Глава 1 — «Два сапога не пара»
10 мая 2025 г., 15:55
— Здравия желаю, товарищ капитан! — на пороге маленького кабинета, не успев прикрыть дверь, встал по стойке смирно хилого телосложения сержант.
— Здравствуй, Шахин, ты говори быстрее, мне сейчас нужны Давид и Алим, приведёшь мне их, — мужчина, что сейчас был занят какими-то бумагами, всегда сидел с прямой спиной, раскрывая смотрящему вид на свои широкие плечи. Лицо было сурово, даже когда офицера ничего не тревожило. Его густые и всегда правильно уложенные волосы вызывали зависть ни у одного ухаживающего за собой молодого человека. И всё же несмотря на такой правильный и грозный вид военнослужащего, молодые солдаты никак не могли понять, почему такой человек совершенно не соответствует своему образу: позволяет себе безобидно пошутить в окружении солдат, что, между прочим, нельзя сказать про других офицеров, любит Леву и Лёву — кошка и собака, проживающие на территории воинской части — и редко в каких случаях мужчина пройдёт мимо них. А ещё, что самое забавное: некоторые рядовые говорят, что однажды видели как капитан вприпрыжку выходил из части, когда его отправили в отпуск раньше обещанного.
— Товарищ капитан, я как раз из-за них и пришёл, — взгляд командира роты медленно поднялся от бумаг, устремившись в глаза сержанта Юсуфа Шахина. Несмотря на приятный характер, который иногда проявляет мужчина, всё же этот человек оставался строгим и требовательным, что мешало расслабиться его подчинённым.
— Шахин, я не буду слушать ябедничество, учти это при рассказе, — солдат после сказанных слов незаметно поджал губы, а глаза чуть сузились и закатились к верху. Хоть Шахин и пытался скрыть лёгкое раздражение от сказанных слов, но капитан это заметил.
— Товарищ капитан, они подрались, сильно, Давид с разбитой головой, — залитым солнечным светом кабинет наполнила тишина, было слышно только пение птиц за окном, тем не менее сержант находился в немного напряжённом состоянии и не мог отвести взгляд от своего командира.
— Приведи мне этих двоих, бегом! — Словно сквозь зубы, угрожающим тоном, проводили Юсуфа из кабинета и тот быстрым шагом приступил к поискам молодых людей.
— Здравия желаем, Тимур Максимович! — в помещении появились два молодых лейтенанта, некоторое время назад выпустившиеся из ВУЗов и отправившиеся служить по профессии. Они выглядели не важно: взмокшие от собственного пота, в помятой форме, а один ещё и в крови. При всём при этом они стояли вытянуто по стойке смирно и ждали слов главнокомандующего.
— Что вы вдвоём творите, вы мне скажите, — лицо Тимура Максимовича стало ещё суровее чем обычно, — я сейчас делаю буквально всё чтобы я стал командиром нового спецотряда и возможно кто-то из вас будет его главой, но что я вижу: два претендента на это место не могут даже друг с другом поладить, так какой к чёрту вам отряд?!
***
Начиналось знойное лето, всё что находилось на улице становилось ярче чем было в любое другое время года: трава и листья делались зеленее, здания и асфальт под лучами солнца словно светились изнутри, а цветы, птицы и насекомые точечно раскрашивали местность в краски радуги. В целом всё стало более чётким, как будто на картине ровно очертили контура каждого предмета. В половину восьмого солдаты второго взвода были выстроены на улице в три ряда и ждали когда их впустят в столовую на завтрак. И вот когда подразделение уже зашло в здание, к столовой подошёл опоздавший первый взвод. — Товарищ Кая, скажите мне почему вы не дождались нас и позволили войти своим подчинённым раньше моих? — Алим Кая не успел зайти в помещение до упрёка своего коллеги. — Доброе утро, товарищ Кац, не задерживайте меня, мне тоже нужно позавтракать, а вы опоздали на пять минут и я решил больше не тратить своё время, — сказал Алим и, развернувшись на пятках, сделал шаг в сторону двери, однако его одёрнули за плечо. — Вы не имеете право впускать своих людей раньше моих, — когда Давид это произнёс почти все его подчинённые уже успели зайти, а сам он озлобленным взглядом пялился прямо в лицо Алима. — Вы опоздали, мне больше нечего тебе сказать, — Алим был намного спокойнее Давида, но от этого он не становился мягче или слабее. Все знали что Кая и Кац это два сапога отрицающие что они пара, вражда их началась чуть больше полугода назад, к тому времени Алим уже успел отслужить несколько месяцев, а у Давида шёл второй год службы. Однажды Алим посмеялся над тем, как Давид воспитывает своих солдат, считая, что его шутка звучит безобидно, но бывалому бойцу, с присущим ему вспыльчивым характером, пришлось не по душе, высказанное менее опытным солдатом. — Да как ты позволяешь себе со мной спорить? — брюнет сильнее сжал плечо Алима, но тот резко отбросил его руку. Это лишь сильнее разозлило Давида и он, в порыве эмоций, дал собеседнику пощёчину, не сильную, но Алим стерпеть это не смог. Парни набросились друг на друга. Сначала они стремились бить прицельно, но потом дрались как только могли: Кац пытался повалить на землю Алима, толкая его в грудь как можно сильнее и подставляя подножки, а Кая с каждым приближением Давида старался с кулака зарядить в слабое место. Всё это продолжалась несколько минут, двое успели вспотеть под солнцем и от того быстрее уставали и всё меньше их попытки задеть друг друга выходили успешными. Но вот у Кая получилось с размаху ударить противника в висок, от чего тот потерял равновесие у самой лестницы и упал вниз, ударившись головой об асфальт. Хоть лестница и была небольшой, всего в пару ступенек, но крови было не мало. Давид, чудом оставшийся в сознании, скрутился на земле от боли, Алим сразу подлетел к нему, помогая подняться своему оппоненту. Давид шипел Алиму какие-то оскорбления под ухо, но тот уже не обращал на это внимание. Казалось бы, в этой ситуации не из-за чего распускать руки, но дело заключалось в том, что на кануне этого дня юноши уже успели серьёзно повздорить, но их подоспели разделить солдаты. У двоих накипело, это точно.***
— Давид, можешь удалиться, ваше общее наказание я озвучу позже, — за время пересказа о случившемся капитан успел расслабиться, ну по крайней мере это можно было сказать по внешнему виду. Когда Тимур Максимович остался наедине с Алимом, командир роты продолжил. — Не знаю что и сказать, товарищ лейтенант, по факту поступили правильно, по уставу — неправильно. И вообще, меня удивляет как ты с ним управиться то смог, он такой амбал. Алим только пожал плечами, для него это произошло слишком быстро, сумбурно и размыто. Даже обдумать не успел. — Честно сказать, Алим, я тебя и хочу выбрать главой спецотряда, если мне его позволят набирать, тьфу-тьфу-тьфу, — капитан «поплевал» через левое плечо и постучал по деревянному столу — боится сглазить. — Ты мне нравишься. Ты спокойный, доброжелательный, внешне очень мягкий в целом. Но ты прям хороший лидер, видно что твой взвод тебя ценит. Думал тебя съедят сразу, а ты им умудрился полюбиться. Ещё, за время всех твоих стычек с Давидом, я насмотреться на то, как ты можешь себя отстаивать, ну вот способен ты себя защищать «благородно». Лейтенант был поражён услышанным, ещё никто и никогда в этой войсковой части с ним так не разговаривал, да и не слышал чтобы с другими так говорили. В этом помещении стало комфортно, даже показалось, как будто в случае чего тут можно будет найти поддержку. Однако, Алим, испытывая это окрылённое чувство, молчал точно секунд десять. — Спасибо, я буду очень признателен работать с вами, — это первое что вырвалось из уст юноши и капитан ответил ему улыбкой. Алим, как только покинул Тимура Максимовича, сразу направился в сторону казармы, в корпус первого взвода. Голову Давида успели обработать ещё в столовой, поэтому в лазарет его не отправили, но разрешили сходить в душ и поменять одежду. Молодой человек был уже тут пару редких раз и знал, что строение корпусов казармы ничем не отличается друг от друга. Он прошёл через длинную комнату, полностью заставленную двухъярусными кроватями и тумбочками. На первый взгляд эти четыре стены ничем не отличались от тех, в которых проживали его подчинённые, но Алим никогда бы не перепутал эти два корпуса. Свой он узнавал по свету из окон в разные времена суток, по неровностям стен, по присущей именно его солдатам излишней аккуратности, а тут было всё как-то не так: и темнее было, и кровати заправлены не так ровно, и даже стенки какие-то чересчур кривые. Юноша пришёл сюда извиниться перед Давидом, хоть и не он начал конфликт, но чувствовал себя очень виноватым за нанесённую рану. Он хотел убедиться, что с его ненавистным Кацем точно всё нормально. Постучав по двери в комнату командира, Алим стал дожидаться Давида, надеясь что он уже там, а не в душевой. И спустя пару секунд дверь отворилась. — Ты чё здесь забыл? — удивлённо, но так же злобно выкинул раненный лейтенант. Он держал в руке грязную форму, видимо собирался нести в прачечную, а сам уже выглядел свеженьким: только-только из душа вышел. — Как твоя голова? Болит? — Алим хотел чтобы это прозвучало не слишком заботливо. — Что за вопросы тупые… болит конечно! Это всё? — Прости за это, — без стеснения и заминок извинился Кая. — Я подумаю… — глаза Каца недоверчиво уставились на Кая, он недоумевающе изучал лицо собеседника, но вскоре поспешил закончить диалог. — А теперь катись от сюда. С того случая прошло больше месяца. Наступали самые жаркие дни в году. Солнце пекло так, что стоять на улице и не потеть — невозможно. Ежедневные тренировки проходили в спортзале, кроме зарядки, ведь её проводили за долго до зенита и под открытым небом было ещё свежо. В один из дней, когда Алим Кая вёл утреннюю разминку для своего взвода, вместе с подчинёнными выполняя каждое упражнение: от разогрева суставов до отжиманий, к нему подошёл Тимур Максимович. Мужчину поприветствовали дружным: «Здравия желаем, товарищ капитан!», и с позволения, личный состав лейтенанта продолжил разминку. — Доброе утро, Тимур Максимович, вы сегодня так рано навестили меня, что-то случилось? — действительно, капитан лично только в крайних случаях мог прийти так рано. Однако Алим находился сегодня в приподнятом настроении: освежающие порывы ветра, поющие лично для него птицы и шуршащая трава под ногами внушили парню душевное спокойствие, и от того его не посещали хоть сколько-то обеспокоенные мысли. — Алим, новости у меня не менее добрые чем утро, — капитан взял подчинённого за предплечья и с блестящей улыбкой заглянул ему в карие глаза. — Поздравь меня, я стану командиром нового спецотряда. Хоть это было непозволительно, бойцы по очереди начали аплодировать, пока грохот хлопков не заполнил солнечный стадион. Они были уверены, что именно их товарищ и авторитет станет во главе этого подразделения. — Уместно ли сейчас спросить кто же… — Я поэтому так рано и пришёл к тебе, — ухмыльнулся Тимур Максимович, — ты будешь главой моего отряда, ты! Происходящее утром походило на очень счастливый отрывок из фильма. Картина была приторно сладкой, слишком благоприятной. Алим в такой обстановке просто не мог подумать о том какие сложности могут ждать его в ближайшем будущем. Он поглощён моментом, уверен что справится абсолютно со всем. Капитан отправил взвод, под управлением командира отделения, на заправку постелей, утренний туалет и осмотр. Оставил всего тридцать человек, не считая самого Алима Кая. Теперь эти люди должны будут подготовить полосу препятствий для общего отбора и проверки физической подготовки кандидатов. Каждое такое отделение выполняет свою особенную функцию: какие-то из них являются штурмовыми, какие-то мотострелковыми, а некоторые снайперскими. И вот именно группу из высококлассных стрелков будет отбирать лейтенант вместе с капитаном. Сам Кая обучался снайперскому делу по государственной программе и закончил её с отличием. Так же это было одной из главных причин конфликта между Кацем и Каем, ведь Давид тоже специализируется в сфере высокоточной стрельбы. Парни не часто затрагивали эту тему, но когда какой-то из споров переходил некоторые границы, то молодые люди не стеснялись выразить своё мнение кому же уместнее стать главой снайперского отряда. Для них это было в равной степени важно. Но всё же Алим стал любимчиком ротного, а Давид никогда не отличался примерным поведением, поэтому столь желанное место было предопределено. До самого вечера солдаты строили полосу препятствий. В три часа дня пришла другая половина взвода, сменив уставших трудяг, и только Алим никем не сменялся. Иногда он делал себе перерывы: садился на бетонный блок, почему-то однажды оставленный на поляне, умывался водой из бутылки и оттуда следил за работой личного состава. В один из таких перерывов к нему подошёл изнеможённый солдат, он взял бутылку воды и сделал несколько долгих глотков. Лицо его, а в особенности щёки, было красным как варёный рак. После дня проведённого под открытым солнцем всё подразделение будет бежать в медпункт за мазью от ожогов. — Товарищ лейтенант, я подумал что жалко без вас будет заканчивать срочку. Вы ведь нас, ну с осеннего призыва, почти до конца службы довели. — Хах, весело было что ли? Чего жаль то? — взгляд у армейца был уставшим, со лба стекал пот, но на лице, после слов Алима, проявилась смущённая улыбка. — Это неловко говорить, — подчинённый негромко посмеялся, — просто служба под вашим руководством шла так спокойно, не как у того же третьего взвода, а тем более первого! Командир не ответил, он опустил голову и махнул рукой парню, отправляя его продолжать работу. Губы Алима растянулись, уголки их поднялись вверх. Он так сидел ещё пару минут, а потом пошёл к остальным.***
Новый день начинался с нежного холодненького ветерка. Небо зашторивал серый, влажный пух: сегодня должен пойти дождь. Пришло время для отборочного тура. Алим стоял сбоку от полосы препятствий, чтобы хорошо видеть её прохождение каждым испытуемым. Мужчины, даже с оружием на плечах, набирали высокую скорость и буквально прорывались сквозь деревянные преграды. Только подготовленные люди могли так легко пересекать такую труднопроходимую местность. Когда пробежали первые несколько человек, лейтенант не понимал, как оценивать их всех, ведь ему казалось, что каждый проходит препятствия идеально. Но уже спустя некоторое время глаза начали улавливать какие-то мешкания и запинки. К счастью рядом с Алимом сидел Тимур Максимович, который знал как правильно аттестовывать. После мероприятия эти двое будут вместе выносить решения о лучших бегунах. — Кстати, следующим побежит Давид, — наклонившись к уху Алима, уведомил капитан. Дальше он выпрямился и, стукая карандашом по блокноту, продолжил приглядываться к бегущим. — Угу, а фамилия какая? — Алим, я говорю про нашего Давида. Лейтенант перевёл взгляд к началу полосы и обнаружил там своего ненавистного знакомого. Ноги Давида уже были согнуты, а корпус тела подался вперёд — командир первого взвода готовился бежать. На грудь Алима легла неосязаемая тяжесть, а дыхание сопровождалось лёгкой болью, словно кислород силой растягивал стенки воздухоносного пути. В горле пересохло. Давид рванул вперёд, словно он сам был олицетворением скорости. Не каждое его движение способен был оценить глаз: едва заканчивая одно, парень со стремительным темпом приступал к следующему. Всё его тело работало на максимум, Кац бежал заметно лучше многих. Казалось, что брёвна под ним вот-вот треснут и сломаются, но они стойко выдерживали удары тяжёлых берцев. Пересекая финишную черту, Давид рукавом протёр влагу с лица и, отдышавшись, развернулся к аттестующему — Алиму. Руки Каца были сложены на груди, а сам он улыбался во все свои жемчужные зубы. Алим слышно сглотнул. «От него не отвязаться, да?» — парень говорил это озлоблено и он не понимал, почему в его голову, маленькими струйками, затекает сомнение. Может в состоянии злости Алим даже не осознавал невесомое чувство беспокойства, которое со временем приобретёт вес и прилипнет к корочке мозга. Грифель, скребя по бумаге, оставил на ней запись: «Давид Кац — 10 баллов. Зачёт».
