папку с макетами, лежащую рядом на диване. Значит, не ассистентка с Книгой. Осознание, которое могло означать только одно. Вернее, одного человека. — Разве я не сказала тебе держаться подальше? — Она не обернулась на вошедшего. Мельком подумала, что это глупый способ умереть — слишком гордая, чтобы обернуться, а вдруг это вовсе не сестра, а убийца. Список желающих её смерти наверняка бесконечен. Но мысли растворились, едва успев промелькнуть в ее сознании, когда вошедший заговорил, и разум Миранды стал пустым. — Нет, не говорила. Она резко обернулась, отчего в черепе на секунду эхом отозвался щелчок. — Нет, не говорила, — повторила она, задохнувшись, глядя на Андреа. Молчание пронзило комнату. Что она вообще могла сказать? Андреа приблизилась, медленно садясь рядом, пока Миранда выпрямляла почти сгорбленную (почти!) спину. Тишина дала редактору время рассмотреть её. Если Андреа пришла увольняться, то это последний раз, когда она позволит себе любоваться ею. Тёмные джинсы. Длинные ноги в новейших кожаных ботфортах Chanel. Свободная блуза, не скрывающая изгибов. Ткань такая тонкая, что Миранда различала кружево чёрного бюстгальтера. Она вздрогнула, подняла взгляд — на пухлые губы, тронутые игривой усмешкой. — Я вам нравлюсь. Не вопрос. Не обвинение. Констатация факта. Миранда кивнула. Едва заметно. Но Андреа заметила — и усмешка сменилась мягкой улыбкой. — Ревновали? Ещё кивок. — Да. Шёпот. — Вам достаточно было пригласить меня на обед самой, Миранда. Я бы согласилась. — Правда? Теперь кивнула Андреа, находя её руку и переплетая пальцы. — Кажется, я люблю вас дольше, чем сама смогла осознать это. Мозг Миранды отключил все пять известных ей языков. Я тоже. Я сделаю всё, чтобы быть с тобой. Я люблю тебя. Позволь мне любить тебя. Позволь. Пожалуйста. — Можно я поцелую вас? И когда это наконец случилось, было тепло. Медленно. Идеально. Она хотела оставить Андреа здесь. Целовать, пока в голове не раствориться последняя мысль, кроме её имени. И потом целовать снова. Возможно, так она и поступит.  

*** 

— Кстати, твоя сестра внизу. Прошёл час. Они всё ещё сидели на диване, прижавшись друг к другу, прерываясь лишь на редкие, сладкие поцелуи. Но это заявление заставило Миранду нахмуриться. — Это она тебя сюда привела? Андреа фыркнула, но в её смешке слышалась игривая нотка. — Нет. Она сидела на ступеньках, когда я пришла. Думаю, она пришла извиниться. Миранда закатила глаза. — Эта женщина ни разу в жизни не извинялась. Брюнетка переменила положение, заставив Миранду смотреть на неё снизу вверх. — Дай ей шанс. Может, она тебя удивит. О, да будь проклята эта вселенная за то, что сделала её такой слабой перед обаянием Андреа Сакс.  

***

— Я просто хотела помочь. Миранда уставилась на сестру с недоверчиво приподнятой бровью. — Путем флирта с ней? — Я не флиртовала. У меня не было причин флиртовать. Я просто сказала, что она красивая... и милая, это правда. Редактор саркастично выдохнула: — А-а! Ди-Ди вздохнула: — Ладно. Я не хотела вмешиваться в твой 100-летний план завоевания Эндреи, окей? Я даже не сказала ей о твоих чувствах. Я просто пригласила её на обед, потому что она приятный человек, и она мне нравится — платонически!!! И я, возможно, надеялась вытянуть из неё пару признаний и положить конец вашим страданиям. Миранда сжала губы, но затем смягчилась: — Честно? — Миранда, дорогая сестра, я абсолютно гетеросексуальна. Честно. И я серьёзно хочу быть менее эгоистичной. Я хочу видеть тебя чаще. Тебя, Энди и... девочек. И клянусь, больше не буду давать им конфеты перед сном, — она подняла руки в защитном жесте. Улыбка, мелькнувшая на губах Миранды, была едва заметной, но она была. И это было начало. Новое — для них обеих. — Это напомнило мне... что за чушь про поездку в Индиану? — О. Ну, я встретила кое-кого. — Если бы Миранда не знала сестру лучше, она бы поклялась, что та слегка покраснела. — В Индиане? Рыжеволосая кивнула: — Он учитель. — Учитель? О боже...