Там, где солнце встречают танцем

Песчаный ветер кружил над Фивами, окрашивая закат в багрянец. Ли Хисын молодой Фараон, откинувшись на резном троне, скучающе наблюдал, как рабыни обмахивают его опахалами из страусовых перьев. Дворцовые музыканты наигрывали монотонную мелодию, но фараон давно перестал её слышать. — О великий, сын Ра! — прошептал верховный жрец, склоняясь перед ним. — К тебе прибыл чужеземец… Говорит, принёс диковинные дары. Ли Хисын лениво поднял бровь. — Опять нубийцы с их золотом? Или хетты, дрожащие за мир? — Нет. Он… не похож ни на кого. Пак Чонсон вошёл во дворец лёгкой походкой, будто не касаясь плит. Его одежда — не египетские льняные ткани, а струящийся шёлк цвета ночи, расшитый серебряными змеями. На глазах — тонкие линии кохля, но нанесены они были иначе, чем у местных. — Приветствую, владыка Двух Земель — его голос звучал мягко и сладко. — Я пришёл из страны, где танцуют даже звёзды. Хисын наклонился вперёд, впервые за день почувствовав интерес. — Танцуют? Ты — шут? Чонсон сладко улыбнулся и резко взмахнул рукой. Из складок его рукава выскользнули два изогнутых кинжала. Придворные вскрикнули, стража бросилась вперёд, но Хисын остановил их жестом. То, что произошло дальше, было ни боем, ни пляской — а чем-то средним. Клинки Чонсона сверкали, как крылья цапли, касаясь воздуха, но не раня его. Каждое движение было смертельно точным, но в то же время… грациозным. Будто он не сражался с невидимым врагом, а рисовал историю в пустоте. Тёмные глаза фараона, подведённые малахитом, сузились. «Это не просто воин…» Когда Чонсон закончил, во дворце повисла тишина. Даже ветер замер. — Ты называешь это боем? — прозвучал хриплым и насмешливый голос. Все обернулись вышел в круг света, на Фараона, его браслеты звякнули и стали блестеть в свете солнца. — Нет — ответил Пак Чонсон, всё ещё дыша ровно. — Я называю это… языком танца ветра и песка, который не нуждается в словах. Фараон хрипло и низко рассмеялся и сорвал с плеч лёгкий плащ. — Тогда позволь мне ответить на твоём языке. — Хисын усмехнулся встал из трона, взял меч и под ритм барабанов, ударивших будто из ниоткуда, он начал показывать точные и сильные удары на деревянном столбе. — Хм, значит хотите устроить батл мой Фараон?~ — Танцор сладко усмехнулся — значит так и будет Фараон. Танцор и воин замерли друг напротив друга, словно два сфинкса, готовых бросить вызов самому времени. Пак Джей сделал первый шаг — его босые ноги скользнули по мрамору, оставляя едва заметные следы, будто змеиные петли. Его руки изогнулись в странных, почти неестественных позах, словно повторяя иероглифы, которые никто не должен был читать. — Ты знаешь танец Шаит… —прошептал Ли Хисын, и в его глазах мелькнуло что-то большее, чем удивление. — Но это же… — Запрещено? — Джей усмехнулся, резко вскинув голову. — Или просто этот танец вас возбуждает?~ Чонсон, своими нежными руками стал водить по мускулистому медовому коже Хисына. В этот момент барабаны забили быстрее. В глубине зала, за колоннадой, стоял Шим Джейк младший брат Хисына, рядом с ним был его муж Пак Сонхун. Пальцы Джейка сжали амулет с изображением крылатой Исиды. — Однако, братец может найти себе супругу — Джейк криво усмехнулся и посмотрел на своего супругу Пак Сонхуна. — Ты думаешь, что этот танцор сможет околдовать Фараона? — Сонхун обнял руку Джейка — Пусть небеса решают.. — прошептал Джейк смотря на этот «бой» Чонсон внезапно изменил ритм. Его тело будто раздвоилось — одна половина двигалась в такт священным мелодиям Египта, а другая… словно подчинялась чужому, тёмному биту. Ли Хисын не остался в долгу. Его клинки снова появились в руках. — Мне жалко твое тело, танцор скажи как твое имя? — Хисын хмуро пытался попасть по Чонсону — Меня зовут Чонсон, но для вам мой Фараон могу стать темным котом — с легким флиртом сказал он. Внезапно танцор резко остановился. Его грудь вздымалась, а на лбу блестели капли пота. — Ты из Храма Тени — выдохнул он, глядя прямо в глаза Хисыну. — Ты один из них. началась гробовая тишина. — Схватить этого танцора, привести в мои покои — Хисын устало сел на свой трон Покои Тутанхамона тонули в полумраке. Алоэ и мирра дымились в бронзовых курильницах, обволакивая комнату густыми ароматами. Хисын — тот, кого весь Египет знал как молодого и опасного фараона — сбросил с плеч тяжелый золотой убор и остался в простом льняном одеянии. — Ты играешь опасную игру, Чонсон. — сказал он, не оборачиваясь. За его спиной, в дверном проеме, замер Чонсон. Его губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Разве не ты начал первым, ваше величество?~ почему сразу обвиняете во всем меня?~ — Джей шагнул ближе, браслеты на его запястьях мягко звякнули. — Твой отец — Эхнатон. Твоя мать — Кийя. Но ты... ты не совсем их, верно? Хисын Тутанхамон стиснул зубы. Он не был рожден во дворце. Его детство прошло далеко от Фив, среди тех, кто поклонялся не солнцу, а теням. И трон... трон он получил не по праву крови, а по договору. — Зачем ты здесь? — спросил Хисын, опуская руку к кинжалу у пояса. Чонсон сладко рассмеялся и вдруг... поклонился по-египетски, но с чужеземным изяществом. На внутренней стороне предплечья фараона темнел знак полумесяца и змеи — татуировка, которую делали только в Храме Тени. Хисын вырвался. — Это прошлое. Я — фараон теперь. За дверью послышался шорох. — Джейк боже, — прошептал Хисын. — Он опять думает, что я убью. Джей наклонился так близко, что его губы почти коснулись уха фараона: — Тогда давай покажем им настоящее шоу. И прежде чем Хисын успел что-то ответить, Чонсон громко вскрикнул, опрокинул вазу с вином и... резко толкнул фараона на ложе. Дверь распахнулась. На пороге стояли Джейк и Сонхун с широко раскрытыми глазами. — Кажется, мы помешали голубкам — прошептал Сонхун. Хисын еще не оправившись от шока лежал, а Джей сидел сверху прямо в паху Фараона, делая вид, что поправляет одежду. — Джейк Сонхун!.. — Джей сладко улыбнулся. — Твой брат просто... устал. Мы развлекались. — Все все все.. не мешаем! я жду племянников Хисын!! — Джейк громко засмеялся взял за руку Сонхуна и ушел не мешая им. Хисын резко сел. — Ты СОВСЕМ сумасшедший. Чонсон сладко рассмеялся, начал водить по крепкому телу. — Зато теперь он побежит рассказывать жрецам, что их фараон увлечен красивым танцором... а не тайными заговорами. — Рявкнул Хисын, смотря на нежные руки танцора. — Что ты делаешь?.. — посмотрел в кошачьи глаза. Джей, ухмыляясь, провел пальцем по краю кубка с вином, не отрывая взгляда от Хисына. — Ну что, фараон… — его голос звучал нарочито томно, — неужели за все эти годы во дворце никто не научил тебя… расслабляться? Хисын напрягся. Его пальцы сжали ручки трона так, что костяшки побелели. — Ты переходишь границы, танцор.— рявкнул Хисын — О, я? — Джей встал, плавно обходя его трон, как хищник. — А кто только что притворялся, будто мы… близки? Он резко наклонился, губы в сантиметре от уха Хисына: — Может, тебе нравится эта игра?~ Хисын внезапно вскочил, схватив Джея за шею. Не чтобы задушить — чтобы притянуть ближе. — Ты забываешься, — прошипел он, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое, давно подавленное. — Ты думаешь, если я прячусь за титулами, то позволю тебе… играть со мной? Джей не сопротивлялся. Наоборот — его губы растянулись в дерзкой ухмылке. — Ах, вот он, настоящий Хисын… Хисын резко развернул его и толкнул на стол, опрокинув свитки и кубки. — Ты хотел показать, что знаешь меня? — его руки грубо впились в бедра Джея, прижимая его. — Тогда почувствуй настоящего меня. Чонсон резко вдохнул, но не оттолкнул. Наоборот — его ноги обвили бедра Хисына, пятки впились в поясницу. — Давай же, ваше величество… — он оскалился. — Докажи, что ты не просто марионетка жрецов. Хисын ненавидел его за эту наглость. Ненавидел за то, что Чонсон видел то, что никто не должен был видеть. — Ты пожалеешь, — прошипел он, кусая шею Джея так, чтобы остался синяк. — Сомневаюсь, — Чонсон выгнулся, цепляясь пальцами за его плечи. Одежда рвалась, дыхание смешалось, и где-то в этом хаосе они оба потеряли грань между злостью и желанием. Позже, когда Чонсон лежал на разбросанных подушках, следы зубов и царапин ярко алели на его золотистой коже, он рассмеялся: — Значит, фараоны Египта *всегда такие… темпераментные? Хисын, стоя у окна и глядя на Нил, не ответил. Но уголок его рта дрогнул. Джей специально убегал. Босые ступни шлёпали по нагретому камню галерей, браслеты звенели, а за спиной — тяжёлое дыхание Хисына. Он знал, что его догонят. — Ты как газель, которую загнали в угол, — голос фараона прозвучал прямо у уха, прежде чем сильные руки вцепились в талию Джея и швырнули его в кучи подушек в полумраке покоев. — А ты как лев, который слишком долго голодал, — Чонсон оскалился, но не сопротивлялся, когда Хисын грубо раздвинул его бёдра коленом. Хисын ненавидел, как легко Чонсон выводил его из себя. Ненавидел его ухмылку, его гибкость, его слова, его мясистый и аппетитный зад, которые били точно в незащищённые места. — Ты думаешь, я позволю тебе вертеть мной? — он прижал запястья Чонсона к полу, но тот лишь выгнул спину, трётся о него с вызовом. — Ты уже позволил. Рёв Хисына был ответом — он впился зубамив шею, в плечо, в грудь, оставляя метки, пока Чонсон сладко выгибался и стонал. — Скажи, что ненавидишь меня*, — Чонсон дыша прерывисто, обвил ногами его спину, заставляя прижаться ещё ближе. — Ненавижу. — Ври лучше. Хисын заткнул ему рот поцелуем — жёстким, властным, но Чонсон отвечал с той же яростью, кусая в ответ, пока вкус крови не смешался со вкусом их желания. Громко вздохнув, он с голодными глазами посмотрел на голое тело снизу. — Сам то ты тоже ненавидишь Котенок С дьявольской ухмылкой, он потянул его на горячий поцелуй, и немедленно кинул на кровать, быстро сняв с себя одежду, он достает из тумбы масло со вкусом сладкой клубники. Выдавив достаточное количество масла, он ставит танцора в позу собачки, говоря ему: — Будь послушным, стой ради меня так, пока не закончим. — Чонсон ничего не говорил, а лишь стонал. Двумя смазанными пальцами, Хисын массирует колечко, дразня его, поглаживая с улыбкой на лице, без слов входит теми же пальцами. Растягивая его все шире, наслаждаясь его всхлипыванием. Другой рукой сжимает его ягодицу и действует аккуратно и мягко. — б..больно!..~ — пытался вынуть его пальцы — чшш~~ потерпи котенок — как бы не хотел войти в него всей силой, но больно ему не хотелось делать, Хисын начал целовать его тело чтобы отвлечь от этого. **Глава 10: "Утреннее пробуждение"** Рассвет застал Хисына в его покоях. Первые лучи солнца пробивались сквозь алебастровые решетки, рисуя на полу узор из света и теней. Он сидел на краю ложа, пальцы сжимали виски — голова гудела от бессонной ночи. За дверью послышались осторожные шаги. — *Войди,* — пробормотал он, даже не оборачиваясь. Джей вошел, но не с привычной дерзкой ухмылкой. Его лицо было бледным, под глазами — темные круги. — *Ты выглядишь ужасно,* — констатировал Хисын. — *Спасибо, фараон. Ты тоже,* — Джей прислонился к колонне, словно не в силах держаться на ногах. Хисын встал, медленно приближаясь к Чонсон. — Ты не спал. — А ты? Фараон промолчал. Его пальцы сами потянулись к шее Чонсона, к тем самым следам, что оставил прошлой ночью. — Больно? Чонсон усмехнулся: —Ты хочешь, чтобы было больно? Они сидели у низкого стола. Чонсон пил воду, Хисын — крепкое вино. — Жрецы требуют твоей головы, — сказал фараон, глядя в кубок. — Как обычно. — На этот раз серьезно. Они говорят, что ты... — Что? Развращаю их священного правителя? — Чонсон наклонился вперед. — Или, может, они уже догадываются, что ты сам этого хочешь? Внезапно Чонсон схватился за живот, лицо исказилось от боли. — Что с тобой? — Хисын вскочил, забыв о своем статусе. — Ничего. Просто... — Чонсон глубоко вдохнул. — Он шевелится. Фараон замер. — Он? Чонсон поднял на него глаза: — Ты думал, я шутил? Хисын отошел к окну, смотря на просыпающийся город. — Сегодня вечером тебя не будет во дворце. — О, изгнание? — Нет. Я отправляю тебя в храм Исиды. Там... там тебе помогут. Чонсон рассмеялся: —Боишься за меня, Ка? —Боюсь за себя — честно ответил Хисын. — Если с тобой что-то случится...