Непревзойденная мисс Тенериф

приятного прочтения, котята, надеюсь вам понравится эта глава) ————————𐙚———————— На следующее утро после появления Колдовстворца в Хогвартсе ученики так и не унимались — обсуждения новых гостей не стихали ни в коридорах, ни за столами в Большом зале. Легенды о таинственной школе с холодного севера росли с каждым часом: кто-то клялся, что видел, как ученики Колдовстворца разговаривали друг с другом телепатически, кто-то — что они с рождения умеют управлять метелью. А кто-то, особенно храбрые пуффендуйцы, утверждали, что те вообще не улыбаются. — Может, всё-таки на пуффендуйца?— с сомнением прошептала Алина, опираясь на колонну у лестницы. — Нет. Мы уже решили — символизм важен, — отозвался Матвей, держа в руках небольшую коробочку, из которой тянулись едва заметные золотистые нити. — Какие ещё символы? — хмыкнула Соня. — Это просто месть за «Северные гробовщики». — Да это была просто шутка! — пожал плечами Лёша. — Ну, почти… Скарлетт молча наблюдала за друзьями, покусывая губу. Улыбка всё никак не сходила с её лица — с момента прибытия в Хогвартс она чувствовала, как будто внутри у неё загорелся какой-то новый свет. Может быть, из-за перемены обстановки, а может — из-за рыжего гриффиндорца, который так смело подмигнул ей в тот вечер… Она даже не успела предупредить, что кто-то идёт — когда в коридоре появились Фред и Джордж, оживлённо что-то обсуждая и смеясь. Глаза друзей Колдовстворца расширились, и прежде чем кто-либо успел вмешаться — один из золотых нитей засветился, и всё сработало. ЩЕЛК! Из-под пола раздался едва слышный механический гул, и из стены на уровне груди вытянулось два крошечных устройства — на вид будто старые мандолины, из которых выстрелили вязкие струи пены, опутывая обоих братьев. Пену сразу же охватила тонкая магия: она вспыхнула синим светом, заструилась по их одежде, мгновенно окрасив мантию Джорджа в кричаще-розовый с блестками, а у Фреда… выросли длинные кудрявые локоны и появился женский голос, начавший напевать: «Я не Фред, я принцесса!» Наступила звенящая пауза. Потом Джордж рассмеялся. Фред, стоя посреди розовой мантии, с кудрями до пояса, поднял бровь, оглядел себя и выдал: — Знаешь, братец... А ведь мне идёт. — О, ты просто ослепителен,— подыграл Джордж. — Можно открыть новую линию в магазине: “Стань принцессой за секунду”. А потом их взгляды скользнули к источнику шепота — пятёрка Колдовстворца едва держалась от смеха. Даже Скарлетт прикрыла рот рукой, не в силах скрыть улыбку. Фред сузил глаза, и, не сводя взгляда с неё, шагнул ближе. — Ты... Это всё ты? Скарлетт вскинула бровь: — Я? Нет, конечно. Это... символизм. За “гробовщиков”. Фред подошёл ещё ближе. Теперь между ними было всего пара шагов. Его голос стал ниже, почти бархатным: — Значит, ты мстительная, остроумная и подозрительно красивая. Опасное сочетание. Скарлетт не ответила. Только склонила голову и чуть прикусила губу. На мгновение воздух между ними будто сгустился, стал осязаемым. И тут… — Слушайте, голубки, может вы потом продолжите, а то меня всё ещё блестит! — встрял Джордж, отряхивая мантию. — Серьёзно, я похож на елочную игрушку! Смех взорвался снова. Но в голове у Скарлетт всё звенело лишь одно: как он смотрел на неё. Как будто видел её насквозь. И как будто это ему нравилось. ...... В подземельях было прохладно, и блёклые факелы отбрасывали на стены дрожащие тени. После феерического розыгрыша Фред и Джордж так и не смогли привести себя в порядок — блёстки не отмывались, кудри не исчезали, а мантия Джорджа только становилась ярче при каждом новом заклинании. — Ну что, принцесса, может, просто смиримся и откроем новую эру моды? — фыркнул Джордж, глядя на отражение в старом зеркале. — Ни за что, — отозвался Фред, пытаясь стряхнуть с волос очередную волну пены, — если ты не забыл, мы сегодня собирались шпионить за Малфоем. Не думаю, что он поведётся на Рапунцель с Уизли-фейсом. И тут послышались шаги. Пятеро учеников Колдовстворца появились из-за угла — каждый с разным выражением лица. Скарлетт — слегка виноватая, Алина и Соня — сдержанно смеющиеся, Матвей — суровый, как всегда, и Лёша — с сияющей от гордости физиономией. — Вы в порядке? — первой заговорила Скарлетт, подойдя ближе. — Мы... немного переборщили. Фред обернулся, приподнял бровь: — Немного? — Хорошо, сильно,— вздохнула она, — но у нас есть отвар. Наш, колдовстворческий. Он лучше любых ваших заклинаний сработает. — Отвар? — Джордж фыркнул. — Как зелье, только странное? — Смешное заявление от человека в блёстках, — съязвил Матвей, но тут же замолчал, когда Скарлетт бросила на него строгий взгляд. — Садитесь, — спокойно сказала Алина, вытаскивая из сумки флягу с густой бирюзовой жидкостью. — Это безвредно. Мы его сами варим. Снимает последствия стихийных магических всплесков. — И кудри?— с надеждой уточнил Фред. — И кудри,— подтвердила Соня, скрывая улыбку. Близнецы переглянулись. Потом синхронно сели на лавку, подняв руки в жесте капитуляции. — Ладно. Делайте свою северную магию. Пока девушки наносили отвар на волосы и одежду Фреда и Джорджа, Лёша деловито что-то бормотал над второй флягой, а Матвей молча наблюдал, всё ещё скрестив руки. — Я всё же считаю, что мы зря решили им помочь, — пробурчал он. — Матвей, — сладко пропела Скарлетт, не оборачиваясь, — ещё одно слово, и я расскажу всем, как ты в одиннадцать лет рыдал над дневником в форме кошки. Все разом замерли. Потом — взрыв смеха. — Это угроза? — весело спросил Джордж. — Это — предупреждение, — сказала Скарлетт, невинно хлопая ресницами. Когда остатки чар исчезли, Фред с наслаждением провёл рукой по коротким волосам, стряхивая последние капли зелья. — Вы — ведьмы. В хорошем смысле. — Ага, ещё бы, — буркнул Матвей, и на этот раз никто не стал ему возражать. — Так что, с этого момента — перемирие? — спросил Джордж, подавая Лёше руку. Лёша усмехнулся и пожал её. — Перемирие. До следующего розыгрыша. Фред же всё это время смотрел только на Скарлетт. Она улыбалась ему — мягко, искренне, и так, как будто в этом мрачном подземелье зажглось настоящее солнце. Он наклонился ближе и прошептал: — Признаю, ваши шутки — опаснее наших. Скарлетт прикусила губу, но не отводила взгляда. — Ты ещё не видел, на что мы способны, если нас обидеть. Фред усмехнулся. — Ну что ж. Надеюсь, никогда не узнаю.