Снова двадцать

Секс с Ликаоном в юности был внезапным, спонтанным и всегда диким. Хьюго не лукавил, когда говорил, что ему нравился старый стиль. Он скучал по агрессивному Ликаону. Во всех смыслах. Ликаон в двадцать легко попадался на провокации. Ликаон в двадцать не заботился об одежде и просто срывал её с него. Ликаон в двадцать не пытался идеализировать каждый секс — он мог произойти хоть в их общей комнате на чердаке, хоть после миссии на какой-то заброшке. И Хьюго скучал по этому, потому что после расставания секса у него больше не было. Нет, потенциальные партнёры находились всегда, но со всеми Хьюго в самый ответственный момент ставил паузу, потому что просто не мог. Он не хотел предавать Ликаона (даже если он уже предал его), не желал забывать тепло его тела и мягкую, щекочущую нос шерсть. Самое главное — Хьюго питал отвращение к любому, кто тянул руки к его телу, к тем местам, которых касался Ликаон. Он не мог представить себя с кем-то другим и от желания близости и давящего чувства одиночества страдал. Потому он был счастлив, когда они с Ликаоном оставили свою вражду. Его сердце трепетало каждый раз, когда Ликаон касался его, чтобы поправить прядь золотистых локонов, убрать листик с макушки или положить руку на плечо в немой поддержке. И Хьюго не смог сдержать улыбку, когда Ликаон смущённо спросил, может ли он поцеловать его. Они уже не были подростками, но новые способы близости сносили голову круче любых извращений в двадцать. Тёплый пиджак Ликаона, пропитанный его запахом, в особо ветреный вечер был дороже тепла под одеялом в юности. Утренний поцелуй в макушку заставлял забыть о потерянных годах. Всё было так волшебно, словно они снова стали мечтательными подростками. Но Ликаон долго отказывался делиться теплом своей постели. Стоило их поцелуям зайти дальше, а рукам — под одежду, как всё останавливалось. Ликаон выглядел так, словно близость такого рода стала для него табу, и Хьюго был этим очень расстроен. Мог ли Ликаон всё это время цепляться за чувство ностальгии, а реальная любовь к Хьюго давно пережила себя? Или он перестал выглядеть для волка привлекательно? Хьюго погружался в эти мысли каждый раз, когда Ликаон избегал его. Настолько часто это случалось, что однажды он не выдержал. — Ты меня не желаешь? Хьюго навалился на Ликаона сверху. Его могли запросто сбросить, но волк послушно лежал под ним, обнимая бедра, скрытые под халатом. После душа, где Ликаон снова старался не смотреть на его обнажённое тело. — Я больше тебе не мил? Может тебе неприятно, когда я пытаюсь... Нет, не так, я—… — Почему ты так думаешь? Хьюго в замешательстве пялился на Ликаона, не зная, как ответить ещё прямее. Хотелось открыть рот и выплеснуть накопившееся, но его прервали на первом же вздохе. Этот поцелуй был таким нежным, но одновременно жадным, словно Ликаон хотел убедить Хьюго и самого себя, что принадлежит лишь ему одному. Мягкая шерсть щекотала его шею, когда Ликаон уткнулся мордой в его плечо. — Я никогда не хотел, чтобы ты так думал. Нет, не смей так думать. Ликаон поцеловал тыльную сторону его ладони. — Как я могу перестать тебя желать? Хьюго не стал задавать очевидный вопрос. Его с головой выдавали румянец на щеках и слезы в уголках глаз. Почему? Почему его тогда избегали? Ликаон не требовал ответа. Он осторожно снял Хьюго с себя, переложил на другую сторону кровати и лёг рядом, накрыв его ноги своим хвостом. Ликаон слизал слезы Хьюго, поцеловал ключицу, шею, приспустил темно-синий халат, чтобы уткнуться носом в его грудь, слушая в гробовой тишине комнаты оглушительно громкое сердцебиение. — Я не хотел тебе навредить, Хьюго. Прошло много лет, и всё, что я делал – ранил тебя снова и снова. А ты всё равно остаёшься рядом и даёшь нам второй шанс. Мне страшно потерять тебя. Хьюго не видел его лица, но знал — там застыл взгляд побитого щенка. Длинные пальцы гладили загривок, который смешно дергался от прикосновений. Ликаон собрался с силами, чтобы поднять взгляд, но Хьюго перехватил его, оставив на губах лёгкий поцелуй. — Ликаон, я никуда не уйду. Мы больше не повторим своих ошибок, главное — не молчать, как раньше. Просто... Не оставляй меня сегодня одного. И Ликаон не оставил. Каждое его действие было пропитано нежностью. Каждое касание — словно поцелуй бабочки. Каждое слово трогало струны, которые, казалось, давно онемели. Их близость никогда не была такой интимной. Это был новый опыт, новое откровение. В ту ночь Хьюго почувствовал, как растворился в тёплых руках Ликаона, как перестал бояться смотреть в его глаза, когда их пальцы сплетались в замок, как легко давались признания, которые они годами не могли вырвать друг у друга. Хьюго всегда считал, что такие слова подходят только героям романов, но в ту ночь он мог поклясться, что они слились в той любви и нежности, которую дарили друг другу. Они изменились за годы, но Хьюго не жалел. Ликаон уже не был прежним, но его чувства нисколько не угасли. И Хьюго не станет лгать. Порой его любимый тирен превращался в того зверя, которого он помнил ещё ощетинившимся щенком, но теперь он в первую очередь хочет окружить Хьюго заботой. И он мечтал, чтобы Ликаон позволил заботиться о себе всю жизнь.