Гриб, герой и Курочка

      День был стрёмный с самого утра. Да что там день, вся неделя была стрёмная. Сначала неудача с ягодой, потом эти червовые танцульки. Потом ещё пара неудачных попыток подкатить яйца к вредному пауку-крестовику. Вару недовольно сощурился и решил для себя, что если и сейчас ничего не выйдет, то он просто плюнет на эту затею и на свою… тягу. Да, тягу. Он не хотел называть это симпатией и тем более влюблённостью. От этого становилось не по себе. А от того, что она невзаимная, так и вообще печально и муторно. Грустить он как-то не привык.       Пятый задрал голову, осматривая возвышавшийся над ним холодильник, поскрёб лапкой в затылке и задумался. Каким же хитровыебанным образом фиолетовый злоПук добывал из этого шкафа еду? Спрашивать напрямую не хотелось, поэтому он решил, что сам как-нибудь разберётся. Он стрельнул зелёной паутинкой до самой столешницы кухонного гарнитура, стоящего вплотную к холодильнику и ловко вскарабкавшись наверх застыл в ожидании. Охота началась.       Не подозревающий об охотнике Федя зашёл на кухню, открыл холодильник, достал коробку сока и, как всегда не закрыв дверцу до конца, отошёл налить стакан по-быстрому. Вару стремительно шмыгнул к приоткрытому холодильнику, вскарабкался на полку и осмотрелся. Кабачки, сковорода с чем-то непонятным, бутылка с молоком, лимон на блюдце. Зелёный принюхался. Жёлтый фрукт манил его сочным срезом и вкусным кислым запахом, пиковый просеменил к нему и от души лизнул, причмокнул довольно смакуя вкус.       – Так, соберись! – пискнул он сам себе, – ты здесь не за этим.       Протянув новую нить паутинки, он забрался на полку повыше, долго загипнотизированно рассматривая банку с клубничным вареньем, потом постучал по ней лапкой, наблюдая, как ягоды внутри чуть колыхнулись, словно пузыри в его любимой лава-лампе. Наконец оторвавшись, прошёлся по полке и, обнаружив упаковку с чем-то серым и странно пахнущим, заглянул внутрь. В картонной коробочке, покрытой сверху плёнкой, обнаружились странные плотные светло-серые штуковины полукруглой формы с маленькими короткими пенёчками на нижнем конце полусферы. Он принюхался. Запах был необычный, но не противный. Напротив, пахло интересно. А раз это лежало в холодильнике, значит, было едой. Куромаку наверняка знает, что это такое.       Вару попытался поднять одну из штук. Но она оказалась втрое больше самого паучка. Раздались шаги, Федя возвращался обратно. Вару панически быстро стал ковыряться в коробке, расталкивая непонятную еду, пытаясь выбрать то, что мог бы унести. Дверца холодильника открылась шире. И здраво рассудив, что сам не справится, он выскочил на полку и громко противно заверещал, глядя на удивлённого хозяина.       – Вару? Ты что здесь делаешь?       В недоумении Фёдор смотрел, как зелёный паучок исчез в коробке, а потом снова выскочил и запищал, подпрыгивая на месте.       – Ээээ тебе… ты хочешь шампиньон? – удивлённо спросил парень.       Вару запрыгал с новой силой, радуясь, что Федя понял его. Хозяин вынул упаковку грибов вместе с сидящим на ней паучком, подхватил питомца на палец и, порывшись в коробочке, извлёк самый малюсенький грибок. Положив его на столешницу, он отпустил паучка, с интересом наблюдая, как тот силится поднять вещь одного с ним самим размера. Кое-как справившись, он пискнул и медленно пошёл по столу, едва волоча свою добычу.       – Не за что, – с улыбкой сказал Фёдор, надеясь только, что не обнаружит потом этот гриб в самом неожиданном месте, например в кроссовке или в кружке с чаем.       Вару мужественно тащил добычу, хоть путь из кухни до спальни Феди был и не близкий. Лучше не спрашивайте, как он поднял этот зловредный гриб на письменный стол, чтобы не услышать в ответ много отборного паучьего мата. Но он справился. И, дотопав из последних сил до длинного темно-серого пенала с нарисованной машинкой, уронил свою ношу и без сил плюхнулся рядом, только сейчас подумав, что, возможно, было бы удобнее катить эту полукруглую хреновину.       Куромаку зашуршал внутри и из проёма молнии показалась серая пушистая тушка. Видимо, почувствовал вибрацию от удара о стол. Вару собрался и поднялся на лапки. Второй вылез из лежащего на боку пенала и просеменил в сторону охотника и его добычи. Принюхался. Посмотрел на пятого и с любопытством обошёл гриб по кругу.       – Что это такое? – уточнил он, не здороваясь.       – И тебе привет, мой душный друг, – пропищал Вару. – Это тебе. Гриб. Называется шам-пинь-он, – гордо поделился он недавно обретённым знанием в области микологии.       – А зачем он?       Зелёный опешил.       – Ну как же… это…это – еда! Вот! Добыл его из холодильника для тебя. Ты же любишь всякое интересное. Вот я и подумал, вдруг понравится.       Куромаку принюхался, потрогал гриб лапкой.       – Ты сам-то пробовал? – опасливо уточнил серый.       – Ээээ, – замялся пиковый, – нет, тебе нёс. Попробуй.       – Давай-ка ты первый. Потом расскажешь.       – Да ну-у-у, – начал отмазываться Вару, – я больше по кисленькому. Лимоны там, мармеладки всякие.       – Что ж, – прошуршал серый, – ладно. Буду воспринимать это как эксперимент. Надеюсь, ты не собирался меня отравить.       – Да ты чё? Я тебя порадовать хотел. Не думаю, что Федя стал бы хранить отраву в холодильнике.       – И то верно, – согласился Куромаку, удивлённый вполне логичным умозаключением пятого.       Второй на пробу лизнул грибовый бок. Вкус был интересный, совсем не противный. Он осторожно запустил в плотную мякоть клыки и откусил небольшой кусочек. Подержал во рту, и, прожевав, проглотил. Было вкусно.       – Он приятный на вкус. Спасибо.       Вару, рассчитывавший на более яркую реакцию, только закатил единственный глаз. Ладно хоть спасибо сказал.       – А может теперь… – зелёный задумался, как бы это сформулировать, – теперь ты посмотришь, как я танцую?       – Это зачем? – напрягся второй       – Ну понимаешь там… весна, пора любви, все дела.       – Не совсем, – признался Куромаку.       “Ботаник ты бесчувственный”, – обиделся про себя Вару, но вслух ничего не сказал.       – Ладно, может быть в гости меня пригласишь? Я у тебя ни разу не был и хотел бы…       – Нет, – Вару сразу сник, – я не готов к приёму гостей. У меня не прибрано.       – Ну, я тогда… пойду. Пока, – сдался пиковый.       – До свидания, Вару.       Зелёный сердито посмотрел на гриб и отправился восвояси. Он бубнил под нос, волоча лапы в сторону своей банки из-под чипсов. Все его страдания и усилия оказались напрасны. И ради этого он лишил себя радости утащить из холодильника лимон? Вару очень хотел рассердиться не на ситуацию, а на Куро и больше не чувствовать противных бабочек в брюшке каждый раз, когда смотрел на это идеальное серое недоразумение. Но маленький паучий мозг, а вместе с ним и сердечко, видимо, вступили с предательскими бабочками в сговор, и разозлиться никак не выходило.       Вару почти дошёл до своего домика, когда его осенила мысль. Он не может разозлиться, но ведь вредничать-то он может всегда. Ведь правда? А по сему он из вредности решил забрать подаренный гриб обратно. Хоть пока и не понимал, что собирается с ним делать. Приняв решение, он уверенно зашагал назад.       Уже на подходе пиковый увидел картину, которая заставила его вздрогнуть. Куромаку увлечённо что-то писал огрызком карандаша в Фединой тетради, периодически тыча лапой в кнопки калькулятора и поправляя сползающие очки, совершенно не обращая внимания ни на что вокруг. А из-за края письменного стола за ним с хищным интересом наблюдали два ярко голубых глаза. Зелёные кошачьи уши были прижаты к голове и чуть подрагивали, обозначая нетерпение владельца.       Вару заторопился, побежал со всех ног и, выскочив между Куромаку и Джокером, уже занёсшим лапу для удара, заверещал, подпрыгнул что было сил и вцепился зубами в мокрый зелёный нос. Кот взвыл, махнул лапой, пытаясь сбить паучка, но только легонько задел его. Завертел головой и предпринял вторую попытку. Оглушенный первым ударом зелёный после второго разжал зубы и безжизненной кучкой шлёпнулся на стол. Кот чихнул, досадливо фыркнул и, скребанув когтями по пластику подлокотника, спрыгнул на пол.       Куромаку, испуганно застывший до этого столбом, заспешил к пятому, обошёл неподвижное зелёное тельце по кругу. Осмотрел со всех сторон, заметив, что слева на спинке выдран основательный клок шерсти, погладил своей раздвоенной лапкой. Не получив никакого отклика, он испугался ещё больше и с силой потряс зелёного.       – Вару! – испуганно прошелестел он, – Вару, очнись, пожалуйста!       Не дождавшись реакции, второй тревожно и бестолково заметался вокруг, обвиняя себя и свою увлекающуюся натуру в случившемся. Не понимая, что предпринять, Куромаку лёг рядом с зелёным, зажмурился и лизнул его. Пиковый заворочался, что-то невнятно пискнул и попытался отползти, видимо предположив, что Джокер победил и теперь решил попробовать его на вкус.       – Тише-тише, герой. Это я. Сможешь встать?       – Курочка? – вопросительно пропищал Вару.       – Да, – согласился серый рассудив, что сейчас не время пререкаться по поводу прозвища.       Он осмотрел пятого, но, кроме вырванного клочка шёрстки и общего помятого вида, ничего не обнаружил. Треф помог побитому герою доползти до своего домика и устроил его на пушистом сером шарике, приделанном к колпачку Фединой ручки. Шарик был почти такой же серый, как сам Куромаку, и если бы не очки, тот бы и вовсе слился с “местностью”.       – Как ты себя чувствуешь? – спросил второй, устраиваясь рядом с пиковым на пушке.       – Помятым, – признался Вару, – и усталым. Но не побеждённым, хе-хе.       – Тогда поспи здесь, а то тебе до дома далеко, а ты в таком состоянии. Спасибо, что спас меня.       – Всегда пжалста, – невнятно пробубнил Вару, закрывая единственный глаз. Куромаку примостился рядом, хоть и не очень близко, и тоже задремал.       Зелёный проснулся первым. Чувствовал он себя уже более-менее хорошо и поначалу собирался отправиться домой. Но, открыв глаз, обнаружил, что Куромаку, поджав лапки, спит прямо у него под боком. Он даже дыхание затаил от радости и довольно задрожал всем тельцем. И это было ошибкой…       Второй открыл глаза. Сразу все семь и подслеповато уставился на лежащего вплотную пикового. Правому боку было тепло и в целом как-то уютно. От пятого довольно приятно пахло лимоном. Куромаку моргнул всеми глазами по очереди и потёр верхние лапкой.       – Привет, – нарочно хрипло пропищал Вару.       – Доброе утро, – ответил треф, – как самочувствие?       – Немного получше.       – Встать сможешь?       Вару вытянул все лапки разом, парой левых с удовольствием касаясь шелковистого серого меха второго. Попытался подняться и театрально рухнул обратно на пуховку.       – Как видишь, – скорбно произнёс он, – пока не особо.       – Тогда лежи, поживешь пока у меня       От нахождения рядом пятого обнаружился ряд плюсов. Он мог рассказать миллион забавных историй и был довольно приятным собеседником, несмотря на саркастичную манеру речи. Куромаку давно так много ни с кем не общался. К удивлению трефового, пятый, также, как и он сам, любил эксперименты. Например, тот рассказывал, как однажды ради интереса высыпал соду в открытую ополовиненную бутылку уксуса. Фонтан вышел знатный, но Федя, конечно, был недоволен. Потом была упаковка лимонной кислоты, высыпанная в чайник, тот потом блестел как новенький. Но хозяин кислый чай не оценил.       А ещё… Ещё Вару был тёплый, и с ним приятно было лежать бок о бок. Это выяснилось совершенно неожиданно, через два дня после происшествия с Джокером, когда в одно пасмурное весеннее утро Федя ушёл в школу и забыл закрыть форточку.       Куромаку, дрожа, заполз в пенал, сокрушённо шурша про безответственных подростков. Дремавший до этого на пушке зелёный открыл глаз.       – Ты чего ругаешься? – спросил он у нахохлившегося трефа.       – В комнате очень холодно. Федя забыл окно закрыть, – быстро выдал второй и от души чихнул.       – Иди сюда, я тебя погрею, – пиковый повозил лапкой по пушку, приминая мех рядом с собой.       Куромаку без раздумий юркнул к нему под бок, и Вару тут же обнял его всеми шестью лапами. Это оказалось настолько приятно, что трефовый даже забыл возмутиться и только довольно вздохнул, устраиваясь поудобнее.       На третий день после происшествия шерсть на спинке пятого стала понемногу отрастать. Он начал потихоньку вставать на лапы и ходить. А к вечеру уже и вовсе засобирался домой. Медленно и нехотя, но засобирался.       – Ну, пока что ли? Спасибо, что дал отлежаться, – пропищал Вару, удивительно робко трогая занятого домашним заданием Феди трефа за серый бочок.       – Пока, – прошуршал увлечённый второй, едва обращая на него внимание.       И понял, что тот ушёл, только когда все уравнения закончились, а зелёный не обнаружился ни в пенале, ни где-либо поблизости.       Остаток вечера прошёл скучно. Поболтать было не с кем, никто не рассказывал истории, да и спать одному было уже как-то не так уютно. Куромаку повозился, нашёл на пуховке местечко, которое всё ещё отчётливо пахло лимоном, и задремал, уткнувшись в него мордочкой.       На следующий день лучше не стало. Кое-как прибравшись в жилище и проверив Федино сочинение к Дню космонавтики, Куромаку сел и задумался. Раньше ему никогда не было скучно, жизнь шла по накатанной, дни были заняты однообразной рутиной. Но последние трое суток выбивались из неё весёлым ярким пятном. Ему понравилось быть вместе с кем-то, общаться, засыпать вдвоём, заботиться. Ему понравилось быть… с Вару. Серый почесал лапкой между глаз, стряхивая очки, и думая эту необычную для себя прежнего мысль. А после, решительно поднявшись на лапки, направился к краю стола.       Пикового дома не оказалось. Но Куромаку не привык бросать дела на середине, поэтому, прождав некоторое время, он пошёл обратно, твёрдо решив, что вернётся позже. Пятого он встретил на полпути. Тот, усталый, но довольный, тащил к домику сахарную мармеладку в форме апельсиновой дольки.       – Здорова! – пискнул Вару, сложив свою ношу на стол.       – Здравствуй, Вару.       – Ты чего здесь? Соскучился? – весело оскалился зелёный.       – Вообще-то… да, – смущённо прошуршал трефовый.       Предательские бабочки заплясали джигу внутри, и Вару зажмурился, не веря услышанному. Он подскочил к серому и с радостным писком: “Курочка моя!”, от души лизнул его прямо в идеально уложенный мех на боку. Куромаку смутился и только через пару секунд сердито зашуршал:       – Ну не так же сразу! – он бы ни за что не признался, что ему даже понравилось.       – Не, ну а чё? – заулыбался зелёный, – я поухаживал, спас принцессу от дракона. То есть от кота. Теперь-то уже можно и целоваться, и жить долго и счастливо. Не?       – Ладно, – поразмыслив, согласился второй, – так уж и быть.       – Ну, если ты хочешь прям всё по списку, то я могу и танец бахнуть. Смотри, как могу!       “Это отличная фраза для эпитафии”, – вспомнил трефовый шутку хозяина, глядя, как запутавшийся в ногах зелёный шлёпнулся на стол после очередного сложного па.       – Не надо танцев, Вару. И без них всё понятно. Пойдём лучше обратно домой?       Тёплое, уютное чувство затеплилось в брюшке пятого, растекаясь до самых кончиков шерстинок. И он, очарованно глядя на растрёпанного его “поцелуем” Куромаку, ответил:       – Пойдём.