Медицинская смекалка

Лёгкий утренний ветерок распахнул настежь приоткрытые створки окна, впорхнув в комнату и разбросав по столу брошенные наспех накануне вечером бумаги. Листы упали на пол, накрыв собой скомканную грязную одежду, которая комком валялась на полу, ведь её владелец раздевался второпях и совершенно не думая об её внешнем виде. Собственно, он самый в тот момент кутался в одеяло и недовольно сопел, т.к чувствовал, что его начинает знобить и подташнивать. Перед сном Знайка, как и планировал, выпил большой стакан воды с содой, еле-еле влив в себя эту неприятную субстанцию, из-за которой во рту остался вяжущий мыльный привкус, который хотелось чем-то перебить, но любая мысль о еде заставляла его и без того беснующийся кишечник сжиматься в болезненных судорогах. Поэтому им было принято решение просто лечь спать с надеждой на то, что утром ему полегчает, но этого не произошло… В животе продолжалось бурление и его кололо изнутри с удвоенной силой. Учёный с большим трудом заставил себя подняться с кровати и прямо так в одеяле и босиком дойти до ванной комнаты, чтобы просидеть на унитазе пятнадцать минут и понять, что его организм, истощённый голодом и жаждой просто-напросто отказывается избавляться от всей той гадости, что отравляла его изнутри. Это заставило учёного сильно забеспокоиться, но не надолго, т.к он вспомнил, что в шкафчике на кухне есть пачка активированного угля, который туда положил сам Пилюлькин на случай, если что-то вдруг пойдёт не так с поварами или ещё кем-нибудь, а его не будет рядом. — «Значит так, без паники! Сейчас две таблеточки выпью и через пол часа буду чувствовать себя гораздо лучше. Да что ж так холодно? — поёжился он, прикладывая ладонь ко лбу и ощущая, что он тёплый. — Только температуры мне ещё не хватало… Ладно, для начала нужно разобраться с животом, а потом уже будем думать обо всём остальном» — в ответ на его мысли, в кишечнике вновь появилось чувство тяжести и желание избавиться от всего лишнего через иной выход, но Знайка быстро подавил рвотный рефлекс и поспешил на первый этаж, покачиваясь из стороны в сторону, т.к был в тот момент дезориентирован в пространстве, хотя очки были на своём месте у него на переносице.

***

А в этот самый момент на крыльцо медпункта вышел довольный Незнайка, перекатывая во рту кисленький леденец со вкусом лимона, который он получил в награду после достаточно спокойной сдачи анализа. Пальцами он теребил весёлый пластырь с цветочками, который ему доктор налепил на место прокола, но ему тут же прилетел предупреждающий шлепок по руке. От «соломенного» последовало возмущённое ворчание. — Да, что я такого сделал? — Не трогай, кому сказали? Синяк хочешь получить, чтобы ты потом руку нормально согнуть не мог? — покачал головой Пилюлькин, притягивая его к себе поближе и заговорщицки зашептал. — Ты точно всё запомнил так, как нужно? — Да помню я! Хватит со мной, как с маленьким обращаться… — Так ты и есть… Ладно, не это важно сейчас. Только не надо, если он ещё не проснулся, вламываться к нему в спальню и орать дурниной, хорошо? Просто, зная его, там может быть уже и гипертермия, и его любимая мигрень, в общем, веди себя потише и поспокойнее, а не как обычно… Но и виду, что мы обо всём догадываемся, тоже не подавай. Иначе, весь план пойдёт по йодовой сетке. Шуруй, короче. Жду вас обоих… — он похлопал малыша по плечу и легонько подтолкнул к лестнице. Тот лишь коротко кивнул и припустил по улице в сторону домика учёного, где названный уже успел доковылять до кухни и теперь активно рылся по полочкам, в поисках той самой упаковки с чёрными таблетками. — Да куда он их сунуть то мог? Они же на самом видном месте лежали всегда… — раздражённо бормотал он, тихонько пыхтя от натуги и усиливающейся боли и слабости, т.к температура всё ползла и ползла вверх, становясь уже ощутимой во всём теле. Но тут его безуспешные попытки помочь своему бедственному положению были прерваны топотом чьих-то ног за спиной, а затем и насмешливым голосом их владельца. — О, Знайка! Доброе утречко! — Незнайка стоял в дверном проёме, облокотившись о косяк и внимательно осматривал состояние их лидера, которое его очень сильно взволновало, т.к даже он, не имея медицинского образования, прекрасно видел и понимал, что дела тут совсем плохи и стоит поторопиться. А Знайка и правда выглядел уже прям заметно плохо: его естественная бледность сменилась землистым оттенком кожи, которая, казалось, висела на его и так худощавом костлявом теле, как пиджак на вешалке в прихожей; фиолетовые глаза были потускневшими и в них будто потух тот огонёк азарта и любопытства, что мотивировал остальных на новые свершения; на впалых щеках виднелся нездоровый румянец, а под глазами залегли глубокие чёрные круги; сальные волосы были растрёпанны, а от идеально уложенного ирокеза не осталось и следа. Его гребень понуро свесился набок, демонстрируя, насколько же учёному в этот момент до циркуля на его внешний вид. У Незнайки в этот момент сжалось сердце от жалости, но он быстро взял себя в руки и продолжил, как ни в чём небывало. — Доброе утро, Незнайка… Ты чего так рано вскочил? Ты же у нас любитель поспать до завтрака… — подозрительно прищурился учёный, поплотнее укутываясь в одеяло, т.к оно успело немного расправиться, впустив под себя холодный порыв воздуха. — Да мне к Пилюлькину надо было. Кровь сдать. А, ты же вчера не был на медосмотре. Сегодня ещё эти страдания будешь переносить… — с намёком усмехнулся малыш, продолжая внимательно наблюдать за другом. — Нет. Сегодня я не смогу пройти обследование. Мне нужно кое-что доделать, а времени на это дело очень мало, поэтому Пилюлькину придётся повременить с этим делом ещё денёк. Так и передай ему, пожалуйста — отмахнулся Знайка, отворачиваясь, чтобы собеседник ненароком не увидел, как он скривился от очередного особенно неприятного гула внизу живота. — Ох, очень жаль. А он тебя так ждал. Ладно, завтра, так завтра. Я ему так и передам… — загадочно отвёл взгляд в сторону Незнайка, начав медленно приближаться к учёному. — Это всё, что ты хотел спросить? Или тебе ещё что-то нужно? — Знайка начал уже терять терпение и этот разговор его заметно утомил. «Соломенный» приблизился к нему на расстояние вытянутой руки и широко растянул губы в своей фирменной глуповатой улыбке. — Нет. У меня есть ещё один маленький вопросик… — он поднял руку и ткнул пальцем куда-то в грудную клетку малыша. — Что это у тебя тут такое? — Где? — Знайка наклонил лицо вниз и постарался заметить то, на что указывает собеседник. — Да вот тут же! Ты, что, слепой? — и с этими словами Незнайка резко сорвал с носа учёного его очки и нацепил их себе на переносицу, состроив максимально карикатурное выражение лица. — Я — Знайка. Я всё знаю! Слушайте все только меня и умрёте со скуки! — начал изображать он голос учёного, давясь от смеха. Знайка замер на месте, просто выпав в осадок от такой наглости. — Незнайка, ты совсем уже что ли, того? А ну, верни очки, быстро! — учёный сделал резкий выпад вперёд, намереваясь отобрать его вещь, но «соломенный» отскочил и понёсся прочь, перехватив оправу в руку, т.к его голова уже начала немного кружится из-за расплывчатости изображения перед глазами. — А ты догони сначала, марафонец! — продолжая дразнится, крикнул задира, скрывшись за дверью. Знайка резко скинул одеяло на пол и, позабыв напрочь о своём состоянии, бросился за ним. — Незнайка! Что за шутки? А ну, быстро вернул мне очки! — выбежал он на крыльцо и стал оглядываться, в поисках шутника, и заметил его стремительно удаляющуюся вдоль улицы голубую шляпу. — Поймаю — уши надеру! Верни по-хорошему, а то хуже будет! — и учёный ринулся в погоню. Их догонялки продлились не долго, т.к Незнайка не стал петлять по зарослям, как это обычно было, а помчался целенаправленно в сторону медпункта. Их с доктором план шёл без сучка, без задоринки, вступая в свою финальную стадию реализации. А Знайка ни о чём не догадывался, пыхтя где-то позади, но не сильно отставая, т.к несмотря на его не самое подходящее для быстрого бега состояние, адреналин от раздражения и физическая форма позволяли ему держаться на достаточно близком от «соломенного» расстоянии. И вот они таким образом вскоре достигли пункта их конечного назначения. Незнайка пулей влетел в раскрытую настежь дверь кабинета и спрятался за столом. Знайка без задней мысли последовал за ним и осознал что к чему только в тот момент, когда сзади захлопнулась дверь, отрезая ему единственный путь отступления. — Незнайка. Ты большой молодец. Спасибо тебе огромное. Верни ему очки и можешь быть свободен. Считай, что прощение ты заслужил — голос Пилюлькина прозвучал победоносно, отразившись от каждого угла кабинета и создавая нагнетающий гул. «Соломенный» ликующе воскликнул и выполз из своего укрытия, протягивая озлобленному учёному его окуляры. Знайка рывком вырвал их из его рук и водрузил на их законное место. — Все стёкла мне заляпал, паразит… — прошипел он, провожая малыша испепеляющим взглядом. Незнайка ему на это лишь скорчил рожицу и показал язык, а после рассмеялся и вышел, хлопнув дверью.

***

После его ухода Пилюлькин, стоящий рядом с выходом, щёлкнул замком и наконец повернулся лицом к другу, скрестив руки на груди и смиряя его максимально недовольным взором. — Ну-с, голубчик, сами во всём признаемся или другими способами будем выяснять? — он с порога оценил весь масштаб проблемы и понял, что действовать нужно незамедлительно. Он подошёл к учёному поближе и потянул его к кушетке, параллельно рукой измеряя примерную температуру тела. — Давай-давай, садись, а, лучше, ложись сразу. Горячий весь какой! Это ж как угораздило то только тебя? Теперь понятно, чего Ярило, Свисток и Винтик шум такой подняли. Давай, осторожно… — он уложил уже не сопротивляющегося друга на смотровой стол, сразу же задрав его майку и начав пальпировать в самых неприятных местах. — Ай! Больно то как… Пиль, ну поаккуратнее будь, пожалуйста… — заскулил Знайка, отворачиваясь и краснея от жгучего стыда за своё поведение. — Поаккуратнее… Да у тебя там уже вот-вот заворот кишок начнётся! Всё каменное, вздутое, раздражённое… Что ел и где? — он вновь нажал на крайне неприятный участок, из-за чего учёный взвыл у него на глазах навернулись слёзы. — Чернику я ел! Чернику… Позавчера, когда поздно вернулся — наконец признался Знайка, становясь уже полностью пунцовым от кончиков ушей до корней волос. — Сколько? — врач заметил, насколько же пациенту неприятно, поэтому прекратил свои действия — и так уже всё предельно ясно, и отошёл к столу, чтобы достать из стаканчика один из ртутных градусников, начав постукивать им по ладони, чтобы сбить жидкость до нужной отметки. — Куст… — чуть слышно отозвался малыш. — Сколько, сколько? — брови врача поползи вверх от шока и он чуть не выронил измерительный прибор из пальцев. — Практически весь куст… — чуть громче повторил Знайка, сжимаясь в комок под грозным взглядом серых глаз врача, у которого на лбу выступила венка, а правый глаз начал нервно дёргаться. — Знайка… Ты совсем уже мозгами своими думать перестал, а?! Как ты вообще смог в себя столько впихнуть? Ты хотя бы помыл ягоды и руки перед употреблением, надеюсь? — но стыд на лице учёного, заставил его вновь вспыхнуть гневом. — Ясно всё с тобой, бестолочь! Хуже Незнайки уже. Ты же прекрасно знаешь все правила и последствия, что влечёт за собой их нарушение, и всё равно делаешь по своему. Ну, куда это годится? Ещё и вместо того, чтобы просто прийти ко мне и выпить свой стакан сорбента, а на утро чувствовать себя просто великолепно и со спокойной душой поехать на конференцию, ты предпочёл довести себя до критического состояния. Руку приподними… — Пиль продолжал возмущаться, попутно поставив больному градусник под мышку. После он подошёл к одному из стеклянных шкафов, чтобы взять с полки большую стеклянную бутылку мутного коричневого стекла, на старой пожелтевшей этикетке которой значилось выцветшими буквами: «Касторовое масло», и большую чистую ложку. — Сядь аккуратно, чтобы градусник мне не расколотить, и рот открывай пошире. Сейчас тебе будем всю эту дрянь изнутри размягчать… — он вернулся к кушетке, попутно откупоривая пробку и наливая в ложку мутную желтоватую густую жидкость. Знайка шокировано выпучился и нервно сглотнул. — Это, ведь… Не та твоя микстура, что ты касторкой называешь, да? — он приподнялся на локтях, смотря на ложку с плохо скрываемым ужасом. — Нет. Это то, что тебе сейчас крайне необходимо. И это единственный способ в твоём запущенном случае, т.ч хватит пререкаться и просто открой рот — тон доктора был непоколебим, поэтому Знайке ничего не оставалось, как просто повиноваться. Противная маслянистая жидкость потекла по горлу, заставив его дрогнуть в рвотном позыве. — Так, стоп! Глотай аккуратно. Тебе ещё две такие же ложки нужно употребить… — ДВЕ?! — Знай завис на мгновение, не веря своим ушам. — А… Можно как-то без этого? Твоя касторка по вкусу намного приятнее, нежели эта мерзость… — он скривился и отвернулся, но его лицо мигом было возвращено в прежнее положение, а к губам приставили вторую полную ложку средства. — По-хорошему в последний раз прошу. Я просто хочу тебе помочь. Ты же всякий раз отказываешься! Ты хочешь, чтобы боль прошла и ты смог продолжить нормально жить и работать, а? — взгляд друга стал более тёплым и жалостливым. — Я же вижу и чувствую, как тебе больно. Так позволь мне, пожалуйста, избавить тебя от неё раз и навсегда. Как друга тебя прошу, ведь мне неприятно наблюдать за тем, как ты страдаешь… Эти слова подействовали на Знайку отрезвляюще. Он резко осознал, насколько же по-глупому себя сейчас ведёт, заставляя волноваться самого близкого ему коротышку, поэтому без дальнейшего сопротивления спокойно принял оставшийся объём лекарства, пусть это и далось ему крайне не легко. — Всё, отлично, молодец. Теперь нужно подождать пол часа, пока у тебя там всё не размякнет. Давай температуру пока твою посмотрим — он забрал градусник и направил его на свет, чтобы поглядеть показатели. — 37.8. Не очень хорошо, но и не критично. Ладно, ты пока ложись на спину, я массажик лёгкий сделаю, чтобы масло распределилось получше — он уложил учёного в нужное положение и стал аккуратно точечно надавливать ему на живот, стараясь не создавать сильных болевых ощущений, т.к ему было жалко беднягу, да и он сам хорош, конечно — упустил из виду такие наглядные симптомы, как слабость и бледность очкастого, хотя прекрасно знает все его особенности. Знай шипел и цокал, но терпел, т.к понимал, что это ему поможет. Наконец, по истечению положенного времени, Пиль убрал руки, но его лицо стало каким-то грустным и серьёзным. — Знаечка, а теперь скажу начистоту — теперь всё это надо вымыть, поэтому ляг на бок, пожалуйста, лицом к стенке. Я сделаю всё быстро и аккуратно. Будет неприятно, понимаю, но нужно потерпеть ещё немного… Учёный вскинул на него испуганный взгляд и задрожал бледными губами. — Ты… Ты мне что? Поставишь кли… Кли… — Да, мне придётся это сделать, иначе ты продолжишь страдать. Всё, давай, на бочок укладываемся и ноги подгибаем, вот так… Большую ставить не буду, т.к трёх литров будет вполне достаточно — он уложил слабо сопротивляющееся тело учёного в нужное положение и пошёл готовить всё необходимое для неприятной процедуры. Знайку душили слёзы стыда и ненависти к своему положению и ситуации, в которой он оказался, но в большей степени он корил себя за всё происходящее.

***

Весь этот неприятный процесс учёный всхлипывал и прятал лицо в кушетке, а доктор подбадривающе гладил его по спинке и шептал что-то о том, как они потом пойдут вместе гулять на берег Огурцовой, когда ему станет легче, как посмотрят на водомерок, а, возможно, увидят и кузнечика. Монотонный голос доктора, действительно, отвлекал Знайку от неприятных ощущений и бурления воды, что заполняла его кишечник. А, когда всё закончилось, и малыш уже просто лежал на кушетке, а к его руке тянулась трубочка капельницы с успокоительным и болеутоляющим, доктор аккуратно присел рядом с ним и взял его руку в свою. Он ничего не говорил, а просто сидел и смотрел на своего самого неуловимого и гордого пациента. — Прости меня, пожалуйста… Я просто идиот… Взбесившийся дождевой червяк… — Знайка лежал, уставившись остекленевшим взглядом в потолок, а его голос был хриплым и тихим от слёз. — Дурак ты, Знай… Моя головная боль номер один… — усмехнулся Пиль, продолжая смотреть на того, кто уже находился вне опасности, а для доктора это было самым главным и важным в тот момент. — Но… Как ты догадался о том, что со мной не всё хорошо? — Медицинская смекалка, родной. Годами отточенная и закостенелая. Ладно, тебе нужно отдохнуть, а после мы с тобой ещё раз послушаем лекцию о важности соблюдения правил гигиены — он опустил его руку на кушетку и встал, чтобы выйти и потушить свет, дабы не мешать больному набираться сил.

***

С того самого дня Знайка больше ни разу не ел немытые ягоды, фрукты и овощи и тщательно следил за тем, чтобы другие коротышки не повторяли его глупых ошибок. А Пилюлькин был ему за это искренне благодарен.