Сотня поцелуев для тебя

Этот искуситель казался таким изящным в его объятиях, почти воздушным. Минхо готов был поверить в эту иллюзию хрупкости, поэтому скользил ладонями по его ребрам едва заметно, трепетно, осторожно, словно боясь причинить малейшую боль. Но Джисон лишь насмешливо хмыкнул, резко втягивая мужчину в поцелуй. Его небольшая ладошка дразняще проскользнула от груди к шее, пальцы обхватили ее и сжали. Джисон пискнул, когда Минхо в отместку прикусил его нижнюю губу, но тут же взял себя в руки. Он отпустил шею того и принялся за его ремень. Металлическая пряжка не поддалась с первого раза, не поддалась и со второго. Раздражительность Джисона выражалась в поцелуе. Его зубы кусали губы Минхо, он намеренно прятал язык, не позволял чужому языку касаться своего, пыхтел, но когда пряжка все же звякнула, и ремень повис вдоль тела Минхо, Джисон расслабился. Высунув язык, он позволил Минхо обсасывать его так, как позволял сосать свой член. А Минхо, казалось, потерялся в тонких поскуливаниях, настойчивых руках, наконец-то пробравшихся в намокшие трусы, в мягких желейных губах, обсасывающих его собственные. Дрожащими пальцами он принялся расстегивать свою рубашку, на ощупь выталкивал пуговки из петелек, млел от улыбки Джисона в поцелуй, которую считал поощрительной. Но у Джисона было слишком игривое настроение, а спешка Минхо приводила его к чистейшему восторгу, вселяла уверенность, которая толкала к исполнению задуманного безумства. Уперевшись ладошкой в обнаженную грудь, Джисон позволил себе почувствовать жар кожи Минхо под пальцами, а после с силой надавил, заставил его упасть на подушки. И взгляд, полный чистого обожания и удивления, которым одарил его Минхо, заставил трепетать. Джисон принялся в спешке стягивать одежду. Футболка с треском соскользнула со вспотевшего тела, шорты, закатавшиеся до паха, он снял, поднявшись над Минхо. Под ними не оказалось белья. Стоя обнаженным над Минхо, Джисон ухмыльнулся слишком победно. Он не намеренно зацепился взглядом за распахнутую ширинку и натянувшееся белье под ней. На темно-серой ткани отчетливо было видно яркое пятно смазки. Минхо тек, как сучка. То ли от взгляда сверху, то ли от нетерпения, но Минхо приподнялся на локтях и принялся стягивать с себя джинсы вместе с трусами, но Джисон оказался быстрее. Он надавил стопой тому на грудь, заставляя обратно упасть в подушки. Давил сильнее, вжимая в них, любуясь искаженным лицом Минхо. С почти религиозным трепетом Минхо скользнул рукой по стройной ноге, провел ладонью по упругим мышцам и манящему изгибу колена, опустился вниз. Его хватка на изящной щиколотке Джисона была тверда, но деликатна, и Джисон не противился, с живым интересом наблюдая за действиями того. Его член, частично перекрывающий обзор на лицо Минхо, дернулся заинтересованно. Переместив стопу с груди, Минхо тут же начал покрывать ее мелкими поцелуями — его пальцы нежно массировали кожу, дарили ласку. Он прижался щекой к бархатистой поверхности розовой пятки, ощущая ее тепло своей кожей. Его губы нежно коснулись гладкой поверхности, оставляя на ней трепетный поцелуй, от которого по телу Джисона побежала волна дрожи. Все, что подарил ему Джисон, — тихий стон наслаждения. Его член дергался, на головке собралась крупная капля предсемени — еще немного, и она упадет на лицо Минхо. Губы Минхо теплым шелком касались горячей кожи, двигались от стопы к пальчикам, оставляли после себя дорожку мелких поцелуев. Минхо не пропускал ни одного сантиметра: от самых кончиков пальцев, где поцелуи были особенно трепетными и нежными, до основания каждого пальчика, где прикосновения становились чуть более настойчивыми, пока не переросли в нечто большее, пока Минхо, глядя на текущий розовый член Джисона, не втянул большой палец в рот, принимаясь внутри обводить его языком. В тот момент Джисон не выдержал. Он обхватил свой член и принялся медленно массировать его, все еще дрожа всем телом. Минхо не боялся задеть зубами, языком скользил между пальцами, лаская чувствительную кожу, оставлял легкие и не очень поцелуи, двигался выше, приподнимаясь на локтях, пока не дошел до коленки, от касания к которой Джисон захныкал, усиливая хватку, и принялся двигать рукой быстрее. Его стопа, покрытая слюной Минхо, упиралась в его грудь, пока сам Минхо вылизывал впадинку под коленкой с таким усердием, что становилось страшно. Самостоятельно соскальзывая ногой с груди Минхо, Джисон снова стоял над ним, расставив ноги, пока Минхо, бросив коленку, поднимался поцелуями. И чем выше он двигался, тем больше себе позволял. Он оставлял засосы на молочной коже бедер, кусал, любовался следами зубов и тут же их зализывал. Издевался над Джисоном, пока не уперся лбом в яички того, ритмично двигающиеся за кожей, которую Джисон гонял по члену. Медленно поднимая голову, Минхо взглянул затянутым мороком взглядом на Джисона. И когда они установили зрительный контакт, Минхо будто озверел. Он схватил обнаженные ягодицы Джисона, резко развел их в стороны, растягивая тугую дырочку, и всосал в рот яички. В тот момент Джисон был готов кончить, но, пережав себя у основания настолько, насколько позволяло втиснутое в его пах лицо Минхо, он задержал дыхание. — Давай сделаем это, — сказал он сипло. — Давай, пожалуйста. В мгновение ока он оказался вжат лицом в подушки, в которые еще недавно вжимал Минхо, пока сам Минхо сидел на его бедрах. Он разводил его ягодицы, сминал их, массировал и любовался дрожащей дырочкой, а потом плюнул туда. — Пожалуйста, — снова принялся скулить Джисон, удовлетворяя кинки Минхо. Тихо выругавшись, Минхо отпустил одну ягодицу. Он отодвинулся дальше, чтобы иметь возможность поцеловать дырочку, по которой стекала его густая слюна, провел языком, размазывая еще ее больше, наводя полный беспорядок. Минхо оторвался на мгновение, чтобы облизать свой палец, а Джисон на секунду умер от этого зрелища, но вернулся к жизни, когда этот палец скользнул в него. Мучительно медленно. Двигая задом, Джисон насаживался на язык Минхо, громко стонал и просил большего. Он умолял добавить еще один палец, а после еще один. Остановился лишь на четвертом, чувственно выстанывая лишь одно слово, отпечатавшееся в мозгу Минхо до конца жизни «Еще». Минхо перестал использовать язык на двух пальцах, смотрел, терся о бедра Джисона и постанывал. — Готов спустить от одного только вида, — сказал он, вытаскивая пальцы полностью. Джисон двигался назад, следуя за ними, скулил от потери стимуляции. Теперь сучкой в течке был не Минхо, а он, и когда резким рывком Минхо ворвался внутрь, мгновенно установил бешеный темп, он растекся лужей по простыням, не реагируя даже тогда, когда Минхо перевернул его, чтобы смотреть в глаза. — Обними меня, — попросил Минхо, закидывая желейные бескостные ноги себе на бедра. И Джисон вжался пятками в ягодицы Минхо так сильно, что почти лишил того возможности брать размах. От подступающего оргазма он стонал осипшим голосом, дергал свои соски и подавался вверх тазом, встречаясь с членом Минхо на полпути. Джисон кончил, когда Минхо в очередной раз ворвался в него, ударив головкой по простате. Его обмякшее тело оторвалось от промокших простыней, Минхо прижал его к себе, догоняя свое удовольствие, а потом опустил обратно, наваливаясь сверху. Минхо оставил ласковые поцелуи на промокших от слез ресницах Джисона, и тот улыбнулся, обнимая его. Большего и не нужно.