1
24 апреля 2025 г., 12:00
***
На дворе жаркий, душный сентябрь. Лето, формально, покинуло этот мир ещё вчера – 31 августа, но оставило свой след в виде палящего солнца, тридцатиградусной жары и разгорячённого асфальта. Такая погода манила на пляж для принятия солнечных ванн, или как минимум, к спасительной прохладе кондиционера, но точно не в спёртую, тесную маршрутку. Сейчас половина седьмого утра, парадная линейка в честь Дня Знаний начнётся в девять, дорога к Карине займет где-то полчаса, следовательно, в начале восьмого она уже будет у неё дома. Они с подругами пропустят по рюмке (возможно не по одной) за новый учебный год, девочки соберутся, после чего пойдут на торжество — Кира Вербина всё продумала. Синие крашенные волосы противно липли к затылку, и с каждой секундой казалось что воздуха становится все меньше и меньше. Тягучие мысли плавились при такой высокой температуре, но несмотря на это, она продолжала прокручивать свой план в голове. В начале лета Кира решила все поменять — и в первую очередь измениться сама, купив синюю краску, осветлитель и шоколадку за помощь в изменении ее имиджа своей подруге. Подростковые годы должны быть яркими, запоминающимися и дерзкими, и Вербина поклялась себе что всё так и будет. Кире пришлось сделать много огромнейших шагов, чтобы нагнать сверстников и стать частью их свобной и весёлой жизни. Но такие большие изменения обычно сталкиваются с не менее большими последствиями. Каждый выбор имеет свою цену, и Кира была готова её заплатить. Когда тем же вечером она явилась на порог родного дома, мама замерла в шоке, а бабушка с удивлённым вдохом опустилась обратно в кресло. Взрослые привыкли думать, что пик подросткового бунта приходится на четырнадцать-шестнадцать лет, поэтому старшие Вербины уже приготовились спокойно выдыхать, так как за этот период не замечали и намека на девиантное поведение у своего ребёнка. Но, как оказалось, у ребёнка были другие мысли на этот счёт. Кира решила что посредственная жизнь отшельника, обычные тёмные прямые волосы, выходные, проведённые дома, когда все друзья где-то вместе веселятся — ей всё это надоело. Она не хотела слышать о том как Паше стало плохо посреди тусовки, как Дану застукали с её очередной интрижкой, и как смешно Алиса и Юра весь вечер "тяфкали" друг на друга — она хотела стать частью этого, жить, а не быть наблюдателем чужих жизней. Более того, её несло в ту степь не только из нехватки адреналина и разбушевавшихся гормонов, но и из-за того, что своих друзей она, несмотря на их периодические безрассудные порывы, действительно считала хорошими людьми и хотела проводить больше времени с ними. Поэтому пришлось поскандалить с мамой, выслушать заунывные причитания бабушки об убитых, сожжённых волосах и выдержать хмурый и неодобрительный взгляд деда. Всё стоило того. В первые разы заявлять своей семье о том, что это её жизнь, и она должна быть красочной и полноценной, было сложно. Но спустя несколько ссор, пару громких хлопков дверью и множества истерик, стало легче. Ненамного, но легче. Мама Киры все еще обещала вышвырнуть последнюю из дома, если учуит запах сигарет или перегара, но все это было мелочью по сравнению с тем фактом что её отпускали. Да и у самой Вербиной, если честно, не возникало желания скурить всю пачку или пообжиматься с унитазом — что-что, а меру она знала всегда. И надеялась, что будет следовать своим принципам и сегодня. Анна Андреевна отпустила Киру утром перед линейкой к подругам, но пообещала прийти на саму церемонию. Это Вербина восприняла вполне нормально — она и не надеялась, что мама пропустит последнее первое сентября своей единственной дочери, поэтому даже не возражала. Но знание планов её матери помогли ей составить точное расписание первой и второй стопки, времени за которое алкоголь усвоиться и расчет количества жвачек, способных захлушить запах спирта.***
Войдя в помещение, первым делом в нос ударил приторный запах. Николь безошибочно узнала этот аромат электронных сигарет. В квартире негромко играла музыка, повсюду были разбросаны расчёски, помады, спутанные капроновые колготки, резинки, носки и прочие вещи. Весь это беспорядок свидетельствовал о том, что сегодня особый день и прекрасная часть коллектива тоже должна выглядеть по особенному красиво. Князева положила сумку на полку, которая была практически полностью заставлена лаками для волос и дезодорантами, сняла лакированные туфельки и прошла в гостиную. — Ой, Никуш, ты уже здесь, — Саша подлетела к подруге, быстро чмокнув её в щёку. — А у нас тут целые военные сборы! Карина решила, что ей сегодня необходимы ангельские кудри, — кинув эти слова, Вознесенская убежала на кухню. К Князевой, дружески улыбаясь, обернулась Алиса, зажав утюжок в правой руке. — Я тут старательно пытаюсь не сжечь пол головы Кедровой, поэтому подойти не смогу, — поняв намёк, Николь быстро преодолела расстояние до Котовой и со спины обняла подругу за плечи в знак приветствия. Она знала, что Алиса своего рода эксперт по волосам — этим летом она красила Киру в синий и получилось очень даже неплохо: с первого взгляда и не поймёшь, красилась Вербина в салоне или дома. Поэтому все прически и прочие парикмахерские махинации доверяли только ей. И не зря. Тёмные, каштановые, локоны Карины изящно падали ей на плечи — причёска получалась просто шикарной. — Никуш, скажи как там? У меня волосы хоть на месте? А то я так уже полчаса сижу, Алиса не даёт посмотреть и шипит на меня при каждом лишнем движении. — Карин, это просто потрясающе! — искреннее восхитилась Николь. — Слушай, Алис, может меня тоже немного подрукрутишь? Котова издала измученный стон, поняв, что ей добавилась дополнительная работа. Хотя Князева выглядела просто шикарно и без лишних махинаций с волосами. Впрочем как и всегда. Николь строго следила за своей внешностью, всегда одевалась с иголочки и обладала безупречным чувством стиля. Сегодняшний день не был исключением: укороченный пиджак, поверх выглаженной белой рубашки, чёрная плиссированная юбка, изящная нить жемчуга на шее, и длинные темно-русые волосы, уложенные в простую причёску — всё превосходно сочеталось и подчёркивало её природную красоту. Девушка решила собраться заранее — ей было легче подобрать образ и выполнить всю утреннюю рутину в одиночестве и неспеша. Поэтому она предупредила подруг, что придёт немного попозже, как раз таким образом у родителей не возникнет вопросов, зачем ей так рано на репетицию в школу. Конечно репетиции никакой не было — эта была ложь во благо нервам родителей Князевой. Николь, мало того что была красавицей, так к тому же отличницей и одной из лучших учениц десятого класса. Во все тусовки и разного рода подростковые мероприятия её занесло благодаря Котовой. Николь и Алиса — неразлучная парочка с лет так шести. Росли они вместе, поэтому старшие Князевы хорошо знали семью Котовых и доверяли лучшей подруги их дочери. Они искренне считали, что Николь и Алиса два ангела, которые в свободное время читают художественную литературу, обсуждают ренессанс и занимаются прочими высокоинтеллектуальными вещами. Единственное «высокоинтеллектуальное» из всего того, что на самом деле делал дуэт Князевой и Котовой, так это только пьяные разговоры под утро на кухне о смысле мироздания. Но подруги хорошо держали планку — обе прилежно учились, приходили домой вовремя и эффектно скрывали пропахшие табаком волосы и расфокусированный взгляд. — Скоро и Кира должна прийти, — выходя из кухни с бутылкой водки и несколькими рюмками, произнесла Саша. Как раз в этот же момент зазвонил домофон. — Я же говорю, вспомнишь солнышко — вот и лучик. Буквально через две минуты в квартиру действительно вошла Вербина. Сняв кеды, она быстро оценила обстановку: — Да у вас тут сборы полным ходом, — Кира пригладила растрёпанные волосы у зеркала и вошла в гостиную. — Жара там ужасная, я вся взмокла в автобусе. Я не знаю как мы будем стоять под пеклом полтора часа, — она по очереди обошла всех девочек, обнимая их. — Самое главное что будет после, — заговорчески улыбнулась Саша. — Тебя же уже отпустили? Конечно глупо надеяться, что такое большое событие как первое сентября обойдётся лишь парой рюмок спирного. Основное пиршество запланировано после линейки у Вознесенских в квартире. И конечно, для Киры, чтобы попасть туда, нужно будет преодолеть несколько препятствий в виде долгих уговоров мамы. — Блин, я ещё, если честно, не знаю, — Вербина сконфужено опустила взгляд. — Я немного закинула удочку, сказала ей об этом, но толком не отпросилась. — Отпросим, — Алиса повернулась к подруге и уверенно подмигнула ей. И в её слова хотелось и была причина верить. Вербина и Котова стали важными людьми в жизни друг друга с того момента, как их посадили в первом классе за одну парту. Алиса и впрямь была интересным экземпляром. То ли из-за внутренней уверенности, то ли из-за командирского нрава или может из-за изображения чистой невинности — но родители её друзей всегда ей доверяли. Если нужно дать номер кого-то из своих друзей — Котова, если нужен человек с головой на плечах — Котова, подойти к взрослым, представиться, и заверить что всё будет хорошо — Котова. Сначала Кира допускала мысли, что её лучшая подруга обладала какими-то магическими силами или высокими навыками гипноза, раз ей удавалось уговорить даже самых строгих родителей. Но все было куда легче и сложнее одновременно. Наблюдая за Алисой, можно было понять откуда у неё такая аура стойкого и ответственного человека: она примерно понимала меру алкоголя каждого, следила за стаканами девочек, и отвечала на звонки матерям тех, кто был не в состоянии ответить. К этому всему прилагалась высокая успеваемость, хорошая репутация среди учителей и её ответственная мама, состоявшая в родительском комитете. Вот и получается идеальная формула идеального человека. Конечно, чтобы не рушить образ святой приходилось умалчивать, кто намешивал синюю краску и прятать сигареты, но в принципе, это были мелочи.***
После пары тостов за успешную сдачу экзаменов, забавных предположений о том, что ждет девочек в последний год их школьной жизни и нескольких попыток ровно наклеить ресницы, внутри Киры осело чувство что сейчас всё идёт как надо: Вербина находится среди близких ей людей, создаёт воспоминания своей молодости и наконец-то живёт эту жизнь. Тревога отпускает, остаётся только покалывание в щеках после долгого смеха и радостное предвкушение от встречи с одноклассниками. За пятнадцать минут до выхода компания девочек столпилась у большого зеркала в холле — оставалось сделать последние штрихи. Кира одернула свободную белую блузку и поправила свой макияж глаз, убедившись, что чёрный карандаш не размазался; Алиса отодвинула циркуляр на губе, чтобы ровно нанести помаду; Саша последний раз причесала тёмные короткие волосы и пшикнулась ароматными духами; Николь решила дополнить свой образ ободком, который одолжила у Карины; ну а последняя обула высокие шпильки и открыла окна во всей квартире, чтобы сладкий запах электронных сигарет смог выветриться до прихода родителей. — Ну что, на дорожку присаживаться не будем? — беря сумку с вешалки, в шутку спросила Кедрова. Девочки негромко посмеялись и по очереди вышли из квартиры. А теперь глубокий вдох и полная готовность к началу новой главы в их жизни.***
За несколько метров до школьных ворот уже доносились знакомые строчки песни «Учат в школе» и гул возбуждённой толпы. Девочки успели и пришли вовремя, хоть и позже всех остальных своих одноклассников. Вот они — люди, с которыми Котова провела большую часть своей жизни. Пройдя ближе к месту, где стоял её класс, откуда-то справа она услышала сладостное щебетание прекрасной части их коллектива. Источником такого хорошего настроение у девушек был Юрий Вознесенский. Ну конечно, кто бы сомневался. Даже его имя с фамилией звучат напыщенно и пафосно. Причиной столь сильного волнения стала новая татуировка Юрия. Этим летом он набил «рукав» — рисунок, идущий от плеча и до запястья. Сегодня, закатив рубашку до локтей, он смело его демонстрировал. Девушки, не только из их класса как позже заметила Алиса, обступили его и не скрывая пускали слюни: — Ой, Юрочка какой симпатичный рисунок! Это что-то значит для тебя, да? — послышалось где-то из толпы поклонниц. «Ага, ещё симпатичнее было бы на лбу», — про себя усмехнулась Алиса. За последние два года Вознесенский правда похорошел - вымахал, стал одеваться со вкусом, да и многолетние занятия спортом пошли ему на пользу. «Только они не знают, кто несколько лет назад вытирал козявки о свою парту», — ехидно подумала Котова. Точнее об их парту. В шестом классе Юра и Саша Вознесенские — брат и сестра погодки — перешли в их гимназию. И в том же году старшего Вознесенского неизбежно усадили рядом с Котовой. Они не поладили сразу же. Не было никакого конфликта или конкретной причины их размолвки, они просто перманентно не выносили друг друга. До девятого класса одноклассники постоянно спорили, изводили учителей просьбами побыстрее их рассадить, делили парту линейкой, чтобы, погибни мысль, никто не заходил на территорию "врага", а потом сами же специально лезли друг к другу. Но педагоги этих двух так и не рассаживали. Видимо их всё устраивало, а некоторым даже нравились эти детские передряги, да и к тому же, и их ссоры не несли никаких страшных последствий. Ну кроме одного исключительного раза, когда они подрались. Хотя назвать эту потасовку дракой было бы преувеличение. Седьмой класс. Алиса и Юра скучали на уроке русского языка, как вдруг опять начали какой-то глупый спор. Причину этого спора никто уже не вспомнит, да возможно её, как таковой, и не было. Котова что-то активно доказывала Вознесенскому, но тот не найдя контраргумента, передразнил её же слова писклявым голосом. Это повторилось ещё раз, второй, третий. На четвертый маленькая Алиса не выдержала, взяла учебник и со всей силы начала лупить им мальчишку прямо во время урока. Юра пытался остановить свою разгневанную одноклассницу, хватая её за руки, но тут вмешался учитель. В следующий миг они уже стояли около своей парты с пунцовыми от стыда щеками, в то время как Андрей Васильевич отчитывал их за неподобающее поведение. Всю остальную часть урока "враги" сидели непривычно тихо, надув губы, и стараясь не смотреть друг на друга. Но все вернулось на круги своя уже после следующей перемены. Так было до девятого класса. Немного повзрослев, изменилось и их отношение к друг другу. Нет, саркастичное поведение, подколы и наигранное отвращение друг к другу остались, даже стали неотъемлемой частью их коммуникации по сей день, но это все это протекало без такой активной агрессии, а в более в шуточном плане. Иногда возникали и споры, как же без них. Но также возникло и что-то новое в их общении - понимание и разговоры. Середина девятого класса. Первый урок. Котова уже заняла своё место и ждала начала занятия. За минуту до звонка, в кабинет влетел Вознесенский с огромным фингалом вокруг глаза. — Справедливость восторжествовала? Кто-то убедительно разъяснил тебе как надо себя вести? — съязвила Алиса, скрывая за этим комментарием своё беспокойство. — Отвали Котова, и без тебя щас и так хуево. — Кто тебя так? — Я сказал отвали! Не лезь куда не надо! — Успокойся, я помочь хочу. Кто ещё отважиться вытаскивать твою неблагодарную задницу из очередного дерьма? Немного "побрыкавшись" Юра всё же рассказал в чём было дело. Они говорили тихо, все сорок пять минут урока ушли на откровенния старшего Вознесенского и внимательного выслушивания его проблем Котовой. Они не были близки даже после таких моментов. Точнее были близки только в такие моменты. Эти личные разговоры не делали их лучшими друзьями или хорошими приятелями, просто в определённый, в нужный момент, один становился слушателем, другой рассказчиком и это немного облегчало их существование. После окончания девятого класса Котова ликовала — тягостным годам вынужденного "сожительства" с Вознесенским наконец-то наступил конец. Их разформировывали на разные классы, с соответствующим профилем. И поскольку Котова настоящий гуманитарий, а Вознесенский — прирождённый математик, то их пути должны были наконец разойтись. Девушка уже предвкушала два спокойных оставшихся года, деля парту со своей любимой Кирой. Но не тут то было! Чертовы общие уроки: география, биология, астрономия, химия, и ещё какие-то предметы ненужные ни математикам, ни гуманитариям. Все бы ничего, но преподавательницы биологии и химии были очень специфичными женщинами, да и к тому же ещё подругами. Адское комбо. Порядок и строгое подчинение - их скипетр и держава. Поэтому в начале десятого класса, через старосту, они попросили у классной руководительницы составить план рассадки их класса. Когда Котова, единогласно выбранная той самой старостой не по своей воле, пришла с такой заявкой к Надежде Борисовне, то получила добрую порцию её возмущения: — Ишь какие, царицы нашлись! У меня как будто дел больше нет, кроме того как вас, лбов здоровых, рассаживать! А этим лишь бы что сделать, чтобы своё могущество продемонстрировать. Тоже мне, королевны! — причитала пожилая женщина. — Ладно, вот, на тебе старый ваш список рассадки, ничего нового я выдумывать не буду. Пусть ученики из «Б» класса займут места тех, кто выпустился. Если кого-то что-то не устраивает, пусть сами разбираются. Посмотрев на листок бумаги, и найдя надпись «Котова. Вознесенский» на четвертой парте среднего ряда, Алиса подумала что Всевышний ее явно не любит. Ну ладно, это всего лишь два раза в неделю. Перетерпит.***
Андрей Васильевич настраивал музыкальную аппаратуру, классные руководители прикрикивали на детей, чтобы те стали ровно, ведущие повторяли свою речь. Вот-вот и начнётся то, ради чего они все сюда пришли. Карина обернулась и заметила, что к ним приближался знакомый силуэт. — О нет, только не это! Изыди, прошу тебя! — Алиса театрально вскинула руки и недовольно сморщила лицо. — Да я и не к тебе шёл, — усмехнувшись отпарировал Юра, обнимая девчонок по очереди. — Ух, Карин, да ты сегодня как на выпускной! — Спасибо, я старалась, — посмеялась Кедрова. — Я вообще долго думала что обуть. У меня есть туфли новые, дизайнерские, но их жалко. Все бы исцарапала пока сюда дошла. Ну я и надела мамины старые шпильки. Думаю, кто вообще на мои стопы смотреть будет, правильно? — Как кто? Я буду! — сзади Юры выросла светлая, слегка выгоревшая на солнце, макушка Тимофея. По группе девочек на перебой пронеслось шутливое и возмущённое: «Фуууу, Тимааа!». Несмотря на это, он крепко обнял подруг и по-товарищески пожал руку Вознесенскому. Амурского не было в городе большую часть лета — он в этом году решил навестить свою родину. И явно не зря — парень приехал с Барнаула загоревший и очень отдохнувший. — Сегодня всё в силе? — поинтересовался Тимофей, стоя на одной ноге и пытаясь завязать шнурки. — Ещё как в силе. Тебя сколько не было, как минимум твоё возвращение стоит отметить, — улыбнулся в ответ Юра. — Тима, а ты привёз мне какой-нибудь сувенирчик с Алтая, а? — хитро сощурилась Саша. — Конечно. Горный воздух в банке и сушёная рыбка. Что выберешь? Беспокойные мысли заглушили смех друзей Киры. Её поглотили раздумья о том как отпроситься у мамы, и что делать в случае если она её не отпустит. Заметив это, Алиса крепко сжала её руку. «Всё будет хорошо», — одними губами произнесла подруга. Кира тепло и с благодарностью улыбнулась в ответ. Из колонок прозвучала торжественная музыка, и шум толпы постепенно начал стихать. — Так, всё мы с Николь побежали к своим, — произнесла Саша, быстро удаляясь к тому месту, где стоял 10 «Б». Николь, помахав всем рукой и кинув быстрое: «до встречи», ушла в том же направлении, но останавилась на отметке на асфальте с надписью 10 «А». На середину площадки вышли два ведущих под громкие аплодисменты зрителей. Вот то самое начало конца. Ну что ж, приступаем.
