Болезнь и Письма

      До самого позднего вечера они разговаривали, ловко перескакивая с одной темы на другую. Когда часы пробили одиннадцать, чай, заботливо подливаемый в чайник слугами, был допить, а книга, читаемая на кануне встрече, совсем забыта. Николай и Александр решили совершить прогулку к реке Кегель (ныне Кайла). — Без тебя горестно в Петербурге — произнёс Николя. — Мне без Петербурга тоже, без работы и тебя — Алексашка посмотрел на Николая и слегка улыбнулся.       Мало людей на белом свете видели хоть раз искрению улыбку главы жандармов, очень мало. В это мизерное количество входили семья его и императорская, парочку товарищей и может быть какие-нибудь подчинённые случайно задержавшиеся на работе. Больше права на это ни у кого и не было. — Что говорит Вархмер? — Особо ничего, но утверждает, что я иду на поправку. Хоть медленно, но верно. — Я благодарю Господа, что вес обошлось в тот вечер, когда мы чуть не потеряли тебя во дворце. Когда после нашего разговора ты упал на пол потеряв сознание, я думал, что последую за тобой. Александра волосы на себе рвала, а дети бегали и беспокоились: «Что с дядей Сашей?» — Я помню, ты рассказывал, Государь.       Они приблизилась к Кегель. Александр присел на траву, за ним Николай. На улице давно стемнело, пели цикады, над высокой травой кружили светлячки, и река бесшумно текла по своему руслу. Начало холодать и что бы не осложнить болезнь своего Бенкендорфа, Коля снял свой потрепанный временем мундир и накинул на стальные плечи милого друга. Они так и сидели бок о бок на бережке, молча наслаждаясь вечером, точнее сказать —ночью. — Завтра воскресный день, хочу сходить в церковь, изволишь составить мне компанию? — прервал благоговейную тишину природы Коленька. — Если Павел Владимирович позволит по состоянию здоровья, я непременно изволю составить тебе компанию, Государь. —       Бенкендорф тихо засмеялся и положил свою головушку на плечо друга. Николай в свою очередь прислонился щекой к макушке Саши.

*****

На следующее утро доктор Вархмер, недовольный пренебрежением постельного режима, все же позволил нашему больному идти на воскресную службу в церковь. Александр и Николай прогулялись пешком до неë пешком, не могу не отметить то, что храм был величественен и прекрасен, они перекрестились, зашли в храм и встали у стены. Началась служба, все было хорошо… до одного момента. По началу у Бенкендорфа просто заболела голова, после стала кружиться и в глазах стало мутнеть, а ещё через время, резкий запах ладана закружил голову на столько, что бедный Бенкендорфа стал терять сознание. Николай смотрел на батюшку, но услышав, что Александр произнёс что то не внятно, повернул голову к нему. Перед Императором предстала такая картина: Шеф Жандармов с невидящими глазами сползает по стенке и оседает на полу, свеча выпалает из рук. — Александр! — выкрикивает Николай, забывая что находиться в храме. Он бросается к другу, пытаясь привести его в чувства. Он бьёт того по щекам, зовёт по имени, но Александр Христофорович не приходит в себя. Люди в храма собираются во круг, смотрят, шепчутся: «умер? Умер! Да может придёт в себя. А что с ним? Может лекаря»              Трое мужчин подходят, помогают донести Графа до Фалля. Там его укладывают на кровать, доктор Вархмер осматривает. Николай ходит кругами по комнате создавая шум, Павел Владимирович вежливо выгоняет Царя из комнаты, что бы шуму не создавал, работать не мешал. Николай обеспокоен, боится за жизнь Сашеньки, наворачивает круги уже в коридоре, коря себя за не осторожность, за глупое предложение составить компанию. Вот проходит казалось бы вечность и Вархмер запускает Императора в комнату. — Что с ним? — спрашивает Николай, голос обеспокоен, а лицо непроницаемо. — Ну…