Расплата за слабость

      В неизвестном городе, где-то, как можно дальше от Врат Балдура, обнаженный Тав танцевал на барной стойке. Его тело было обвито сверкающими украшениями, которые отражали свет факелов таверны. Золотые звенья цепочек соединялись между собой на мускулистой груди, а подвешенные к ним небольшие камушки дергались от каждого движения. Он танцевал, не замечая ничего вокруг себя, будто весь мир обратился в пыль. Барды на лютнях играли песни. Взгляды восхищенных посетителей пронзали его, как острые стрелы богов любви — полные желания и восхищения. Они ловили каждое облизывание губ и игривое потряхивание задницей. Тав был красивым высоким мужчиной, с телом воина, полного шрамов. При этом его лицо было таким нежным и завораживающим, что и не скажешь, что этот мужчина прошел такой длинный и опасный путь, спас целый город от невероятно страшной угрозы. Тав был альбиносом. Белые длинные волосы, красные глаза, молочные ресницы и брови. Даже волоски на теле и то белоснежные.       Он слышал много комплиментов в этот и подобные ему вечера. Мужчины и женщины шептали:       — Какая-то магия... Таких людей не бывает!       — Будто инкуб спустился к нам сегодня...       — Чертовщина...       Тав жаждал их внимания, хоть сердце и было к ним холодно. Он просто хотел забыться в звуках музыки и танце. Он не спал ни с одним из своих поклонников. В глубине души мужчина знал: если бы ОН узнал о том, что происходит здесь, эти люди были бы мертвы. Он бы вырвал им глаза и обратил в вечно страдающую нежить. И хоть он старался про него не вспоминать, ведь даже если одна лишь мысль о нём вызывала приступ, это останавливало его от того, чтобы не погружаться в разврат. Но он не мог и не делать этого. Ему нужно отвлечься, да и... Его бы нашли гораздо быстрее, занимайся он привычными поручениями нуждающихся.       Когда вечер подходил к концу и музыка затихала, один из посетителей подошел к нему ближе.       — Эй, может останешься с нами выпить сегодня, наша ты радость? — произнес он с легкой улыбкой и наклонился к Таву, чтобы поцеловать его в щеку.       — Н-нет... Я плохо себя чувствую сегодня.       Тав покинул бар в спешке, когда оделся. Не из-за близящегося рассвета, ведь вдали от своего особенного хозяина солнце все-таки стало его врагом, а потому что его начало тошнить. Он весь побледнел, часто дыша, хватаясь за грудь и подавляя приступы рвоты.

"Моя радость"

"Нет..."

"Нет."

"Забудь об этом!"

      Тав вернулся домой. У него не было времени отдаваться панической атаке, сегодня ночью ещё нужно было поохотиться. Он отдохнет и сразу отправится в путь. Ветер сегодня особенно сильно завывал, так жутко, словно предвещая бурю. Небо заволокло тучами, и, хоть сегодня было полнолуние, луны не было видно. Тав открыл дверь своей хижины на окраине города, где плотные шторы и заколоченные окна защищали его от солнца. Но сегодня это уединение оказалось нарушено.       Когда он вошел внутрь, то замер на пороге, прислушиваясь. Внезапно его внимание привлекли тихие звуки из спальни — шорохи, которые выдавали чье-то присутствие. Страх охватил мужчину. Его нашли? Так быстро? Почему он ничего не знает? Его ведь должны были предупредить... Тревожные мысли не давали спокойно рассуждать, но... Если это тот, о ком думает... Бежать было уже поздно. Он быстро направился к большой шторе в углу комнаты, где прятал свой двуручный меч. Его руки дрожали от напряжения, когда он вытащил оружие из укрытия. Это тоже не поможет, но с пустыми руками, он чувствует себя, будто голым перед опасностью. Тав медленно подошел к двери спальни, стараясь не издавать ни звука. Хотя в этом не было смысла. По звуку открытия входной двери он уже выдал для нарушителя то, что он здесь.       Собравшись с силами, Тав толкнул дверь и вошел в комнату. Он боялся, что увидит там ЕГО. Своё самое прекрасное проклятие и самое ужасное благословение. Своего хозяина, свою любовь, своего мучителя, воплощения бога, свою тяжелейшую ошибку.       Но вместо этого, его взгляд встретился с знакомым существом, стоящим у окна. Это был Император — его гость из снов. Верный союзник и друг. Иллитид. Существо с головой осьминога, с щупальцами, которые плавно покачивались. Он был одет в человеческую закрытую одежду с капюшоном и маской, чтобы скрыть свою истинную суть. Сейчас иллитид снял её, ведь Тав и так знал, кто он такой, но подобной встречи он никак не мог ожидать сегодня.       — Ты не пытался меня убить, когда Влаакит приказала и не станешь сейчас. Тогда твои глаза были полны уверенности в своих убеждениях, а сейчас они полны страха. Необычно видеть подобные изменения спустя пять лет.       Тав почувствовал, как напряжение уходит из его рук. Он опустил меч и с облегчением сел на кровать, устало вздыхая.       — Ты напугал меня, — признался он, глядя на Императора. — И... Теперь я уже ни в чем не уверен.       — Ты жалеешь, что оставил Орфея на произвол судьбы?       — Я считал это правильным. Ты спас мне жизнь. Больше, чем единожды. Не дал разбиться, когда я падал на корабле. Обратиться от личинки... Ты так много сделал для меня, хотя у нас были конфликты. Но... С Орфеем речь идёт не только обо мне. Это могло бы изменить судьбу целой расы...       — Тебя так заботит их судьба или просто терзает чувства вины за то, что одна гитьянки погибла в твоём лагере? Это не твоя вина. Служительница Шар сделала это.       — Я мог бы её остановить... Если бы мои слова были более убедительны, — очевидно Тав винил себя в этой истории. Это было слышно по его надломленному голосу. Та ночь в лагере также преследует его во снах.— Зачем ты здесь? Разве ты не собирался наводить порядок в городе после атаки Нетерийского мозга? Не думал, что ты покинешь Врата Балдура.       — Сейчас там все стабилизировалось. Город восстановился после катастрофы. Люди вернулись к прежнему укладу жизни, и спасённый тобой великий герцог Улдер Рейвенгард справится со всеми остальными проблемами и без моего вмешательства из тени. Но есть одна проблема, которая требует особого внимания.       Тав молчал, лишь плотно сжимая губы. Это ведь ещё одна его ошибка. Герцог был спасен не благодаря ему, а потому что Уилл продлил свой контракт с Мизорой. От него и Карлах до сих пор нет вестей. Тав нашел под кроватью бутылку с виной и открыв его, начал пить. С некоторых пор он пристрастился к выпивке, ведь только так он мог уснуть мертвым сном, без ночных кошмаров. Тав не ожидал, что вампирские отродья могут допиться до такого состояния, что не будут помнить абсолютно ничего из предыдущего дня. Он поставил в их виде какой-то свой особый, извращенный рекорд. Начал пить еще до того как сбежал, но ОН не позволил ему даже этого. Вести себя, как пьянчуга из таверны, ЕГО консорту просто непозволительно.       — Во Вратах Балдура пропадают люди, — продолжил Император, не взирая на отсутствие ответа. — Это не просто исчезновения, а похищения. Он создал новых отродий, помимо тебя и призвал нежить. Пока не собирается захватывать город... Лишь найти свою потерянную собственность, бросив на это все созданные ресурсы.       Тав, чувствуя нарастающее давление от слов Императора, сжимал бутылку с алкоголем все крепче с каждым его словом. Пока в итоге от хватки отродья она разбилась, поранив ему руку. Вино, осколки стекла и падающие капли крови начали пачкать пол. Тав дрожал, но не от боли, а от ужаса. Воспоминания накрывали его с каждым словом иллитида все сильнее. Алкоголь не мог ему с этим помочь. Если так продолжится, то у него начнётся новая паническая атака.       — Замолчи! — закричал Тав, все ещё сидя на кровати и обняв себя руками. — Хватит... Я не могу... Не смогу больше ничем тебе помочь. Не сейчас, только не сейчас...       — Ты уже доказал свою способность поддерживать хрупкий баланс сил во Вратах Балдура. Ты справлялся с ним и не давал погрузить город в хаос.       — Эти четыре года с половинкой высосали из меня всю надежду. Её нет, старый друг... Её не стало, — произнес он, его голос прервался и содрогнулся. Тав покачал головой, его красные глаза были полны острого отчаяния. Он обнял себя руками, словно искал утешение в собственных объятиях. Император дернулся и хотел подойти ближе, но... Остался стоять на месте. Не потому что его раса не была способна на такое, он был особенным иллитидом. Просто, раны Тава уже невозможно было вылечить таким простым жестом. — Я пробовал уговорами, взывал к совести и человечности. Я пытался достучаться до ЕГО сердца через любовь и ласку… Но всё без толку. Его не стало... И это тоже моя вина. Это не решить ни словами, ни мечом. Я не смогу поднять оружие на него.       Император, собирался произнести что-то в ответ, но Тав не позволил.       — Умоляю, — сказал он с мольбой, вставая и подходя вплотную к Императору. — Я прошу тебя, уходи отсюда. Возвращайся! Ты нужен городу! Я не задавал тебе много вопросов об Ансуре после твоей истории. О том, остались ли в тебе хоть какие-то чувства к нему? Сожалеешь ли ты о том, что убил его, чтобы жить? Того, кто так сильно любил тебя и отчаянно хотел спасти, — Тав коснулся плеча Императора. Между ними никогда ничего не было. Таву хватило драмы внутри лагеря по поводу любви, но об этом ему тоже не хотелось вспоминать. Но однажды.... Однажды обязательно придётся.       Император на мгновение замер от слов Тава, его глаза потемнели от воспоминаний.       — Это было необходимо для выживания. Он не оставил мне выбора. Я мог бы поступить иначе, но то, что сделано уже не вернёшь назад.       — Необходимо для выживания? Ты хотел жить и это было важнее ставших такими болезненными, уз? — Тав отвернулся и отпустил его плечо. — Я никогда не смогу сделать такой же выбор. Вы все стали так дороги мне, а в особенности он... Я лучше умру, чем останусь совсем один... С этим на руках... Да и не смогу. Это ведь ЕГО глаза, ЕГО лицо, ЕГО голос... Не смогу... Уходи! Оставь меня! Ты не поможешь... Я должен сделать это один...       Император явно не понимал этого. Того, что в человеке мог так отказать инстинкт самосохранения, но он надеялся, что это лишь слова. Любое существо должно желать жить, продолжать своё существование и придавать ему смысл.       — Они уже совсем рядом. Я лишь слегка опередил их, но скоро они придут. Не знаю как ты скрывался от него все эти пол года. Связь хозяина и вампира не должна была позволить тебе его ослушаться. Но зная тебя, ты не станешь говорить мне правду. Я лишь надеюсь, что ты не ввязался в серьезные неприятности, как это бывало раньше.       Оставив для Тава такое предупреждение напоследок, Император покинул комнату, а Тав остался один. Внутри него бушевали противоречивые чувства. Страх, горечь, отчаяние и слепая решительность.       — Мне нельзя убегать, — прошептал он, кривя губы. — В этом городе есть то, что мне нужно забрать прежде.       Тав не верил, что тот, кого он боится или его слуги могут быть рядом. Как будто, кто-то должен был предупредить его об этом и то не Император. Когда ничего не остаётся, даже надежды... Приходят самые безумные и опасные идеи. И пусть все решат, что Тав скатился ниже некуда... Терять ему все равно уже нечего. Пусть его возненавидят, но этот последний рев загнанного в угол, раненого и несчастного зверя никому не под силу заглушить. Его тернистый путь боли к последней цели только начался.