бесконечность

//фанфик сделан по песне Бесконечность от Земфиры Тёмная ночь опустилась над городом, ещё не собираясь уходить за горизонты — а наоборот, собираясь владеть им и властвовать. Мрачная площадка, где на качелях качался рыжий паренёк. Он моргал длинными ресницами и пробегал зелёными глазами по многоэтажкам. Закуривая сигарету и выдыхая облако дыма, он мечтал, чтобы во рту навсегда остался честный вкус сигарет. Ему был дорог взгляд одного человека. Он мечтал поймать его на себе. Но как поймать его, если этого человека нет — и никогда не существовало? Из-за этого "человека" он много раз бывал в белой комнате, где ходят злые люди — "врачи", как он их называл. Родители не поддерживают с ним контакт — считают не таким, как все. Сумасшедшим. Странным. В далёком детстве, да и сейчас, он хотел разгадать знак бесконечности — то самое желание, которое загадывает каждый Новый год. Но он перестал верить. Даже в саму веру — ведь её не существует. Слышится хруст снега. Идёт белокурый парень — будто его волосы и есть этот снег. Глаза, как небо, смотрят в пустоту. Он останавливается, бросает взгляд на рыжика по имени Витя. Белоснежный. В прямом смысле — белоснежный ангел. Кожа бледная. Волосы — как белая дорожка, которая скрипит, но весной тает. Глаза — как океан. Как небо. Белая куртка. Такие же светлые штаны. — Чё палишь? — послышался довольно обкуренный голос, который отличался всем от образа белоснежного паренька. Небрежная чёрная куртка, взъерошенные волосы, запах спирта. А белокурый только ухмыльнулся. — Я Виталя, — протянул он руку. А рыжего, как лису, бесила его ухмылка. Встав с качелей, тот оказался значительно ниже Витали — как будто гоблин рядом с принцем. — Чё хочешь, ё-моё? — скорее с шипением, чем со злобой. — Да ты просто один тут сидишь... Хотел познакомиться, — мягко сказал Виталя. Нежный голос эхом разнёсся в ушах юноши. Он чуть пошатнулся, подошёл ближе, поднял взгляд вверх и ответил: — Неубедительно. Поздняя ночь, а ты тут знакомиться хочешь?.. Лады, если правда — гнать не буду, ё-моё. Послышался смех и хлопанье в ладоши. Прерывая искусственный хохот, Виталя произнёс: — Ну, я Витя. Но называют Рыжик, — протянул руку, нахмурив брови. Потом расслабился, поднял уголки губ. — Мечты есть? — охрипший голос задал вопрос тихо, но с такой глубиной, будто угрожает расправой. — Есть. Посетить Америку и попробовать западные жвачки. Но этой мечте не суждено сбыться, думаю, никогда... Сейчас ведь самое сложное время — восьмидесятые. А у тебя? — с ноткой грусти. Мечта Витали показалась Вите скучной, почти детской. Он улыбнулся по-кошачьи и ответил: — Разгадать знак Бесконечности. С детства мечтаю, ё-моё. — Воу, необычная мечта, очень даже. Впервые слышу. "Разгадать тайну знака бесконечности!" А вообще, чем занимаешься? — спросил Виталя, хотя, кажется, уже знал ответ. Луна была уже высоко, звёзды рядом моргали, снежинки кружились в танце. Изредка слышались звуки машин — кто-то проезжал мимо этого дворика, чтобы попасть куда-то. — Да так… люблю поспать и поесть. А ты чего-то боишься? — Я боюсь не успеть… — Хотя бы что-то успеть, — добавил он. Зелёные глаза Вити блеснули, он встал с качели и протянул руку для рукопожатия. Когда Виталя протянул руку, Витя дёрнул его на себя, заливаясь смехом. --- С тех пор прошло несколько лет. Рыжик и блондин подружились. Скоро не одна гулянка не обходилась без них обоих. Рыжий сидел на подоконнике и смотрел, как белоснежные крупинки засыпают землю. Снежинки напоминали цвет волос одного человека. Горячую воду отключили. Пальцы болели от холода. Мысли не шли своим ходом — были заторможены в его отсутствии. Но каждый раз, когда он смотрел на наступающую зиму, в голове всплывали обрывки детства. --- Когда Вите было 12 лет. Юноша по фамилии Емельянов сидел один в тёмной комнате. Сколько бы он ни дёргал ручку, дверь не поддавалась. Родители заперли его. Всё, что он мог слышать — пьяный хохот и громыхание чашек, кружек, бутылок. Он рассматривал свои руки — покрытые царапинами, ранами, даже синяками. --- В наше время. От этих воспоминаний по коже пробежала волна мурашек. --- Когда Витале было 13 лет. Белые стены. Не как в больнице — хуже. Как будто ты умер, а тебя поместили в рай. Только счастья нет — одна пустота и стерильный запах хлорки. Мать работала с утра до ночи. Отец ушёл ещё до его первого слова. Никто не бил, не кричал. Просто никого не было. Он рос в квартире, где всегда было чисто — но дико одиноко. Он ел по расписанию, спал по часам, улыбался на школьных фото. Учителя любили, соседи хвалили. И только под одеялом, когда выключался свет, он раз за разом представлял: Каково это — если тебя кто-то ждёт дома? Если кто-то волнуется, когда ты задерживаешься? В 13 он сорвался. Не в слёзы — он не знал, как это делать. Он просто ушёл на ночь. Ходил до утра по району, вдыхая морозный воздух, пока пальцы не онемели. Он хотел почувствовать себя живым. Хотел, чтобы кто-то схватил за плечо и сказал: — Чего ты тут шляешься один? Пошли домой. Никто не сказал. --- Настоящее. Он смотрел в окно, как медленно кружатся снежинки. А в голове — то утро, когда он вернулся, а мать даже не заметила. Он выдохнул: — Интересно, Витя… Ты бы тогда что сделал? Если бы увидел меня на улице? И будто в ответ ветер ударил по стеклу — как подзатыльник от судьбы. Виталя усмехнулся: — Ну да, ты бы точно рявкнул: "Ты чё тут забыл, ангелочек? Хочешь окочуриться, ё-моё?" Он встал с кровати, накинул тёп лую куртку. Пора идти к Рыжику.