Когда ты говоришь на немецком (Я понимаю тебя)

— Ich werde dein süßestes Gesicht der Welt zerschlagen müssen, und ich werde es mein ganzes Leben lang bereuen! - Бакуго рычал практически в самое лицо Мидории, притягивая того ближе за красный галстук формы UA. Изуку пытался скрыть своё удивление, но прокручивая в голове фразу "самое милое личико в мире", не мог ничего поделать со своим вышеупомянутым лицом и прикрыл его ладонью. Он невнятно пробурчал что-то в свою руку и выдернув галстук развернулся, садясь за свою парту. Кацуки только недовольно зыркнул на него в последний раз и отвлёкся на вовремя подошедшего Каминари, выселяя свой язвительный гнев на бедного пикачу. А Деку опустил голову на пластмассовую поверхность парты и закрыв глаза стал убеждать себя в том, что просто понял слова блондина неправильно, ведь его немецкий не настолько хороший для речевого перевода. Это началось ещё с поступлением в младшую школу, когда друзья с рождения Кацуки и Изуку вдруг отдалились друг от друга. У первого есть немецкие корни и каждый отпуск он летал с родителями в Германию к родственникам. Его второй родной язык был не идеальным, но разговорный вполне себе приемлемый. Когда задиры постарше не понимали простых ругательств, младший Бакуго использовал итак грубый на слух немецкий, дабы запугать детишек. И это всегда срабатывало на ура, - те с непониманием и страхом уходили прочь. Маленькому Мидории не нравилось, что он не может понять своего друга (а тот и не думал делиться переводом), так что в младшей школе мальчишка сам стал изучать язык. Тайно. Он хотел, чтобы в очередной раз, когда Бакуго заговорит на немецком, Изуку похвастался бы знаниями и тогда их дружба непременно стала бы такой же крепкой как раньше. И, стыдно было бы признаться в этом маме, начал обучение Мидория именно с бранных слов. Ведь будучи шестилетним, Кацуки Бакуго уже недовольно материл всех, кто ему неугоден. Но к удивлению Деку, он так и не услышал из уст друга матов на немецком, поэтому углубился в изучение языка ещё более усердно. К тому моменту, когда он свободно составлял предложения в своей тетради для немецкого, они с Бакуго вовсе разорвали контакт. Хотя они были уже не так близки, но в младшей школе продолжали вместе ходить домой. А в средней всё стало слишком сложно и в какой-то момент Изуку понял, что вообще перестал слышать немецкий Каччана. Но бросить изучение языка не смог. В его представлении, это была единственная ниточка, что связывала их. И, спустя много лет упорства и труда, Мидория наконец слышит и понимает Каччана. А это означает, что его силы были потрачены не зря. В следующий раз это случается в гостиной общежития, где на соседнем диване Мина с Каминари в очередной раз доводят Бакуго до белого каления. Он шипит и огрызается на них, в то время как Киришима стоит у изголовья дивана и посмеиваясь, вроде как пытается их утихомирить, но выходит из рук вон плохо. И тогда Кацуки срывается и на него. — Du bist der beste Freund, den ich je haben konnte, aber halt auch die Klappe, Beschissene Haare! Киришима ошеломлённо смотрит на друга и ничерта не понимает. Это то, чего и ожидал Бакуго, так что он злобно усмехается и с победной ухмылкой уходит на кухню. Изуку улыбается в учебник, который лежит на его коленях, и чувствует в животе тёплые волны радости. Он, наверное, никогда не был так счастлив за Каччана, как сейчас, когда у того наконец появились настоящие друзья. Не те, что держались за него как за задиру и лидера, а те, что сами хотят узнать Бакуго лучше и принимают его полностью таким, какой он есть. И то, что Кацуки тоже считает их своими друзьями, почти заставляет Мидорию заплакать. А ещё ему весело и одновременно стыдно за то, что он почти читает мысли Каччана. Ведь тот ни за что в жизни не признался бы даже под пытками в таких откровениях. В начале Деку хотел рассказать о своих знаниях блондину, но сейчас вдруг передумал. Потому что после услышанного ему вырвут язык, оторвут уши и закопают где-нибудь далеко-далеко, что бы ни одна живая душа не узнала. И всё это под яростный немецкий мат. — Да лезь ты уже, задрот. - тихо шипит Бакуго. Сейчас они сражаются два на два против Токоями с Яойрозу и не придумали ничего лучше, как карабкаться по обширной вентиляционной системе для прохождения задания. Изуку первый пытается влезть внутрь, на этом настоял Кацуки, который держит его за ноги, поднимая на столько, на сколько это позволяет его рост. Руки Мидории чуть дрожат и это, блин, усложняет задачу. — Hör auf, deine üppigen Brötchen zu drehen, oder ich werde aufstehen. - рычит блондин. И Деку чуть не падает, ведь и так дрожащие руки на секунду становяться ватными, но вовремя успевает ухватиться за край квадратной трубы и всё таки залазит внутрь. Он старается выкинуть все мысли из головы, сосредотачиваясь только на том, чтобы протянуть руку Каччану и изо всех сил потянуть вверх. — Черт, кажется тебе придётся ползти одному, задрот. - говорит блондин и смотрит на свои руки, - с этими штуками я точно туда не пролезу. Изуку смотрит на импровизированные гранаты костюма Бакуго и задыхается в панике, но пытается отважно проглотить её вместе со слюной. Он молча кивает и разворачивается, начиная ползти вглубь вентиляции. — Встретимся в секторе D. - последнее что слышит Деку. Он пролазит вперёд всего на пару метров и ещё даже не добирается до поворота, когда руки безбожно потеют, как впрочем и всё тело, страх пробирается под кожу, он течёт в его крови. Сознание покрыто дымкой тумана, воспоминания крутятся в голове как бешеная юла и Мидория срывается. Он панически пытается развернуться лицом к выходу, но тело практически не слушается его, в бесполезных попытках выбраться он несколько раз ударяется головой, это только усиливает страх. И Изуку начинает барабанить руками по железным трубам, глаза почти не видят от скопившейся в них влаги, он совершенно забывает о своей силе, которая смогла бы разломать тут всё к чёртовой матери. Тихие хрипы превращаются в неровный крик, он почти задыхается когда слышит голос Каччана и пытается ухватиться за него: — Деку, что ты блять там творишь? Но он не может ответить, слова не могут сложиться в предложения и он бессвязно мычит и всё колотит и колотит по тонкой железяке, которая только создаёт мешающий сосредоточиться шум. — Деку! - зовёт его Бакуго. И секунду спустя в метре от него труба взрывается, Мидория наконец видит свет и ползёт на него как мотылёк. Он разбирает внизу очертания Каччана и буквально вываливается на него, не имея больше сил держаться на руках. Тот не успевает поймать его и они вместе валяться на пол. — Да какого чёрта, Деку, ты что с ума сошёл? Бакуго откидывает мальчишку от себя и нависает над ним, пытаясь заглянуть в глаза. — Смотри на меня, блять! - кричит он. И Мидория смотрит. Сквозь слезы и слипшиеся ресницы смотрит и пытается дышать, смотрит на лицо Каччана и сердце наконец восстанавливает свой ритм. — Что произошло? - слышится где-то неподалёку. Кажется, это Яойрозу. И Изуку гордится тем, что так скоро может разобрать её голос. Что он почти в порядке. — Да я не ебу! - рычит блондин и подхватывает Деку на руки, - Надо быстрее отдать его Айдзаве. И спустя какое-то время быстрого бега Мидория видит лицо учителя и чувствует, что ему уже намного лучше. Когда Кацуки останавливается, он аккуратно слезает с его рук и чуть пошатывается, ощущая твёрдую землю, но держится на ногах. — Мидория, что с тобой? - осведомляется Айдзава и кладёт руку ему на плечо. — Да, какого чёрта, Деку? Он оборачивается на голос блондина и смотрит тому в глаза, произнося лишь: — Клаустрофобия. Он видит как в голове Бакуго вращаются шестерёнки, как воспоминания одно за другим проносятся перед его глазами и в них читается безмолвный вопрос: "Почему ты не сказал раньше?". Но ему не нужно отвечать, ведь они оба знают ответ, блондин так же читает его в глазах Изуку: "Потому что стало бы только хуже". И осознание того, что это горькая правда, бьёт Кацуки поддых, он хмурится, он злится. Но не на Мидорию. — Verzeih. - срывается с его губ и он отворачивается. Да, это правда. Если бы прошлый Кацуки знал про его фобию, ничем хорошим это бы не закончилось. А всё и так было на грани. Когда каждую пятницу после уроков Мидорию заталкивали в кладовую со спорт-инвентарём и запирали на щеколду снаружи. И слава была всем богам, которым он молился, когда каждый раз его находил сторож и не давал просидеть там все выходные. Теперь это слово преследовало Изуку повсюду. Когда они с Бакуго прощались и здоровались, когда делали уроки в гостиной и встречались взглядами. Каждый раз одно и то же: — Verzeih. - шептал он, отводя взгляд. И каждый раз Мидория делает вид, что не слышит. Хотя хочется прекратить это, сказать что он слышит, он знает и понимает Каччана. Но он упорно молчит и ждёт того, что будет дальше. А ещё, на следующий день после проваленного задания, Деку вспоминает неуместный комментарий Бакуго по поводу его "пышных булок" и долго смотрит на себя в зеркале. И в какой-то момент понимает, что это было не преувеличение. Его бёдра выглядят более округлыми, чем у других парней, и это дико смущает. Теперь он старается не поворачиваться к блондину спиной. В следующий раз это происходит спустя целую неделю, за ужином. Бакуго сидит рядом на диване и Мидория старается не обращать внимания на то, что их ляжки тесно соприкосаются. Урарака лепечет что-то напротив него и он честно пытается уловить суть разговора, но получается слушать только обрывки фраз. — Хэй, Мидобро? - к нему обращается Мина и он всецело погружается в разговор с ней. — Да, что такое? — Слушай, - протянула она, - мы тут с ребятами спорим. Ты не знаешь, нравился ли кто-нибудь Бакубро? — Чё сказала?! - тут же оживился блондин. — Ну, а что? Сам-то ты не скажешь. - вмешался Каминари. — Конечно не скажу. - ответил он и закатил глаза к потолку. — Ну так что, Мидория? - вновь обратилась к нему Мина. Но Изуку весь вжался в диван и поймал гневный взгляд Бакуго, говорящий что его точно закопают и отрежут язык, скажи он хоть одно лишнее слово. — Ээ, - протянул он и сглотнул слюну, - я, честно говоря, вообще без понятия. — Что? - разочаровано переспросила девушка, - Но вы же вроде давно знакомы, как ты можешь не знать этого? И тут она попала в точку. Даже если Каччану кто-то нравился, Изуку последний человек, который узнал бы об этом. Особенно в прошлом. Он вновь ловит взгляд блондина, но тот сильно напряжён, а не зол и Мидория понимает почему. — Мы, - выдавливает он, - Мы не разговаривали об этом. И это почти правда. Потому что они не разговаривали не только об этом, они вообще не общались, не считая оскорблений. — Ну, значит ему никто не нравился. Он же как камень. - предполагает Каминари. — Чё сказал? - повторяет Бакуго и свирепо смотрит на друга. — Хах, да, наверное. - неловко отвечает Мидория и надеется, что на этом разговор окончен. — Nicht wahr, ich mag dich... Ich habe dich immer gemocht. - зло выплёвывает Кацуки и поднимается из-за стола, уходя прочь. А Деку только и остаётся, что неверяще уставиться ему в спину. Он раз за разом прокручивает слова в голове, но понимает, что ошибки в переводе быть не может. — Да что он там за заклинания постоянно колдует. - отзывается Киришима, который обратил внимание на немецкий Бакуго. — Это не заклинания, а немецкий язык. - отвечает ему Шоджи и Изуку чуть не за сердце хватается. Откуда он знает? — Ты знаешь его? - интересуется Киришима и Мидория ему за это благодарен. — Нет, не знаю. - к облегчению отвечает тот. — А откуда Бакуго его знает? - спрашивает Мина. — Его родственники из Германии. - не задумываясь отвечает Изуку. — Точно, я и забыла как-то. - смеётся она и бьёт себя по лицу. Мидория самолично отстраняется от Каччана. Он решает не заговаривать с ним, пока не разберётся во всём. Но это затягивается надолго. Потому что вопросов много. А вот ответов на них не то что мало, их вовсе нет. Что имел ввиду Бакуго? То самое, о чём думать не думается? А не думается как раз из-за того, что было между ними. И всё же, когда это случилось и почему. В какой момент он Каччану начал..нравится? Почти месяц спустя Мидория просыпается посреди ночи в холодном поту. Кошмар почти ускользает из его памяти и только суть отпечаталась на подкорке. ВЗО забрал у него Один за Всех. Воспоминание неприятными мурашками пробегается по телу и парень уже выходит из комнаты, тихонько ступая по лестницам. Он спускается на кухню, хочет выпить воды и пойти обратно, но план меняется, когда за кухонным столом сидит одинокая фигура. Приглушённый лунный свет помогает определить личность, когда в темноте виднеется светлый ёжик волос. Бакуго сидит спиной к нему и даже не дёргается, когда слышит аккуратные шаги. Мидория не здоровается, - молча набирает стакан воды, выпивает его залпом, наливает второй и садится напротив блондина. Только в этот момент тот поднимает усталые глаза на человека, потревожившего его покой. — Кошмар? - сразу угадывает с хрипом в голосе. — У тебя тоже? - вопросом на вопрос отвечает Изуку и получает утвердительный кивок. — В моём была битва. Я и Шигараки. Я умер. - кратко рассказывает он. — А у меня Все за Одного забрал Один за всех. В ответ только шумный выдох. Они сидят так какое-то время, каждый думая о своём кошмаре. Изуку делает пару глотков воды и молча предлагает стакан Бакуго. Тот принимает воду и допивает до конца, со стуком опуская стакан на стол. — А почему мы перестали тогда общаться? - вдруг спрашивает Изуку и даже не ждёт, что ему ответят. — Потому что ты беспричудный. Был. - спустя минуту отвечает Кацуки, - Weil ich Angst um dich hatte. Du konntest nicht einmal für dich selbst einstehen. Деку смотрит на старого друга с толикой боли в глазах, но Бакуго не поднимает взгляда от стола и даже не подозревает, что его понимают. — Und ich war auch beleidigt. Wir wollten schließlich gemeinsam Helden werden und besser werden als der Allmächtige. Мидория слушал грубый немецкий с японским акцентом и слышал болезненный голос друга. — Aber irgendwann ging alles zu weit. Und es tut mir leid. - блондин прерывисто вздыхает, словно пытаясь скрыть бурю эмоций и встаёт с места. — Ich...Ich bin nicht sauer. - неуверенно, с ужасным акцентом и возможно неправильным ударением отвечает Изуку. Кацуки смотрит глаза в глаза и поражённо расширяет свои. Шестерёнки вновь крутяться в голове как бешенные и он вспоминает всё, что говорил на немецком. Затем он хмурится, разворачивается и стремительно идёт к входной двери. Мидория следует за ним. — Каччан, - сдавленно зовёт он, когда они уже вышли на улицу. — Какого хуя, Деку?! - кричит тот, - С каких пор ты знаешь немецкий и почему не сказал раньше, сука? — Начал учить в младшей школе. - отвечает он и тоже хмурится, - С чего ты решил что я должен был тебе рассказать? — Ты просто пиздец какой гандон! - замах, удар правой по челюсти и Мидория отшатывается в сторону. — Да пошёл ты! - он не стоит на месте и толкает Бакуго в грудь, - Я виноват в твоей неуверенности? — Я был неуверен не в себе, а в тебе, ублюдок! Они отскакивают друг от друга, но уже в следующую секунду Кацуки первый кидается в бой. Новый удар не обрушивается на Мидорию, тот прыгает в сторону и бьёт блондина по открытым рёбрам. — Да если бы ты был увереннее моего мизинца, ничего этого не было бы! - срывается Деку. Они двигаются быстро, уворачиваются от атак, перехватывают руки друг друга и не используют причуды. — Сдохни, Деку! - Бакуго держит его запястье и вновь бьёт в челюсть. — Ага, может мне ещё с моста спрыгнуть? - это был запрещённый приём, потому как блондин замирает и ему прилетает ответный удар. Он отшатывается, но продолжает стоять на месте, голова опущена в пол и больше никаких движений Кацуки не делает. Этот бой выиграл Деку. — Я правда нравлюсь тебе? - он подходит ближе и останавливается напротив, ждёт пока блондин поднимет взгляд на него. — Да я, блять, только что на кухне в любви тебе признался, идиот! - с запалом кричит тот и всё же смотрит в зелёные глаза. Они великолепно большие и сосредоточены только на Бакуго. Мидория молчит и молчит. И первый уже практически сгорел от стыда, готовый уйти в следующую секунду. Но Изуку делает шаг вперёд и стирает рукой кровь с лица. —Kacchan, küss mich. - больше звучит как приказ. Кацуки медлит всего мгновение, прежде чем сорваться и схватить придурка Деку за воротник домашней футболки, притягивая к себе. Губы неуклюже встречают друг друга в детском чмоке. Но что бы выплеснуть то, что бушевало, кажется со средней школы, этого мало обоим. И практически не отстраняясь, Изуку перемещает свои руки на широкие плечи Каччана и вновь прикасается к его губам, чуть сминая их. Бакуго одной рукой придерживает его за шею, а другую растягивает по его талии. Они целуются тягуче медленно, пытаясь сначала понять внутренние ощущения. Но всего пары чмоков хватает, что бы понять что нужно больше. И тогда Кацуки прижимается ближе, соприкасаясь почти всем телом и перемещает руку с талии чуть ниже. Изуку чуть охает прямо в поцелуй и этим тут же пользуются, проникая языком в его рот. Языки сплетаются и что-то в животе приятно тянет, так что хочется ещё и ещё. Они практически забывают дышать, когда руки Деку оказываются в блондинистых волосах и он сжимает их в ладони. Бакуго утробно стонет и уже почти трахает чужой рот своим языком, всё таки прикладывая руку к желанным пышным бёдрам. Изуку вновь взвизгивает и чуть прикусывает губу Каччана, не останавливаясь. — Кхм, кхм. - неловкий кашель прерывает парней и они почти отскакивают друг от друга. Айдзава стоит напротив и пытается не выдавать своего удивления, а посмотрев чуть за него, Мидория замечает на крыльце общежития одноклассников. Кажется, всех. О боги, он сгорит от смущения до того, как солнце взойдёт. — И так...за драку будете наказаны завтра утром. - начинает он, - Ох, блин, ладно, дуйте быстро спать! - и заканчивает, почти бегом удаляясь от них. Мидория слышит рядом прыск смеха, смотрит на Каччана и тоже начинает смеяться. Затем он чувствует тепло в ладони и переплетает пальцы с пальцами Бакуго. — Sollen wir ins Bett gehen? - спрашивает Изуку. — Zu dir oder zu mir? - дразнит его Каччан, когда они двигаются в сторону общежития. — Zu dir. - решает подыграть он. — Niemand hat dich an deiner Zunge gezogen. - усмехается Бакуго и перекидывает Мидорию через плечо. — Каччан! — Ничего не знаю, Изуку.