Шампур душевного шашлыка

Синева сгущается мрачным комком где-то, кажется, совсем близко к сиреневой макушке. Рука мечтательно тянется вверх, к едва заметной, белеющей на небе растущей Луне, и сжимает ладонь в кулак, до белых костяшек и легонько выступающих на руках венах - хочется дотронуться до мягкой материи неизвестности, ощупать небесную гладь как мягкий плед, и обвить кистями рук Луну, как тёплую кружку какао в дождливую погоду. Приятный штиль не быстро донёс до пробы трефового, запах специй и мяса - шашлыка, конечно же. Он опустил взгляд ниже, натыкаясь на краснеющий размыленный акцент неба - огонь. Тут, у земли, вместе с звёздами на горизонте, в воздухе кружились искры пламени, а до слуха доносилось покалывание дров и звонкие там, но приглушённые здесь голоса клонов. Выезды на природу с недавних пор стали чем-то домашним и семейным для круга клонов. Почему бы было не расслабиться, когда после тяжёлой смены в целый вечно пасмурный и гнетущий бессилие год, наконец наступили долгожданные майские, идущие под руку с летним беззаботным временем! Зонт вдохнул полной грудью, прикрывая глаза и тут же жмурясь, из-за вновь попавших в них волос. Но ничего не может испортить этот вечер - он был уверен, и даже его внутренняя хандра с вечным переживанием в нутре, ушли в такой же отпуск, как и сам клон. Он кратко убирает пряди волос с лица, заправляя их за уши. Лёгкий холодок прошёлся от хрящей до мочек уха, и парень слегка поморщил нос, неподготовленный было к такому охлаждению. Впрочем, после тянущего в себя болота мрачной зимы, даже +17° , как сейчас, ощущалось куда теплее, чем было бы, к примеру, в августе. Умиротворение и покой - то, ради чего Зонт жил. Конечно, было море других причин существовать, но все они мало-помалу, в конечном итоге сводились а двум этим пунктам. Он нарезал салат, и сейчас относил посуду, так что за ним ничего не требовалось - да, застрял, но пожалуй, любой остановился бы в такой ясный, завораживающий вечер, чтобы помечтать о комфортном. Ещё один глубокий вдох с закрытыми глазами вновь обернулись удивлением для Зонта - теперь в нос ударил лёгкий запах жёсткого табака, а рядом протяжно громко выдохнули. Он распахнул очи сильнее, тут же оборачиваясь в сторону тёмного угла дома. Всё же изначально у него был детский и наивный страх о том, что сейчас из недра темноты кто-то выпрыгнет. Но этот "кто-то" в итоге тихо подкрался, кажется, как хищник за добычей, совсем не собираясь шуметь. Но и нападать он, конечно, не собирался. Зачем ему, у него в руке зажигалка, во рту сигарета и такие же, вечно лезущие, черт побери, волосы. На телефоне 90%, в лёгких осадок сигарет с мятными кнопками, и только на сердце тяжкий камень неосознанности. Этот груз магнитом тянул за собой, из-за чего взгляд его был опущенным - но не глазницами, а целым. Брови опущены, но нельзя было понять - расслаблено, или обречëнно. Взгляд вглубь, показался в первый момент таким же таинственно завороженным ночными картинами, но много ума не нужно, чтобы разглядеть в нём усталость и ренгеновскый взор куда-то мимо всего существующего, за пределы реальности, в свои раздумья. Треф не прерывал тишину, он ценил и разделял думы и тирады в своей голове, и относился к диллемам других должным образом. Но тишину прервал, на удивление, его мыслительный напарник. Сперва оторвав уже размякшую от слюны на дëснах сигарету, он выпустил едкий дым, тут же сплëвывая куда-то в сторону, не понятно, зачем и что. Видимо, волосы и крупинки табака - он курил толстые сигареты без фильтров, такие, на которых росли подростки 90-х, и какие готовы затянуть в себя эти же самые, но уже повзрослевшие дети, окликая другие табачные изделия "пидорскими сосучками". Охрипший от уже долгого молчания голос доносится так же спокойно, как и ели заметный дым, растворяясь в ночных тишине и сумраке. —Не думал выйти на пленэр ночью? Красиво. — краткость - сестра таланта, и Пик - прямой показатель этому выражению. Всё ясно и по делу,как и всегда. Сейчас, будто бы и не хотелось больше, будто стакан голдежа и шума уже был переполнен, и Пиковый страшился его разлить, медленно растягивая малые капли воды. Хотя не было в этом диалоге никакой "воды", и это так же становилось приятным бонусом. Пик много думал про себя, строил цепочки мыслей, и формулировал нужные слова, так что в конце выносил, иногда не вписывающиеся в контекст, фразы, к которым дошёл мозговым штормом. Как и сейчас. Зонт слегка покосился в сторону стоящего силуэта, который на половину был ещё во мгле, но часть его уже освещалась взошедшей на свой пост луной. Глаза косить стало не удобно, так что он шумно развернул свою фигуру, сидяющую на ступени, в сторону нового собеседника. Его совсем не поразил вопрос, хотя казалось бы - Пик, такая холодная и глубокая натура - почти как космос. Он не изучен, и кажется жестоким, перекрывающим тебе дыхание при любой попытке перейти грань вседозволенности - эдакое магнитное поле. Но его звезды в глазах часто предательски выдавали настоящую, заинтересованную натуру этой персоны, и треф это знал. Он был проницательным без слов, иногда, валету было комфортно находится в окружении ходячего щита, который мог и подзатыльник отвесить, и сердце под стрелу подставить за товарища. И не удивительным было то, что Пик знал и продолжал наблюдать за успехами малого в рисовании. Может, даже являлся одним из подписчиков его паблика в ВКонтакте, кто знает. Зонт предвкушал и уже чувствовал, как кожа его пропитывается табаком, а скоро пропахнет ещё и дымком мангала, мм.. —не люблю рисовать в моменте, мне нравится часами обдумывать работу, — отвечает младший, вливаясь в разговор. Но тут же добавляет, как бы намекая, что не совсем отказывается от предложения. — если бы был тут фонарь, я бы с радостью. Во всяком случае, — он фыркает от настигшего насморка, который вызвал дым от курева. — я рисую ночь, глядя из окна, дома, когда слушаю музыку. Делая ещё одну затяжку, глубокую и долгую, так, что четверть сигареты испарилась на глазах, и искры опали на траву, уже покрывшуюся росой, Пик отвечает, выпуская дым из носа и уголков рта. —ты у нас постимпрессионист? — отчеканенная уже обычным, не уставшим и хриплым басом, фраза, удивляет Зонта. Чего он точно не ожидал - так это того, что Пиковому королю интересна была тема искусства, ещё и такая. Какой это век? 17? 19? Насколько глубоко король посвящён в историю искусства и творчества? Он видит эти вопросы по глазам, считывая всё не хуже Зонта, и отвечает сам. —Я.. — хотелось сказать быстро, но он не привык действовать спонтанно, даже в разговорах, поэтому протянув первое слово, он быстро импровизирует у себя в голове ответ, чтобы он ещё и звучно смотрелся с этим "Я"—...думаешь, просто так сижу в забегаловках? — смотря на глаза зонта,он ожидал увидеть в них что-то на подобие : "разве ты не совокуплялся с каждой встречной,или не заливал в себя пива литрами, как бензин в мотоцикл?" Но он увидел там только.. Улыбку. Лёгкую и непринужденную улыбочку на одну сторону, одними губами, так, что даже брови не задвинулись. Сперва он подумал, что треф живёт в детском мире, и смог предположить вариант, что такого рода мысли попросту не дойдут до светлой головушки, на которую только нимб и цепляй, но после до него дошла суть. Зонт понимал его не меньше, чем Пик всех остальных. И он был уверен, что они оба сейчас думают об одном и том же. Ещё через несколько секунд изо рта вновь повалил дым, и старший опять подал голос. — Да, я там журналы читал от скуки. Зонт улыбается шире, поднимая брови и полностью поворачиваясь к королю. Он так легко признал такой исход событий? Парень действительно мог соврать, что ездил в клубы и каждую ночь проводил с пикантной красоткой, что пил дорогие сорта вина, что.. Тьфу точно это же не Ромео. Зонт не осуждал червового, нет, даже слегка завидовал, белой завистью, конечно. Он мог предугадать действие, но не причину действия, и это напоминало трефу, что он не всемогущий. Хотя это даже казалось спокойным, стабильным стержнем внутри. —ты такой разносторонний.. — Пик в ответ тушит сигарету о кирпич на стене, и бросает её на уже покрывшуюся росой траву, обещая завтра по светлу пригрести её под лестницу. Рядом с тёплым телом тулится ещё одно, такое же, и оба вдыхают свежий ночной воздух. Впереди ещё не одна тема для обсуждения,ведь мясо только начало прижариваться на шампурах. В эту ночь, каждый заснёт с лёгкостью в душе и заполненностью в животе, и что-то подсказывает Зонту, что подушка будет мягче, матрас воздушнее, а одеяло теплее.